Глава VII. Чрезвычайные события на 10-й эскадре.

 

Таких событий за 30 лет жизни 10-й ОПЭСК, к чести тех, кто на ней служил, было совсем не много. Среди них есть печальные, трагические, но одновременно и героические события, которые, к сожалению, унесли жизни людей. О некоторых мы расскажем в этой главе.

 

7.1. Трагедия на крейсере "Адмирал Сенявин».

 

Это случилось 13 июня 1978 года. В башне главного калибра флагманского корабля 10-й оперативной эскадры - крейсере «Адмирал Сенявин» - произошел взрыв. Трагедия оборвала жизнь 37 человек.

 

 

Но пока отвлечемся от того трагического дня. Весной 1978 года Тихоокеанский флот посетил Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев. Вместе с Министром обороны маршалом Советского Союза Дмитрием Устиновым и Главкомом ВМФ Адмиралом флота Советского Союза Сергеем Горшковым он выходил в залив Петра Великого на флагманском корабле «Адмирал Сенявин» на показательные учения ТОФ. В море корабли выполняли артиллерийские стрельбы. Все выстрелы поражали цели. Генсеку понравилось. Он тут же вручил командиру крейсера капитану 2-го ранга Владимиру Плахову и замполиту капитану 3-го ранга Игорю Спицыну именные часы с надписью «От Л.И. Брежнева. 1978».

После такого триумфа на крейсер стали возить всех гостей и проверяющих флота и Приморья. Газеты публиковали материалы о правофланговых. А вот экипаж частично сменился. После высокого визита вместо уволенных в запас той же весной опытных матросов и старшин пришли безусые юноши. Это, конечно, сказалось на уровне боевой выучки личного состава крейсера.

13 июня 1978 года на КРУ «Адмирал Сенявин» проводились плановые артиллерийские стрельбы главным калибром. На крейсер вновь прибыло множество гостей – московских поэтов, писателей и журналистов. Это было через два месяца и шесть дней после визита Брежнева. Вскоре крейсер снялся с якоря и взял курс к учебному полигону. В кильватере следовал другой крейсер - "Дмитрий Пожарский". Первоначально на КРУ «Адмирал Сенявин» должна была производиться только подготовительная стрельба главным калибром. Артиллерийская боевая часть корабля три года подтверждала звание отличной. Командир башни № 1 лейтенант Белюга Александр Владимирович. В августе исполнилось бы два года, как он в этой должности. Старшина 2-й статьи Сергей Подолько, во время посещения крейсера Л. Брежневым был замочным, теперь он - командир отделения комендоров. При Брежневе отстрелялись успешно. После этого была еще одна стрельба, оценена на "хорошо". Трудности были в том, что в башне было уволено 9 человек – опытных комендоров, а пришедшая молодежь еще не имела необходимого опыта.

13 июня, в перовой половине дня подготовительное упражнение было выполнено успешно. И командир 10-й эскадры контр-адмирал В.Варганов, который находился на борту «Адмирала Сенявина», разрешил провести и зачётную стрельбу. В этот момент всё и случилось.

 

Носовая трёхорудийная башня МК-5-бис крейсера пр.68-бис ведёт стрельбу. Именно в этой башне произошёл взрыв.

 

Корабль содрогнулся от мощного внутреннего взрыва. Это случилось на девятом от начала стрельбы залпе. Связь с носовой башней главного калибра прервалась, из нее повалил густой дым. Сразу же раздался сигнал аварийной тревоги. Забегали матросы, офицеры. Через мгновения моряки аварийной партии, раскатав пожарные рукава, уже поливали башню из брандспойтов. Однако общего взрыва не произошло, хотя корабль был близок к такому исходу событий. К счастью, сработала система орошения. Когда отдраили бронированную дверь башни главного калибра, предстала жуткая картина. Все, кто находился в башне, а также те моряки, что не успели выбраться из артпогребов, задохнулись от дыма. Внутри этой страшной башни стены были черные, в копоти, все, что могло сгореть или обгореть, - сгорело и обгорело. Погибло 37 человек. Это был практически весь боевой расчёт башни и присутствовавшие на стрельбе военнослужащие.

А потом настал черёд всем оставшимся в живых увидеть смерть. Останки погибших выносили на верхнюю палубу. Молодым матросам становилось плохо, их приходилось отправлять в лазарет. Одним из первых вынесли тело собственного корреспондента "Красной звезды" капитана 2 ранга Леонида Климченко, который, видимо, получив разрешение от какого-то начальника, сумел пробраться в башню, чтобы дополнить репортаж во время зачетной стрельбы «информацией с места событий» изнутри. Журналистам передали "командирские" часы Л. Климченко с обгоревшим ремешком, оплавленным корпусом и совсем расплавленным стеклом, чтобы кто-либо передал их его жене.

Крейсер «Адмирал Сенявин» возвратился в залив Стрелок, где его уже ждало командование флота. Кто-то из военачальников сказал гостям, мол, ребята, вам всем просто повезло. Это, почитай, один из тех редких случаев в истории флота, когда после взрыва в башне главного калибра не рванули артпогреба...

Из материалов расследования причин взрыва на крейсере "Адмирал Сенявин" 13 июня 1978 года: "При подаче электросигнала на производство 9-го залпа правое орудие башни № 1 не выстрелило. Ошибочно в заряженное орудие был послан очередной снаряд. В результате произошло воспламенение заряда в каморе орудия. От вылетевшей струи газов воспламенились приготовленные к стрельбе заряды, в башне возник пожар, быстротечно перекинувшийся на верхнее перегрузочное отделение... Причиной происшествия явились ошибочные действия расчета правого орудия башни и недостаточная натренированность личного состава по устранению возможных неисправностей и задержек при стрельбе...". К этому можно добавить попустительство контролера в стреляющей башне, который разрешил открыть затвор (или не воспрепятствовал этому) до истечения необходимого времени (5 минут) после осечки.

Далее в материалах расследования также отмечалось, что происшествию способствовали серьезные упущения со стороны командования эскадры и корабля. Был признан необоснованным и перенос зачетной стрельбы с августа на июнь. Совершенно справедливо указывалось, что ее выполняли без тщательного анализа и серьезного разбора подготовительной стрельбы. Обе стрельбы выполнялись в один день, с интервалом в несколько часов.

Приказом министра обороны командир крейсера капитан 2-го ранга В. Плахов и его заместитель по политчасти капитан 3-го ранга И. Спицин (в момент трагедии отсутствовал на корабле - был в отпуске) были сняты с должностей и назначены с понижением. Также поступили и с командиром артиллерийской боевой части капитан-лейтенантом А. Шубиным. Командир 10-й ОПЭСК контр-адмирал В.Варганов, разрешивший перенос стрельбы, был предупрежден министром обороны о неполном служебном соответствии и вскоре убыл к новому месту службы. Получили взыскания и другие должностные лица. К уголовной ответственности никого не привлекли. Погибших похоронили в бухте Абрек залива Стрелок. На этом была поставлена точка в трагедии. А в 1990 году выслуживший свой срок артиллерийский крейсер «Адмирал Сенявин» вывели из состава флота.

 

Братская могила в бухте Абрек военнослужащим погибшим на крейсере «Адмирал Сенявин» 13 июня 1978 года.

 

7.2. «Черный» февраль 1981 года.

 

7 февраля 1981 года в авиакатастрофе (в результате падения самолёта Ту-104) под Ленинградом (вблизи военного аэродрома в городе Пушкин) погибло почти всё высшее руководство Тихоокеанского флота, в том числе командующий адмирал Эмиль Николаевич Спиридонов. Погибли 52 человека, из них 16 адмиралов и генералов и около 20-ти капитанов первого ранга. Столько высших морских военачальников не погибло за всю Вторую мировую войну. Среди погибших оказались командир 10-й оперативной эскадры контр-адмирал Джемс Константинович Чулков и начальник политического отдела эскадры капитан 1 ранга Бережной Виктор Павлович.

 

Как случилась авиакатастрофа?

 

В феврале 1981 года в Военно-морской академии (в Ленинграде) был назначен оперативный сбор высшего командного состава всех флотов СССР. Во главе сбора стоял лично Главнокомандующий ВМФ СССР Сергей Георгиевич Горшков. В сборах принял участие весь высший командный состав Тихоокеанского флота, прилетевший на самолёте Ту-104 из Владивостока. 7 февраля были подведены итоги сборов. По итогам прошедшего года тихоокеанцев признали лучшими по всем показателям боевой учебы, поэтому город на Неве они покидали с хорошим настроением. Ничто в этот день не предвещало беды…

Утром 7 февраля 1981 года домой отправились участники сборов от Северного флота. В 16 часов того же дня вылетал самолёт Тихоокеанского флота. На его борту находилось 52 человека. В числе пассажиров на самолете северян вылетел и начальник штаба Тихоокеанского флота Рудольф Голосов, которому было разрешено навестить своих родственников, живших в Североморске. Чудом избежал гибели и командующий Камчатской военно-морской флотилией, который вылетел рейсом «Аэрофлота».

Около 16 часов по московскому времени самолет тихоокеанцев вырулил на взлетную полосу и начал набирать высоту. Оторвавшись от земли на 50 м, он внезапно резко накренился вправо и упал, мгновенно взорвавшись. 30 т. горящего керосина из баков хлынули в салон, лишив шанса на спасение даже тех пассажиров, которые чудом могли остаться в живых. Все находившиеся на борту люди мгновенно погибли во время взрыва.

 

Самолет Ту-104. На таком самолете погибли тихоокеанцы 7 февраля 1981 года.

 

Созданный на базе реактивного бомбардировщика Ту-16 первый реактивный пассажирский самолет Советского Союза Ту-104А в 1970–1980-е годы – это был представительский самолет вип-класса (на таких летали члены Политбюро ЦК КПСС и даже лично Леонид Брежнев). Эта модификация Ту-104 поднимала и перемещала без дозаправки на расстояние 3000 км. 70 пассажиров или 9 тонн груза. За годы эксплуатации разбились 16 Ту-104А. Первый Ту-104 погиб в 1958 году, причем пилот авиарейса Москва–Пекин докладывал на землю все подробности смертельного пике, а в конце падения даже успел попрощаться.

Авиакатастрофа под Ленинградом явилась крупнейшей в истории СССР, в которой погибли высшие военные чины. Гибель военных моряков вызвала практически мгновенное и полное обезглавливание Тихоокеанского флота. Поскольку одной из ведущих версий авиакатастрофы был умышленный террористический акт, флот был приведён в состояние полной боевой готовности.

Расследованием катастрофы занялась специальная комиссия. Рассматривались разные версии, в том числе теракт. Однако причина оказалась более чем прозаической. Виноват… обычный «человеческий фактор»! Перед взлетом Ту-104 оказался перегруженным. Командир экипажа – подполковник Анатолий Инюшин – не принял мер, чтобы не допустить этого. Положение усугубилось тем, что «экипаж не проконтролировал расположение груза внутри фюзеляжа самолета». Позже комиссия установила: центровка общей массы оказалась за установленными пределами – ближе к хвосту. Это ухудшило аэродинамику самолета. В гибели самолета и его пассажиров виновата совокупность всех факторов: неправильная центровка, человеческий фактор, внезапное усиление ветра.

Расследование трагедии длилось несколько недель и проходило в спорах между представителями КБ Туполева, командования ВМФ и Министерства обороны, летчиков-испытателей. Виновным был признан также и командир авиационной дивизии, базирующейся на Дальнем Востоке, полковник Яковлев, поскольку самолет входил в отряд управления подчиненной ему дивизии. Официальная версия (нарушение центровки) до сих пор вызывает споры. После анализа радиообмена экипажа с контрольно-диспетчерским пунктом был также сделан вывод, что катастрофа могла произойти вследствие несимметричного выпуска закрылков и появившегося крена, для парирования которого не хватило элеронов.

 

Память, сохраненная вдовами.

 

Личный состав 10-й оперативной эскадры воспринял весть о гибели своих главных руководителей с болью в сердце и с тревогой за будущее эскадры. Еще более печально воспринимали все случившееся родные и близкие погибших, которым приходили соболезнования от военных различного ранга, в том числе от министра обороны СССР. Тем не менее, достоянием общественности эта трагедия не стала. Более того, летевших на похороны родственников предупредили, чтобы они не рассказывали о причине гибели мужей. По телевидению и в прессе о катастрофе не сообщили. 10 февраля 1981 года в газетах «Правда» и «Красная Звезда» появилось короткое официальное сообщение Министерства обороны. Из сообщения в газете «Красная звезда»: «7 февраля 1981 года при исполнении служебных обязанностей в авиационной катастрофе погибла группа адмиралов, генералов, офицеров, мичманов, прапорщиков, матросов и служащих Тихоокеанского флота. Министерство обороны СССР и Главное политическое управление Советской Армии и Военно-Морского Флота выражают глубокое соболезнование родным и близким погибших товарищей». В этом же номере газеты было опубликовано соболезнование от Президиума Верховного Совета РСФСР семьям погибших депутатов этого Совета - Спиридонова Э.Н. и Сабанеева В.Д. Некролог на адмирала Спиридонова Э.Н., кроме руководящего состава Министерства обороны СССР, Военно-Морского Флота, флотов, сослуживцев, родных и близких, подписали Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. Брежнев и члены Политбюро.

Погибших в авиакатастрофе кремировали, а похороны состоялись 12 февраля. По просьбе родственников всех погибших похоронили в Ленинграде на Серафимовском кладбище. Кроме генерал-лейтенанта авиации Павлова, останки которого жена увезла в Киев, и супругов Макаренко, похороненных во Владивостоке. В последний путь тихоокеанцев провожал весь Ленинград. На протяжении следования траурной процессии стояли люди. Военные отдавали честь, гражданские снимали головные уборы.

Сразу же после похорон Адмирал флота Советского Союза С.Г. Горшков отдал распоряжение о создании на Серафимовском кладбище мемориала тихоокеанцам. Эта благородная цель объединила вдов в неформальную организацию. Во многом благодаря их усилиям и настойчивости, уже в 1983 году мемориал был открыт. С 1994 по 2000 годы была проведена капитальная реставрация по укреплению фундамента меморала, выравниванию блоков, шлифовки гранита, позолоты памятных досок. Главнокомандующий Военно-Морским Флотом адмирал флота Куроедов Владимир Иванович выделил необходимые средства и лично контролировал ход реставрационных работ. Мемориал был взят под охрану государства.

 

Серафимовское кладбище в Санкт-Петербурге. Мемориал тихоокеанцам, погибшим 7 февраля 1981 года.

 

С 1991 года в Николо-Богоявленском кафедральном морском соборе ежегодно 7 февраля служится панихида по тихоокеанцам. А 15 июня 2000 года в соборе была установлена мемориальная доска с именами погибших в авиакатастрофе воинов, дополнившая мартиролог Военно-Морского Флота. Мемориальная доска была изготовлена при финансовой поддержке генерального директора предприятия "Борское стекло" В.Шигаева, сына контр-адмирала Д.Шигаева (бывшего начальника политическго отдела 10-й ОПЭСК). Большую помощь в увековечении памяти тихоокеанцев оказали командир Ленинградской военно-морской базы вице-адмирал А.Корнилов и начальник отдела воспитательной работы капитан 1 ранга Ф.Смуглин.

За прошедшие годы сложилось уникальное морское братство вдов, родственников, друзей, сослуживцев и соучеников погибших. Они встречаются, помогают друг другу, ведут большую работу по увековечению памяти погибших. Появилась памятная доска в Североморске, на доме, где когда-то жил контр-адмирал Д.Чулков. Каждый год 7 февраля после панихиды в Николо-Богоявленском соборе люди приходят на Аллею героев к мемориалу военным морякам-тихоокеанцам, чтобы почтить память тех, кто трагически погиб в тот «черный» день февраля. И особо подчеркнем - память, сохраненную, прежеде всего, вдовами. Сейчас комитет вдов возглавляет Тамара Ивановна Чулкова — вдова командира 10-й оперативной эскадры контр-адмирала Джемса Константиновича Чулкова. Ее поддерживает и дочь адмирала Юлия Джемсовна.

 

Чулкова Тамара Ивановна.

По инициативе Чулковых, при активном участии вдов моряков-тихоокеанцев и при поддержке командования ВМФ России в 2006 году вышла книга «Прерванный полет», в основу которой легли воспоминания друзей и родных погибших (в 2013 году появилось второе издание этой книги).

 

Мемориальная доска открыта 29 марта 2006 года в Североморске на ул. Головко, д.5.

 

На родине Чулкова Д.К. в селе Березовский Рядок открылся школьный музей. Здесь хранятся документы и личные вещи адмирала. Экспозицию дополняют материалы о жизни других старших офицеров, погибших в феврале 1981 года, а также стенды, посвященные истории соединений и кораблей, на которых служил Джемс Чулков.

 

Рота почетного караула проходит строем у монумента тихоокеанцам, погибшим 7 февраля 1981 года. Февраль 2011 год.

 

Жизнь продолжается. К мемориалу на Серафимовском кладбище в Санкт-Петербурге в буквальном смысле не зарастает народная тропа. Живые цветы здесь лежат круглый год. Прошло более 30 лет со дня гибели наших сослуживцев-тихоокеанцев. Но до сих пор они живут во всем, чем славен флот. Конр-адмирал Джемс Константинович Чулков. Капитан 1 ранга Виктор Павлович Бережной. Они живут в нашей памяти. Никогда не забудется их вклад в обеспечение безопасности дальневосточных рубежей страны и укрепление боеготовности Тихоокеанского флота.

 

7.3. Столкновение БПК «Строгий» с БПК «Николаев».

 

16 июля 1986 года в ходе командно-штабных учений 10-й ОПЭСК в Японском море, на подходе к проливу Лаперуза, в ночное время и при благоприятных метеоусловиях БПК "Николаев" столкнулся с БПК "Строгий". Как стало известно по результатам работы комиссии, события развивались следующим образом. Корабли 183-й бригады противолодочных кораблей 10-й ОПЭСК в составе БПК "Таллин", "Николаев", "Строгий" и "Адмирал Спиридонов" (КПУГ) осуществляли отработку совместного плавания. Они следовали строем кильватера (уравнитель - БПК "Таллин") курсом 95 градусов со скоростью хода 9 узлов, дистанция в строю между кораблями - 20 кбт. Справа от кильватерного строя, почти на траверзе замыкавшего строй "Адмирала Спиридонова" шел параллельным курсом на дистанции 9 кбт. японский фрегат DE-213 "Китаками", догонявший советские корабли на скорости 21 узел, осуществляя слежение.

В 3.12 ночи с БПК "Таллин" на корабли КПУГ по УКВ-связи прошла команда на изменение курса на обратный до 275° поворотом вправо (то есть в сторону японского корабля) способом "все вдруг" и увеличение скорости хода до 18 узлов. Контроль ближней надводной обстановки на кораблях КПУГ осуществлялся неудовлетворительно, причем в нарушение всех требований МППСС-72 находившийся поблизости иностранный корабль об изменении курса кораблями по радиосвязи предупрежден не был. На "Строгом" обнаружили присутствие японца только в 3.14 в ходе поворота на новый курс. Обнаружив, что пеленг на японский фрегат не меняется, а дистанция быстро сокращается, командир "Строгого" в 3.15 начал подворачивать влево, пытаясь таким образом избежать столкновения с японцем, оказавшимся у него на траверзе. Однако тем самым он фактически стал быстро сближаться с БПК "Николаев", который уже начал поворот вправо (на командирской вахте находился не допущенный к самостоятельному управлению кораблем помощник командира, командир спал в кресле на ходовом мостике).

На "Николаеве" заметили опасность и, уклоняясь, в 3.16 начали поворот влево, выходя на курс завершавшего циркуляцию флагманского "Таллина". В 3.16, заметив начало поворота советских кораблей, резко отвернул вправо, уходя в сторону, и японский фрегат. Оказавшись в сложной ситуации, стремясь избежать столкновения с флагманским кораблем, "Николаев" в 3.18 застопорил машины. Но следовавший за ним БПК "Строгий", несмотря на перекладку руля "право на борт" и беспорядочные попытки то застопорить ход, то работой машин уклониться от столкновения, не успевал погасить инерцию и на курсовом угле в 40° со стороны кормы нагнал "Николаев". В 3.19 последовал первый удар «Строгого» форштевнем в правый борт «Николаева». Отброшенный силой инерции, "Строгий" вновь и вновь наносил рубящие удары в надводную часть "Николаева" - в общей сложности, их насчитали семь. Были повреждены на большом протяжении надводный борт в районе надстройки (коридор трасс), ПУ ПЛУР "Метель", а также артиллерийские установки правого борта. Короткого замыкания и пожара удалось избежать, благодаря своевременному обесточиванию потребителей. "Строгий" лишился форштевня. Человеческих жертв не было, но корабли, хоть и дошли до базы своим ходом, на длительное время оказались выведенными из строя. Для восстановления их боеготовности требовался заводской ремонт и большие материальные затраты.

По заключению комиссии, расследовавшей это ЧП, причинами тяжелого происшествия стали "безответственность, халатность и недисциплинированность, как командования 183-й бригады противолодочных кораблей, так и командиров обоих БПК". Несколько офицеров были наказаны. В частности, сняты и назначены с понижением командиры "Николаева" (капитан 2 ранга В. Е. Ионов) и "Строгого" (капитан 3 ранга В.А.Фадеев). Получили взыскания командир и начальник штаба 183-й бригады противолодочных кораблей.

 

Повреждения носовой части БПК "Строгий" в результате столкновения с БПК "Николаев", 1986 год.

 

А так выглядел БПК «Николаев» после столкновения с БПК «Строгий» 16 июля 1986.

 

7.4. Отдали свою жизнь, спасая других.

 

При взрыве на крейсере «Адмирал Сенявин» 13 июня 1978 года среди погибших был матрос Виктор Золотарев. Особо скажем об этом матросе. Он не был в боевом расчете башни главного калибра. Служил он в боевой части связи. Но, стоя дневальным по кубрику, он помогал выбраться изнемогающим сослуживцам из погреба по длинному трапу, ведущему в кубрик, где он нес вахту. При этом он успел спасти несколько человек, а сам упал в наступавшую воду из затопленных погребов и утонул. Матрос Виктор Золотарёв в братской могиле не захоронен. Родственники похоронили его на родине.

И такие факты, когда люди рисковали своей жизнью ради жизни других, в истории 10-й ОПЭСК не единичны.

Так, на атомном корабле разведки «Урал» в 1991 году матрос Басков спас задыхающихся в цистерне авиатоплива двух офицеров, мичмана и матроса, пожертвовав своим собственным изолирующим противогазом. Проводивший реанимационные действия корабельный хирург старший лейтенант медицинской службы М.Габриелян вернул к жизни отравившихся парами авиатоплива военнослужащих, кроме матроса Баскова, спасшего своих сослуживцев.

Погиб в борьбе с пожаром на корабле при исполнении своих служебных обязанностей матрос Иван Павлюченко (ТАВКР «Новороссийск») в 1982 году. Вот как это было. Корабль тогда находился на Черноморском флоте. Шел процесс вывода его из завода и передачи военно-морскому флоту. 24 апреля 1982 года проводились ночные полеты вертолётов. Пожарно-спасательная группа (ПСГ) старшего лейтенанта Николая Голика подключила к пожарным кранам и разнесла пожарные рукава с раструбами пеногенераторов и пожарными стволами. На лафетных стволах и у пеногенераторов заступили на вахту, одетые в серебристые термостойкие костюмы (ТСК), пожарные. Все матросы ПСГ входили в аварийно-спасательную группу авиационной боевой части, развёртываемую на корабле согласно расписанию по обеспечению полётов.

«Новороссийск» лёг на курс первого галса и дал средний ход 14 узлов. Вдали, на фоне невидимых в ночи облаков, появились красные вспышки. Вертолёт, облетев по дуге корабль и зайдя с кормы, снизился почти до воды и, включив посадочный прожектор, начал заход на посадку. Постояв на палубе корабля с работающими двигателями минуту, вертолёт снова взлетел. А на посадку уже заходил следующий вертолёт. «Новороссийск» после совершения нескольких посадок вертолётов, развил скорость до «самого полного» - 24 узла. Вертолёты один за другим, примериваясь, зависали над полётной палубой, ловили момент и садились, чтобы почти сразу же взлететь. Совершив полёт вокруг корабля «по коробочке», они вновь заходили на посадку.

Было довольно прохладно, а очень сильный встречный ветер от самого полного хода корабля разогнал с полётной палубы всех зевак. Между воротами гаража тягачей и рубкой дежурного инженера, укрываясь от пронизывающего ветра, оставались трое – командир ПСГ старший лейтенант Николай Голик, пожарный матрос Иван Павлюченко, прослуживший год, и матрос Скурко из первого дивизиона БЧ – 6, выбравшийся на верхнюю палубу «подышать свежим воздухом».

     Очередной вертолёт, следуя указаниям руководителя полётов, начал со снижением приближаться. Пилот включил посадочный прожектор. Глядя на качания снижающегося вертолёта относительно раскачивающейся палубы, руководитель завода на посадку Геннадий Аристов почувствовал что-то неладное. И тут по кораблю зазвучали прерывистые звонки сигнала «аварийной тревоги». Из динамиков донёсся голос старпома капитана 2 ранга Евгения Литвиненко: «Всем посторонним покинуть полётную палубу!». Вахтенный офицер, исполняя команду командира корабля, бросился к машинному телеграфу и перевёл все четыре рукоятки в положение «Стоп».

     А произошло вот что. При очередном заходе на посадку вертолёт Ка-27пл промахнулся мимо посадочной площадки, на которую нацеливался сесть. Его понесло вправо от диаметральной плоскости корабля, и он коснулся полётной палубы колесом правой стойки шасси в районе кормового авиационного подъемника, вблизи от кормового среза надстройки. Удар от встречного вертикального перемещения вертолёта и палубы оказался настолько силён, что правая стойка шасси не выдержала и подломилась. Вертолёт завалился на правый борт в непосредственной близости от рубки дежурного инженера и пошёл, высекая снопы ослепительных искр молотить лопастями соосных винтов по надстройке, стёклам прямоугольных иллюминаторов рубки, термостойким плиткам палубного покрытия.

Упавший на правый борт вертолёт привалился к надстройке. Из смятого падением топливного бака наружу потёк керосин. К завалившемуся вертолёту бросились матросы аварийно-спасательной группы. Пилот и штурман находились внутри кабины вертолёта. Через выбитое при ударе остекление кабины, подоспевшие Николай Голик и офицер группы управления полётов майор Пётр Малинко, с трудом вытащили лётчиков и отправили их в помещение дежурных экипажей. А старшина команды мичман Михаил Волков, протиснувшись в кабину вертолёта, перекрыл кран подачи топлива к двигателям. Ежесекундно разлившееся топливо могло вспыхнуть и проникнуть в ангар, через кормовой подъёмник, и в погреба авиационного боезапаса, через крышки шахты лифта подачи боезапаса на полётную палубу. Это привело бы к развитию пожара с непредсказуемыми катастрофическими последствиями. Поэтому находившиеся на пожарных постах «аварийщики», незамедлительно начали заливать извергающий дым вертолёт и разлитое по полётной палубе топливо потоками многократной пены.    

Пожарные АСГ действовали энергично, поскольку помнили, что экипаж вертолёта Ка-27 состоит из трёх человек, а вытащили только двух. Но третьего члена экипажа не обнаружили – его, к счастью, в полёт не взяли. Зато между корпусом вертолёта и надстройкой, под слоем пены мичман Волков наткнулся на искромсанную, отрубленную часть тела погибшего пожарного. По боевому номеру на кармане рубахи рабочего платья определили – это был матрос Иван Павлюченко.

     Матрос-пожарный пожарно-спасательной группы Иван Павлюченко, согласно боевому расписанию по обеспечению полётов летательных аппаратов, входил в состав аварийно-спасательной группы БЧ-6. Его место расписанием было определенно на включении пожарных кранов, размещавшихся на полётной палубе, возле кормовой оконечности надстройки, у рубки дежурного инженера. Здесь и располагался боевой пост Ивана Павлюченко – пост подачи воды из пожарной магистрали. В его функции входило в случае пожара на полётной палубе открыть краны пожарной магистрали и подать воду. При падении вертолёта он не покинул свой пост. Вращающейся лопастью винта ему наискось перерубило грудь. Иван Павлюченко погиб на боевом посту, выполнив свой воинский долг.

     Полёты вертолётов были прекращены и «Новороссийск» вернулся к месту якорной стоянки. Тело матроса Ивана Павлюченко, рассечённое на четыре части поместили в корабельный морг. Позже специальная комиссия установила, что причиной аварии вертолета был дефект сварки правой стойки шасси вертолёта, которая подломилась в момент касания палубы корабля.

     После возвращения корабля в завод на ревизию, в одном из цехов была заказана бронзовая мемориальная табличка, которую установили на переборке надстройки в том месте, где погиб матрос Иван Павлюченко. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 сентября 1982 года за мужество и отвагу, проявленные при исполнении воинского долга, матрос Иван Иванович Павлюченко был награждён орденом Красной Звезды (посмертно). В Белоруссии, в его родном городе одна из улиц названа его именем, а в университете учреждена стипендия имени Ивана Павлюченко. В память о его подвиге в корабельном музее был создан стенд, посвящённый герою. Все матросы, прибывающие на авианосец для дальнейшего прохождения службы, обязательно посещали музей. И, знакомя молодых моряков с историей корабля, им рассказывали о героической гибели матроса Ивана Павлюченко.

17 февраля 1991 года на БПК «Адмирал Захаров» произошла авария. Это случилось на переходе корабля во Владивосток (в Уссурийском заливе, в 40 кабельтовых от мыса Сысоев). Вскоре после выхода корабля в море обнаружилась неисправность в шинно-пневматической муфте (ШПМ) форсажного двигателя № 2 в кормовом машинном отделении (КМО). Командир БЧ-5 капитан 3 ранга И. Самойлов принял решение подпитывать муфту ручным способом и для этой цели послал в КМО матроса С. Ракитского. В дальнейшем стравливание воздуха произошло либо вследствие замыкания Ракитским других контактов в блоке, либо из-за нарушения интервалов между подпитками баллона ШПМ.

Что же было дальше? А дальше, как предполагают специалисты, произошел резкий спад нагрузки с турбины, и она пошла вразнос. Разгон турбины винта форсажного двигателя сверх предельных оборотов привел к разрыву дисков двух ступеней турбины. В свою очередь диски разрушили корпус турбины и пробили двойное дно КМО в районе топливной цистерны. Осколки летели со скоростью артиллерийских снарядов. В результате поступления в машинное отделение раскаленных газов и распыленного топлива произошел объемный пожар с последующим возгоранием поступавшего из пробитой цистерны топлива. Выброс пламени достигал 15 - 20 метров вверх.

Можно представить себе ситуацию, в которой оказался экипаж. Ведь в результате пожара и последовавшего затем взрыва, кормовое отделение было обесточено. Один из двух электропожарных насосов оказался в огне, то есть воды в пожарной магистрали не было. К тому же вышла из строя корабельная трансляция. Командир корабля капитан 1 ранга А. Пискунов фактически руководил борьбой за живучесть через посыльных. Это занимало много времени, но другого выхода не было. Люди проявили настоящий героизм, действуя в экстремальных условиях. В первую очередь это был командира БЧ-5 И. Самойлов. "Он буквально ползал по палубе, доставляя рукава пожарных шлангов в самое пекло", - вспоминали о нем позже.

Пожар бушевал на корабле почти сутки. Борьба с огнем продолжалась 22 часа. В течение первых двух часов экипаж БПК "Адмирал Захаров" вел борьбу за живучесть корабля самостоятельно. При этом не было паники. Личный состав аварийных партий действовал спокойно и уверенно. Экипаж корабля удержал огонь в пределах двух отсеков и не дал возможности взорваться боезапасу до подхода помощи от флота.

Грамотные и мужественные действия экипажа позволили избежать трагедии, которая могла случиться в любую минуту. На корабле находилось около 100 тонн взрывчатого вещества. Только в корме - большое количество зенитных ракет и глубинных бомб.

Но без жертв не обошлось. Во время ликвидации пожара погиб старшина 2 статьи В. Андрук. Его жизнь была положена без оглядки во имя жизни экипажа. Еще пятеро военнослужащих были госпитализированы с различными травмами и ожогами: старший лейтенант К. Степанов и матрос Б. Мадримов, отравившиеся угарным газом; мичман А. Костырев - с сотрясением головного мозга; матросы А. Кузнецов и С. Ракитский - с термическими ожогами лица. Такова оказалась цена (в ценах человеческих жизней) этого аварийного происшествия.

Вскоре к БПК «Адмирал Захаров» подошел ЭМ «Быстрый» и высадил свою корабельную спасательную группу. Начали подходить силы спасательного отряда флота. На борт прибыли первый заместитель командующего флотом вице-адмирал А. Олейник, главный инженер-механик ТОФ капитан 1 ранга А. Крат, командир 10-й ОПЭСК контр-адмирал И. Хмельнов. После оценки обстановки была начата буксировка аварийного корабля в бухту Патрокл, где сосредоточились пожарные команды и бригада врачей.

О возможности взрыва на БПК «Адмирал Захаров» знали не только на аварийном корабле, но и на тех, которые подоспели к нему на помощь - спасательные суда "Барс" и "Моржовец", буксиры СБ-408, СБ-522 и РБ-22, БМРТ "Мысовой". Но было проявлено настоящее морское братство. Со всей определенностью можно сказать, что без этой помощи спасти корабль не удалось бы. Окончательно огонь на БПК «Адмирал Захаров» удалось потушить лишь утром 18 февраля. А через сутки на корабль прибыли члены комиссии из Главного штаба ВМФ, во главе с заместителем Главнокомандующего ВМФ по боевой подготовке - начальником боевой подготовки ВМФ вице-адмиралом А. Кузьминым. Истинная причина аварии на БПК "Адмирал Захаров" так и осталась нераскрытой. Основными виновниками в акте комиссии были названы командир бригады противолодочных кораблей капитан 1 ранга М. Ежель, командир корабля капитан 1 ранга А. Пискунов и командир боевой части пять капитан 3 ранга И. Самойлов. Не основными виновниками - командование 10-й ОПЭСК и ТОФ ("аварии способствовало непринятие мер" этим командованием).

Ремонт БПК «Адмирал Захаров», у которого практически полностью выгорело кормовое машинное отделение, был признан нецелесообразным, и корабль списали в резерв 2-й категории. А в1994 году корабль был введен в док (Владивосток) для заваривания забортных отверстий в связи с предстоящей передачей ОРВИ для утилизации. Печально, что таким оказался финал жизни этого корабля. Корабля, которому отдал свою жизнь старшина 2 статьи В. Андрук, и рисковали жизнью другие его сослуживцы.

Еще один пример самоотверженных действий. На ЭМ «Быстрый» в сентябре 2010 года сгорел заживо 19-летний матрос, машинист котельной команды Алдар Цыденжапов, спасая экипаж. Эсминец готовился к морскому переходу из залива Стрелок на Камчатку. За несколько часов до выхода, после ввода в действие энергетической установки корабля в машинном отделении прорвало топливный трубопровод, начался пожар. Возникла угроза взрыва топливных цистерн. В месте, где начался пожар, находятся котлы и одна из турбин двигателя. Если бы они взорвались, корабль разнесло взрывом вместе с экипажем - 300 человек. Алдар Цыденжапов бросился в самое пекло, перекрыл топливо и предотвратил взрыв. Матрос, рискуя жизнью, через пламя пробрался к вентилю трубопровода и перекрыл его. Закрутив вентиль, матрос сумел еще самостоятельно выбраться из отсека. Он ушел только тогда, когда пламя ослабело. Как он смог это сделать, не потеряв сознания, не могли понять ни сослуживцы, ни медики. В госпитале, куда оперативно доставили героического моряка, врачи диагностировали у него ожог 100 процентов поверхности тела. По сути, матрос сгорел заживо, спасая эсминец. Врачи четыре дня боролись за его жизнь, но Алдар скончался. До увольнения в запас ему оставался один месяц. Он хотел остаться служить на флоте по контракту. Юноша вырос в обычной для Бурятии многодетной семье. Алдара похоронили 7 октября в родном поселке с воинскими почестями. Ему было только девятнадцать лет. Его имя навсегда внесено в списки экипажа эсминца "Быстрый". По решению командования Цыденжапова посмертно представили к государственной награде. В ноябре 2010 года Алдару было присвоено звание Героя Российской Федерации.

 

Памятник Алдару Цыденжапову на Аллее Героев в Агинском (Забайкальский край). Июль 2012 год.

 

В завершение этой главы отметим следующее. Увы, часто наши сослуживцы рисковали своей жизнью и проявляли героизм в трагических обстоятельствах, которые, к сожалению, рождались действиями других военнослужащих. Вследствие халатности и безответственности этих военнослужащих, которые проявляли беспечность и разгельдяйство, которым не хватало воли остановить видимые нарушения и принять смелое решение для грамотных действий и предупреждения чрезвычайного происшествия. А в итоге из жизни уходили молодые люди, которые могли бы еще жить и жить…