Глава VIII. 10-я ОПЭСК в памяти сослуживцев.

 

В этой главе мы еще раз вспомним историю славной 10-й оперативной эскадры. Но сделаем это через тех, кто служил на ней. Через воспоминания флагманов, командиров кораблей, офицеров штабов и кораблей, мичманов, старшин и матросов. Некоторые воспоминания нам прислали лично сослуживцы, другие материалы взяты из различных источников, в том числе из книг, которые написаны бывшими эскадренными военнослужащими. Хотим особо подчеркнуть, что эти воспоминания носят сугубо субъективный характер, поэтому могут не всеми восприниматься положительно, у кого-то вызвать возражение. Но мы их воспроизводим почти без правок, потому что так видили и оценивали службу на эскадре в ее многообразии конкретные люди. И этим ценны все эти воспоминания. И не стоит судить слишком строго тех, кто что-то упустил или слегка напутал в деталях, датах, событиях и, может быть, даже в именах и фамилиях. Увы, такова наша память.

Вот как вспоминают 10-ю ОПЭСК флагманы. Те, кто в разные годы командовал ею и ее соединениями.

 

8.1. 10-я ОПЭСК глазами флагманов.

 

Воспоминания вице-адмирала Круглякова В.С. (командир эскадры в 1970-1975 годах).

Из книги В.С. Круглякова «Румбами четырех океанов и двадцати восьми морей».

В конце ноября 1970 года я принял дела в должности командира 10-й оперативной эскадры. Обстановка на эскадре была стабильной, штаб укомплектован опытными офицерами, прекрасно знающими свое дело. Начальником штаба был назначен капитан 1 ранга М. Косяченко, заместителем командира эскадры был опытный подводник капитан 1 ранга И. Василенко, заместителем начальника штаба капитан 1 ранга А. Грукало. Офицеры штаба: флагманский штурман капитан 1 ранга В. Попов, флагманский артиллерист капитан 2 ранга Ю. Леушин, флагманский связист капитан 2 ранга Ф. Исханов, заместитель командира эскадры по электромеханической части капитан 1 ранга О. Белозеров.

 

Кругляков Владимир Сергеевич, командир 10-й ОПЭСК, капитан 1 ранга. 1970 год.

 

Обстановку на 201-й и 202-й бригадах я знал хорошо, поэтому, приняв эскадру, вместе со штабом начал изучать ситуацию на крейсерах «Дмитрий Пожарский», «Адмирал Сенявин» и на 175-й бригаде ракетных кораблей. Бригадой более двух лет командовал капитан 1 ранга М.Г. Путинцев, грамотный, волевой командир, прекрасный моряк. К сожалению, он был горяч по характеру и самолюбив, что иногда мешало ему принимать взвешенные, обоснованные решения.

Крейсером «Адмирал Сенявин» командовал капитан 1 ранга Ю.Ф. Карпов – один из лучших командиров крейсеров Тихоокеанского флота, обстоятельный, осмотрительный и требовательный офицер, прекрасный моряк и воспитатель. Слухи о его требовательности дошли от любителей «легкой» жизни до члена Военного совета ТОФ адмирала Михаила Николаеича Захарова, до этого много лет прослужившего на Черноморской эскадре, прошедшего там школу адмирала С.Г. Горшкова. Чем-то «обиженный» Карповым, офицер долго пытался рассказать Михаилу Николаевичу о «притеснениях», которые допускает командир крейсера к отдельным офицерам. Михаил Николаевич выслушал «претензии» офицера и задал ему только один вопрос: «Что-то я вас не понял. Карпов что – «недогибает» или «перегибает»?». «Перегибает, товарищ адмирал, перегибает», - ответил офицер. «Так это же хорошо, когда командир перегибает, это еще дело поправимое. Вот, если недогибает, тогда плохо. Ну, хорошо, я прикажу командиру эскадры разобраться с вами и с Карповым», - закончил «опрос жалоб и заявлений» член Военного совета.

Присутствующий при этом разговоре начальник политотдела эскадры контр-адмирал Сергеев заверил Михаила Николаевича: «разберемся, если надо, накажем». Кого собирался наказать адмирал Сергеев, он не назвал. Вконец растерявшийся офицер попросил разрешения удалиться, сказав, «что ему все ясно». Конечно, никаких «притеснений» и «несправедливости» Карпов не допускал, но службу на вверенном ему крейсере ставил основательно и твердо. Так он продолжал служить и в боевой подготовке военно-морского флота, куда был позднее переведен. Характеризовал я его только несколькими словами: «офицер крейсерской школы, надежен и порядочен». Этого хватило, чтобы Юрий Федорович был назначен в Центр с повышением и заслуженно считался одним из лучших офицеров боевой подготовки ВМФ.

Крейсером «Александр Суворов» командовал капитан 1 ранга Авенир Александрович Чумичев. Авенир Александрович после окончания Высшего военно-морского Тихоокеанского училища служил штурманом на эскадренном миноносце, некоторое время работал в управлении кадров Тихоокеанского флота. Добился возвращения на корабли эскадры. В 1966 году был назначен командиром крейсера «Александ Суворов», стоявшего в резерве. В 1969 году он вывел крейсер из резерва, корабль вошел в состав 10-й эскадры, выполнил все задачи боевой подготовки, стал кораблем постоянной готовности, нес боевую службу в Индийском океане. Спокойный по характеру, настойчивый и работоспособный, Авенир Александрович пользовался большим авторитетом на корабле и на соединении. Закончил он службу контр-адмиралом, председателем Черноморской группы постоянной комиссии Государственной приемки кораблей ВМФ.

Во второй половине 1970 года 10-я оперативная эскадра приняла в свой состав 201-ю бригаду противолодочных кораблей, сохранив 175-ю бригаду ракетных кораблей, а несколько позднее в состав эскадры вошла и 193-я бригада противолодочных кораблей. Таким образом, все надводные корабли 1-го и 2-го рангов, за исключением эсминцев, входящих в состав Камчатской флотилии, вошли в постоянный состав эскадры. Она превратилась в крупное оперативно-тактическое объединение постоянного состава, сохранив при этом основной задачей несение боевой службы на акватории Тихого и Индийского океанов.

Весь апрель 1971 года штаб эскадры и офицеры боевой подготовки штаба флота детально дорабатывали три «Наставления по боевой деятельности» по всем видам задач, решаемых эскадрой. Особенно активно помогал нам начальник боевой подготовки контр-адмирал Владимир Николаевич Перелыгин. В конце апреля все документы, определяющие боевую деятельность эскадры и взаимодействующих с ней сил флота, были отработаны, утверждены командующим и отпечатаны. Началась их практическая отработка в море. На первый выход эскадры в море с приданными и взаимодействующими силами пошел командующий флотом с небольшой оперативной группой. По его рекомендации часть штабных постов поменяли свои места, были переделаны средства сетевого отображения текущей обстановки, созданы дополнительные посты фиксирования всех команд, докладов и указаний. Для этого потребовались дополнительные технические средства: магнитофоны, диктофоны, фотоаппараты и другая аппаратура.

Через две недели командный пункт эскадры (он же выносной корабельный командный пункт командующего флотом) был капитально преобразован и позволял эффективно управлять не только КУГами и КПУГами эскадры, но и приданными и взаимодействующими силами (подводными лодками и авиацией). Для выработки единства понимания тактики развертывания и действий разнородных сил флота при выходе на позиции нанесения ударов, организации совместных ракетно-торпедных ударов разнородными силами было проведено несколько семинаров, тактических летучек и групповых упражнений. Командующий флотом адмирал Н.И. Смирнов лично разработал «графоаналитический» способ определения рубежа и времени удара по одному входному параметру – определенным и уточненным координатам места противника.

Сразу после празднования в 1971 году Дня ВМФ начался поход 10-й оперативной эскадры и соединения подводных лодок к берегам Соединенных Штатов Америки. Эскадра возвращалась с учений, когда меня вызвал командующий ТОФ адмирал Н.И. Смирнов. Я приготовился доложить о прошедших стрельбах, но, оказалось, разговор пошел не о том. Командующий приказал подготовить необходимые расчеты на переход части кораблей эскадры во главе с крейсером «Дмитрий Пожарский» по маршруту Сангарский пролив – о. Кунашир – Петропавловск-Камчатский. Кроме этого, он дал приказание доложить о готовности кораблей к более длительному плаванию в Тихом океане.

Плавание на Камчатку стало как бы проверкой наших возможностей и хорошей морской практикой для личного состава. Погода была плохая – ветер, ливень, видимость уменьшилась до 5-10 кабельтовых. Мы вошли в тыловую часть мощного тайфуна, центр которого находился над островом Хонсю и смещался на северо-восток.

С прибытием в Петропавловск-Камчатский эскадра разделилась на два отряда. Крейсер «Дмитрий Пожарский» с кораблями охранения стал на рейде Авачинской губы, а ракетный крейсер «Владивосток» и ракетный корабль «Упорный» вошли в бухту и ошвартовались к пирсу.

В этот же день Главным штабом ВМФ нам была поставлена новая задача: оперативное соединение в составе ракетного крейсера «Владивосток», ракетного корабля «Упорный», эсминца «Вдохновенный», атомной подводной лодки, бригады дизельных подводных лодок, плавбазы и танкера должно было совершить поход по маршруту Петропавловск-Камчатский – Датч-Харбор – Кадьяк, затем пройти вдоль побережья Канады и США, спуститься на юг в район Гавайских островов с постановкой на рейде Гонолулу и через проливы 4-й Курильский и Лаперуза возвратиться во Владивосток.

В ходе плавания планировалось проведение нескольких крупных тактических учений с выполнением ракетных, артиллерийских, торпедных и бомбовых стрельб. Соединению разрешалось по обстановке становиться на якоря в районе Алеутских островов, островов Кадьяк и Гавайи. Одну часть похода нам следовало совершать в общем походном порядке, другую – двумя отрядами. Первый отряд во главе с ракетным крейсером «Владивосток» в составе ракетного корабля «Упорный», эсминца «Вдохновенный», атомной подводной лодки и танкера после стоянки на рейде Датч-Харбор должен был следовать к побережью Америки. Дизельным подводным лодкам и плавбазе предписывалось идти вдоль Гавайских островов, где предстояло встретить основной отряд и далее продолжать плавание в общем походном порядке.

Мне было поручено командовать оперативным соединением, начальником походного штаба был назначен опытный подводник, заместитель командира соединения атомных подводных лодок Леонид Васильевич Кнут. С учетом того, что бригаде дизельных подводных лодок значительную часть маршрута предстояло идти самостоятельно, управление ею было возложено на командира соединения подводных лодок Игоря Васильевича Кармадонова. Поход в эти районы соединением такого состава намечался впервые. К установленному сроку все было подготовлено. Командующий флотом (он на «Дмитрии Пожарском» оставался на Камчатке, а я к тому времени перебрался на «Владивосток») сам провел инструктаж и групповое упражнение, досконально ознакомился с состоянием подводных лодок и надводных кораблей.

Рано утром соединение контр-адмирала И. Кармадонова вышло в море и направилось в район боевой подготовки. Делалось это с целью отвлечения сил разведки вероятного противника от вскрытия начала проведения основной фазы учебных мероприятий с участием надводных сил.

Главные надводные силы соединения поодиночке выходили в темное время суток при полном радиомолчании. С выходом из Авачинской губы корабли повернули на север, затем к Командорским островам. Оттуда корабли также скрытно направились в район учения у Алеутских островов, куда уже должны были прибыть и занять свои позиции подводные лодки.

В установленные сроки прошло тактическое учение, корабли построились в общий походный порядок и начали движение к Датч-Харбору. В это время (на период учения радиомолчание было отменено) на горизонте появились силуэты двух кораблей Это были фрегат УРО ВМС США типа «Белкнап» - «Фокс» и эскадренный миноносец УРО типа «Кинг». Мы внимательно следили за их действиями. А на кораблях отряда, между тем, шла напряженная жизнь: неслись ходовые вахты, отрабатывались элементы курсовых задач, выполнялись боевые упражнения.

Организация стрельб в условиях дальнего похода имеет свои особенности и трудности. Здесь нет штатных мишеней и щитов, нет нарезанных полигонов, сложнее организация за соблюдением мер безопасности (ведь плавание иностранных судов и полеты самолетов не запретить). Часто бывало, что корабль занял позицию для учебного ракетного или артиллерийского боя, можно стрелять, и вдруг на экране радиолокатора появляется воздушная или надводная цель. Но, тем не менее, все эти вопросы были решаемы, и после доработок соответствующих расписаний и инструкций корабли и соединения освоили новую для них в эти годы методику проведения боевых упражнений и тактических учений в удаленных районах Мирового океана.

Осенью 1971 года в руководстве эскадры произошли значительные изменения – начальник штаба эскадры капитан 1 ранга Марк Алексеевич Косяченко был назначен командиром военно-морской базы Стрелок, начальник политического отдела контр-адмирал Василий Николаевич Сергеев убыл на Каспийскую флотилию – членом Военного совета. Призошли изменения и в штабе эскадры. Начальником штаба эскадры был назанчен капитан 1 ранга Владимир Федорович Варганов, до этого служивший в боевой подготовке ТОФ. Владимир Федорович был одним из самых способных офицеров Тихоокеанской эскадры. В свое время он с золотой медалью окончил училище, прошел все ступени корабельной службы – от командира группы до командира крейсера, закончил с золотой медалью Военно-морскую академию, после которой был назначен в штаб Тихоокеанского флота, хотя и настойчиво просил назначить его на плавающее соединение.

1971-й год эскадра завершила с неплохими показателями. Успешно выполнив задачи боевой службы, эскадра вновь заняла первое место в состязаниях по поиску и слежению за атомной подводной лодкой и завоевала приз Главнокомандующего ВМФ. Такие же результаты были получены и по ракетной подготовке.

Сразу же после ноябрьского парада я вновь получил приказание выйти в Индийский океан на боевую службу, в ходе которой совершить ряд официальных визитов и деловых заходов в Эфиопию, Сомали, Южный Йемен. Учитывая, что по плану функции старшего морского оперативного начальника в это время выполнял командир 4-й эскадры ВМФ контр-адмирал А. Трофимов, я вышел в море на эскадренном миноносце «Возбужденный» с небольшой оперативной группой штаба в составе трех человек – штурмана, разведчика и связиста. Возглавлял эту группу заместитель начальника штаба капитан 1 ранга Анатолий Григорьевич Грукало.

Для изучения обстановки в зоне Индийского океана вместе со мной вышел и вновь назначенный начальник политического отдела эскадры Николай Витальевич Усенко. Для него этот поход имел большое значение, так как давал возможность сразу познакомиться с деятельностью личного состава кораблей эскадры при выполнении главной задачи – боевой службы.

А затем я, как командир эскадры, еще неоднократно ходил на боевую службу в Индийский океан.

Из беседы с вице-адмиралом Кругляковым В.С. в октябре 2012 года.

О 10-й ОПЭСК. В 70-80-е годы - это было главное объединение надводных кораблей, которое несло советский военно-морской флаг на океанских просторах. До появления 10-й эскадры корабли ТОФ почти не ходили в океаны. Оперативная эскадра – это было совершенно новое понятие на флоте. Это объединение было создано специально для поддержания оперативного режима в морях и океанах. Среди объединений и соединений ТОФ наша эскадра имела особое положение. Это действительно было чисто морское объединение, у него не было даже своего хозяйства на берегу (хотя потихоньку что-то из тыла постепенно все потом появлялось). Все самые крупные и современные надводные корабли поступали в нашу эскадру.

Что дала мне служба на эскадре? Когда я стал командиром 10-й оперативной эскадры, она потребовала от меня совершенно новых командирских качеств. Здесь не только был нужен хороший моряк, но и политик, способный быть дипломатом, проводить и защищать политику своего государства. Кроме большого знакомства с морями и океанами (эскадра помогла мне стать с ними на «ты»), служба на эскадре открыла мне мир. Я понял, что, находясь в океане, за рубежом, являюсь ответственным лицом Советского Союза.

Во время службы на эскадре я познакомился с главными военными и политическими руководителями нашей страны. Это: маршал Гречко, Адмирал флота Советского Союза Горшков (мне казалось, что он относился ко мне как-то по особенному, чем к другим), адмиралы Сергеев, Фокин, Смирнов, Навойцев, Ховрин. Я, сын простого слесаря, стал флотоводцем. Это случилось под личным контролем и при участии Сергея Георгиевича Горшкова. Горшков – это фигура в истории нашего флота, которую до сего времени по настоящему не оценили. Он, несмотря на большую должность и занятость, был очень доступным человеком.

О тех, кто служил на эскадре. Особо хочу отметить мое отношение к Ховрину. Это был моряк божьей милостью, талантливый человек, большой умница, но и такой же большой матерщинник. Из командиров кораблей хорошо запомнил капитана 1 ранга Пинчука, командира крейсера «Варяг». Этот корабль в мое время был флагманским кораблем эскадры, много призов заполучил, был флагманом всех парадов. Еще вспоминаю командира БПК «Строгий» капитана 2 ранга Вадима Николаевича Барабаша. Опытный моряк, знающий командир. Потом он стал комбригом 193-й бригады противолодочных кораблей в Совгавани. Добрую память оставил о службе на эскадре Косяченко М.А. Он был при мне начальником штаба эскадры. Очень умный офицер. Как начальник штаба, он меня устраивал во всех отношениях. Я хорошо помню заместителя начальника штаба эскадры капитана 1 ранга Суджарянца Э.Н. Очень был работоспособный офицер. Офицеры штаба его уважали. Он меня тоже уважал, но боялся. Соберет офицеров штаба вечером и с армянским акцентом объявит: «Комэск приказал к утру все сделать». И все делали, хотя, конечно, хотелось пойти домой.

Чем занимаюсь сейчас. Пишу новую книгу. Как она будет нзываться, пока не решил. Но это будет книга-размышление о российском флоте: является ли сегодня Россия великой морской державой, какой флот нужен сегодня и завтра нашей России. Мне кажется, что в последнее время значительно ослабло внимание к флоту. Я всегда рвался на флот. И мне обидно, что сегодня отношение к флоту принижено. Забыли мудрую мысль Петра Великого: «Всякий патентат, который едино войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а который и флот имеет, обе руки имеет».

 

Воспоминания адмирала Хмельнова И.Н. (командира 10-й ОПЭСК в 1989-1993 годах). Из книги И.Н. Хмельнова «Российский флот. Доблесть и нищета. Записки адмирала».

В судьбе 10-й оперативной эскадры отразились и повороты внешенй политики нашего государства в Дальневосточном регионе, и динамика освоения и развития российского Дальнего Востока. Это было грозное и эффективное оперативное объединение кораблей военно-морского флота.

 

Адмиралы 10-й ОПЭСК: Председатель координационного совета Общеросийской

общественной организации ветеранов Вооруженных Сил РФ по ВМФ адмирал

Хмельнов И.Н. (слева) и Главнокомандующий ВМФ России

адмирал Высоцкий В.С. 21 июня 2011 года.

 

Получив назначение командиром 10-й оперативной эскадры, я в начале апреля 1989 года отправился на ТОФ. Сейчас, оглядываясь на пройденный путь, мне кажется, что годы, отданные Тихоокеанскому флоту, были, пожалуй, самым сложным периодом моей морской службы. Работа не только поглощала все без исключения время, но и все помыслы, всю душу. Уже начался развал Вооруженных сил и главное, чем я тогда занимался, состояло в том, чтобы поддержать людей, сохранить профессионалов и корабли, все то, что в моем понимании составляло боевое ядро флота.

Встречал меня в аэропроту Кневичи мой заместитель по тылу капитан 1 ранга Михаил Михайлович Левцов. Уже непосредственно на территории пункта базирования я увидел своего начальника штаба капитана 1 ранга Александра Дмитриевича Печкорина, который несколько месяцев подряд исполнял обязанности командира эскадры.

Это как раз тот кандидат, которого представлял ТОФ на командира эскадры, но не прошедший административное «сито» на Старой площади в Москве. С ним мы учились одновременно в Военно-морской академии, и после выпуска вернулись на свои флоты: он – на ТОФ, я – на СФ. В то время А.Д. Печкорин командовал новым кораблем, только что построенным на Калининградском заводе.

10 апреля 1989 года с шинелью под мышкой я ступил на палубу флагманского корабля эскадры – тяжелого атомного ракетного крейсера «Фрунзе». По многочисленным большим кораблям вокруг понял, что в состав эскадры входят крупные надводные корабли всех проектов. Передача-прием дел проходили быстро. Ответсвенность за боевую готовность эскадры уже легла на мои плечи, поэтому нужно было быстро вникать в обстановку и приступать к практическому руководству большим объединением ТОФ. В самые короткие сроки я познакомился с боевым составом эскадры и командирами входящих в нее кораблей.

Начались будни командира эскадры. Радовало большое количество кораблей: два авианосца, тяжелый атомный ракетный крейсер, новые эсминцы, большие противолодочные корабли, плавмастерские, вспомогательные суда – все то, что в условиях Северного флота базировалось в нескольких соединениях. «Да, работенки здесь не видно конца», - подумал я. И эта мысль не покидала меня все проведенные на эскадре четыре года.

В первый год командования эскадрой мне особенно часто вспоминался совет адмирала Феликса Громова (он высказал его, провожая меня на ТОФ, будучи командующим СФ): «Ни в коем случае не противопоставляй свой северный опыт. На ТОФе - люди тоже и работают много, и служат не менее беззаветно». И вскоре я убедился, что служба во многих отношениях здесь была не менее трудной, чем на Северном флоте. Причем традиционное морское трудолюбие сочеталось с присущей дальневосточникам неприхотливостью к условиям службы и быта. Однако у этого достоинства была и оборотная сторона: привыкнув к трудностям, люди считали их естественными и даже не представляли, что без многих из них вполне можно обойтись. Эту инертность мне еще предстояло преодолеть.

Дни и ночи на эскадре шла напряженная работа, цель и итог которой – готовность кораблей выйти в море, выполнить задачи дальних походов, применить при необходимости все виды оружия, обеспечить непрерывность работы технических средств, обеспечить подъем в воздух корабельной авиации. Рабочий день командира эскадры начинался около семи часов утра с доклада оперативного дежурного текущей обстановки, которая редко обходилась без происшествий или срывов в организации службы и воинской дисциплины.

В первой половине дня два раза в неделю на эскадре занимались специальной подготовкой личного состава под руководством офицеров кораблей и штабов. По расписанию я лично занимался с группами командиров кораблей и офицеров штаба, что позволяло в течение месяца участвовать в обучении всех подчиненных экипажей кораблей, командиров трех бригад и их штабов, входящих в состав эскадры.

Не менее раза в месяц я обедал с личным составом, не заходя в кают-компанию флагмана: флотский обед – это ритуал. Вторая половина моего рабочего дня уходила на участие в разработке документов с офицерами штаба, командирами кораблей, на обход кораблей и территории по специально заведенному графику. Уже вечером было позволительно заняться самоподготовкой, поразмышлять о будущем, завершить планирование на следующий день. Как правило, часа в 22-23 я уезжал домой. Когда же оставался на ночь на эскадре, совершал ночной обход кораблей. И такой же примерно режим работы был и у моих заместителей и командиров кораблей.

Офицеры штаба вместе с корабельными офицерами нередко все время суток уделяли восстановительному ремонту оружия и технических средств. Причин было несколько. Чем новее корабли, тем больше отказов и сбоев давала установленная на них техника. Объясняется это следущим. Во-превых, более старые корабли с их оружием и техникой были уже хорошо освоены. Во-вторых, качество техники значительно снижалось при возрастании ее сложности. Проще говоря, чем сложнее поступала техника, тем ниже было на первых порах ее качество. В-третьих, обученность моряков, обслуживающих технику, особенно новую, оставляла желать лучшего. Поэтому основная нагрузка по эксплуатации техники и оружия приходилась на офицеров кораблей и штабов. К тому же стало нормой даже сложные виды ремонта, из-за нехватки финансовых средств, производить в базе, не размещая корабли на судоремонтные заводы. Все, вместе взятое, заставляло постоянно искать пути решения проблем силами самой эскадры. Конечно, максимально подключался и штаб флота, и все управления, но основная тяжесть лежала на флагманских специалистах эскадры.

В то время частенько вспоминались 70-е годы, когда силами различных бригад с судоремонтного завода менялись трубки паровых котлов, проводилась трудоемкая, сложная и ответственная работа. В 90-е годы этой работой занимались на кораблях уже без привлечения заводских специалистов. Обстоятельства заставляли учиться выполнять сложные виды ремонта силами собственных умельцев.

Однако главным было не допустить поломок, а с этим все обстояло сложнее. Во-первых, комплектование флота молодым пополнением с каждым годом становилось все менее качественным. Недостаточное школьное образование, слабое здоровье, семейные проблемы у матросов и старшин мешали нормальному обучению молодых матросов в учебных отрядах. С прибытием на корабли они к тому же сталкивались с морально-психологическими и бытовыми трудностями. Приходилось тратить значительное время на их подготовку, устанавливать дополнительный контроль, однако и это не спасало от поломок оружия и техники.

Многократно возросла нагрузка на офицеров. В рабочее время они короме выполнения прямых служебных обязанностей вынуждены были подстраховывать мичманов, старшин при обслуживании оружия, техники. В ночное время, в выходные и праздничные дни оберегать молодых матросов от корабельных хулиганов, а то и настоящих преступников. Боролись, так сказать, с «неуставными отношениями».

Как вскоре обнаружили офицеры штаба эскадры, новый комэск оказался педантом, что, конечно, многим поначалу не понравилось. Например, я ввел совершенно, с их точки зрения, бюрократическую систему контроля технического состояния кораблей. Это позволило мне быстро по каждой боевой единице эскадры выяснить техническое состояние, причем до мелочей.

Подобная информированность для некоторых казалась невероятной. Однако смысл заведенной мной системы был не только в моей личной информированности. Она позволяла более рационально в условиях дифицита судоремонтных возможностей принимать решения по поддержанию боевой готовности, оперативно варьируя запчастями, сроками, ремонтными бригадами. Когда же оказалось, что технические проблемы не только известны командиру эскадры, но и могут решаться с его непосредственной помощью, флагманским специалистам и задышалось легче, да и руки их заработали слаженнее.

Самое интересное время в жизни моряка – это выходы в море, особенно дальние походы на боевую службу. Каждый раз, ощущая надежную упругость палубы, мощь вооружения и техники, я испытывал гордость за наши экипажи и командиров, которые без громких слов нелегким трудом ежедневно подтверждали верность государству, присяге и военно-морскому флагу.

Для эскадры дальние походы были частью боевой подготовки, во время них систематически получали богатый опыт командиры кораблей, а также офицеры – кандидаты для смены действующему поколению командиров. И если в 80-е годы боевая служба была обычным, рядовым явлением, то в конце 90-х годов дальние походы стали большой редкостью.

Я невольно сравнивал организацию обеспечения боевых кораблей эскадры ТОФ с обеспечением на Северном флоте. Получались несопоставимые величины. ТОФ здесь проигрывал. А ведь происходило это в составе единого ВМФ. Парадокс, впрочем, не единственный. Но военные моряки были изначально воспитаны в духе преодоления трудностей. На любых должностях они беззаветно отдавали свои силы служению флоту и Отечеству. И главной составляющей этой всепреодолевающей силы были командиры, офицеры кораблей и штабов.

В декабре 1991 года мы заложили памятный знак корвету «Стрелок», чей экипаж первым основал пункт базирования Тихоокеанской эскадры на берегу залива, носящего теперь его имя. Именно на ТОФе я особенно остро прочувствовал сокровенный смысл слова «государственник» и осознал, что нам просто жизненно необходимо помнить и чтить флотские традиции и имена русских моряков, которые, обеспечивая интересы России на Дльнем Востоке, обороняя ее дальние рубежи, по сути, совершали подвиг.

В связи с этим хочу высказать несколько слов о гибели командира 10-й оперативной эскадры контр-адмирала Д.К. Чулкова. Меня поразила его гибель. Во-первых, он с февраля 1979 года по февраль 1981 года, до дня своей гибели, командовал Тихоокеанской эскадрой. Во-вторых, он был моим командиром дивизии противолодочных кораблей, в состав которой входил гвардейский большой противолодочный корабль «Гремящий» под моим командованием во время службы на Северном флоте.

Это был человек необычной трагической судьбы. Будучи еще командиром большого противолодочного корабля «Образцовый» в составе Балтийского флота, в 70-е годы Джемс Константонович потерял жену, которую зверски убили на квартире в Кронштадте, где они временно проживали. Через несколько лет он женился на сестре покойной, вдове – муж ее, летчик, погиб в авиационной катастрофе. В дальнейшем они воспитывали двоих детей. Сын его, Борис, в 1988 году окончил Военно-морское училище и пришел служить на Атлантическую эскадру, где я был начальником штаба. Д.К. Чулков был сильнейшим организатором и методистом. Я многому у него научился и в дальнейшем применял в своей службе.

Я с глубокой благодарностью вспоминаю многих офицеров эскадры. Начальника штаба эскадры капитана 1 ранга Клименка Александра Михайловича (он у меня потом принял дела и обязанности командира эскадры), моего заместителя контр-адмирала Каверзова Михаила Исакьевича. Неоценимую помощь оказывали и другие профессионалы высокого класса. Назову некоторых из них: флагманский штурман капитан 2 ранга Андреев Владимир Николаевич, флагманский связист капитан 3 ранга Бондаренко Алесандр Александрович, начальник элктромеханической службы капитан 2 ранга Узаревич Анатолий Иванович, начальник службы радиоэлектронной борьбы капитан 2 ранга Ю. В. Ефимов, начальник службы радиотехнического вооружения капитан 2 ранга В.А. Шорохов, начальник медицинской службы майор медицинской службы Г.В. Дроздов, командиры бригад противолодочных кораблей капитаны 1 ранга А.И. Петров и Е.Н. Котов, командир дивизии противолодочных кораблей капитан 1 ранга М.Б. Ежель, командир дивизии ракетных кораблей капитан 1 ранга Е.Я. Литвиненко. Рядом со мной всегда был добросовестный и надежный начальник политического отдела капитан 1 ранга Образцов В.В.

 

Вице-адмирал Хмельнов И.Н. и командир БПК «Адмирал Пантелеев» капитан 2 ранга Крайнов Е.В. принимают иностранных военных моряков на борту корабля. 1990 год.

 

Командиры кораблей – это гордость 10-й оперативной эскадры. Становились они по-разному: одних воспитывала, выковывала нелегкая флотская служба, другие были прирожденными командирами, что называется – от Бога. С теплотой вспоминаю командиров: авианосца «Новороссийск» капитана 1 ранга Литвиненко Евгения Яковлевича, большого противолодочного корабля «Адмирал Захаров» капитана 2 ранга Пискунова Александра Владимировича, эскадренного миноносца «Боевой» капитана 2 ранга Романова Юрия Николаевича и многих других.

Удручающе воспринимается тот факт, что наша славная 10-я оперативная эскадра сегодня уже не существует. Она нужна флоту. Она нужна стране. Но ее нет. В этой связи я хочу подчеркнуть: Военно-морской флот России не может быть пасынком государства. Это противоестественно для страны с огромной береговой линией, это противоречит той роли, которую она может играть в сдерживании агрессии, осуществлении миротворчества, сохранении международного баланса сил в мире, в отстаивании интересов России. Это, наконец, унижает само достоинство государства.

Если государственные деятели России по-настоящему хотят предотвратить падение страны в пропасть, они обязаны всерьез заняться ее военно-морским флотом. И тогда его воссаздание станет одновременно и признаком возрождения России. Если на флоте и есть еще резервы, то они – в людях. На них надежда. Пока они держатся – флот можно возродить. Будущие поколения не простят, если будет упущен и этот шанс – возможно последний в постсоветской истории.

 

О службе на 10-й ОПЭСК вспоминает Адмирал флота Громов Феликс Николаевич. Еще с курсантских времен я хотел служить на больших кораблях. Практику после первого курса училища проходил на крейсере «Калинин». Мичманом на выпускном курсе стажировался на крейсере «Дмитрий Пожарский». Меня хотели взять на этот крейсер после окончания училища. Но обстоятельства сложились иначе, пришлось начинать офицерскую службу на эсминце. Однако, считаю, что мне повезло, потому что я служил только на эсминцах и крейсерах, где действительно можно было вдоволь испытать настоящую классическую морскую службу.

Мой первый корабль ЭМ проекта 30-Б «Внимательный». Здесь начиналась моя офицерская морская дорога. И он навсегда остался в моей памяти. На корабль одновременно пришло 5 молодых офицеров. И экипаж здесь был тоже молодежный, но уже опытный и дружный. Доброжелательные командиры. Я до сих пор помню своих первых товарищей по офицерской службе: командира БЧ-2 капитан-лейтенанта Оборонко И.И. (он привил мне первые навыки уважения к материальной части и артиллерийской культуре), командира БЧ-5 старшего лейтенанта Якушева Геннадия и командира БЧ-3 старшего лейтенанта Григория Лебедева, старпома капитана 3 ранга Шкуратенко Г. Но особенно помню командира корабля капитана 3 ранга Смышникова Виталия Васильевича. Он лично очень много сделал для моего становления как молодого офицера. Проводил с нами занятия, с начинающими вахтенными офицерами. И как-то получилось, что мне понравилось нести эту службу. И меня ставили вахтенным офицером на все испытания, когда корабль выходил из завода после среднего ремонта, при преходе в Советскую Гавань на постоянное базирование. Я всегда вспоминал, как командир корабля учил нас, молодых офицеров, терпеливо и настойчиво прививал нам навыки управления

подразделением.

 

Дежурный по кораблю (ЭМ «Выдержанный») капитан-лейтенант Громов Ф. Н. (командир БЧ-2 эсминца). Слева от него старшина команды главный старшина Аванилев.

 

Потом у меня была служба на крейсере «Адмирал Сенявин». Здесь я твердо постиг и принял два важных правила для офицера. Первое – это надо все делать вовремя, не оставляя на завтрашний день. И второе правило – это работа с людьми, со старшинами команд, командирами отделений и непосредственно с матросами. Личное общение с ними – лучший способ что-то узнать о конкретном человеке, понять его и при необходимости помочь ему. Эти правила я старался внедрять во все аспекты офицерского труда. Это и помогало мне добиваться соответствующих результатов в службе. Группа управления главного калибра на крейсере, где я был командиром, стала отличной.

 

Группа управления дивизиона главного калибра КРЛ «Адмирал Сенявин»

(в центре ее командир - капитан-лейтенант Громов Ф.Н.). 1965 год.

 

ЭМ Выдержанный», где я командовал боевой частью два, успешно выполнял все огневые задачи и дважды становился призером артиллерийских стрельб. Осенью 1966 года меня назначили старшим помощником ЭМ «Бурливый». Корабль выходил из консервации. Укомплектован был по принципу: «На тебе, боже, что мне негоже». Одновременно на корабле были сменены командир корабля и заместитель по политчасти. Они пришли со сторожевых кораблей. Но совместная, дружная работа всегда дает положительные результаты. И уже в марте 1967 года корабль успешно выполнил морскую стрельбу, а по итогам полугодия занял 1-е место в бригаде. Осенью 1967 года меня неожиданно перевели старпопом на ЭМ «Вдохновенный», который готовился на боевую службу, прежний старпом «срочно» заболел. В итоге я ушел на боевую службу, а тот старпом оказался на учебе в академии (так иногда решались кадровые вопросы). А по возвращении с боевой службы ЭМ «Вдохновенный» был объявлен лучшим кораблем бригады.

Непосредственно на кораблях 10-й эскадры я служил старшим помощником ЭМ Вдохновенный» (1968-1969), командиром ЭМ «Вызывающий» (1969-1970), затем старшим помощником командира КРЛ «Адмирал Сенявин» (1970-1972), командиром КРЛ «Дмитрий Пожарский» (1972-1975) и командиром КРУ «Адмирал Сенявин» (1975-1976). То есть мне довелось служить на эскадре старшим помощником двух и командиром трех кораблей. Это, конечно, была большая школа и приобретение колоссального опыта. Об эскадре и службе на ней у меня сохранилась добрая память.

В 1970 году меня назначили старпомом на крейсер «Адмирал Сенявин», хотя, еще будучи командиром ЭМ «Вызывающий», я хотел пойти учиться в академию. Но старпом крейсера – это тоже было здорово. Крейсер тогда выходил из капитального ремонта (1970-1971 годы). Обстановка была сложной. Экипаж был вначале всего 345 человек. Только три офицера было с опытом хождения в море. Завершать ремонт корабля, и выводить его из завода было тяжелее, чем принимать корабль новостройку. Но, несмотря ни на что, в декабре 1971 года корабль вышел в море на испытание машинно-котельной установки. Об этом даже сообщило радио «Голос Америки». Такое это было важное событие для флота.

А потом пошла сдача всех курсовых задач, и в феврале 1972 года мы вышли на ходовые испытания. Потом государственные испытания. С рабочими и специалистами завода на крейсере в море выходили почти 3 тысячи человек. Но совместный успешный труд завода и экипажа корабля позволил нам в мае месяце успешно завершить испытания. После заводского ремонта не легче было сдавать курсовые задачи К-1, К-2 и К-3. Но и это было пройдено, и крейсер начал подготовку к походу на боевую службу в Индийский океан. Однако мне не пришлось участвовать в этой боевой службе.

Старший помощник командира КРУ «Адмирал Сенявин» капитан 3 ранга Громов Ф.Н. (первый слева) на испытаниях вертолетного комплекса. 1972 год.

 

Осенью 1972 года меня назначили командиром крейсера «Дмитрий Пожарский», хотя я просился отпустить на учебу в академию. Но снова судьба распорядилась иначе. «Пожарский» в то время был передовым кораблем в 193-й бригаде противолодочных кораблей в Советской Гавани. У него были просрочены все межремонтные сроки. Сделали только небольшой текущий ремонт за 22 года службы. Это, конечно, откладывало свой отпечаток на плавание корабля. Крейсер зимовал скованный льдом. Но в марте 1973 года поступила команда: идти во Владивосток и готовиться к приему Главнокомандующего ВМФ. Ледоколами сломали лед, и пошли в Стрелок. Главком был на борту крейсера двое суток, но в море не ходил. Однако в мае месяце Главком снова прибыл на ТОФ и выходил в море на крейсере «Дмитрий Пожарский».

Получилось так, что почти весь 1973 и 1974 годы наш крейсер находился в заливе Стрелок. Весной 1974 года участвовали в учениях разнородных сил под флагом командующего ТОФ. Здесь впервые была отработана артиллерийская стрельба крейсера по ракете П-5Д, которую запускали с подводной лодки. Крейсер стрелял всей артиллерией, всеми калибрами и без ограничения боезапаса. Стрельба была необычной и успешной.

А осенью 1974 года крейсер ушел на боевую службу в Индийский океан, которая продолжалась до июня 1975 года. Это было тоже напряженное время для всего экипажа и для меня, как командира корабля. Но закалку здесь я получил колоссальную. И много было радостных и приятных событий. Например, крейсер вышел на боевую службу из Владивостока и 7 суток шел необнаруженным никакими иностранными силами (до самого Тайваня). Три месяца в Аравийском море мы успешно вели слежение за тремя авианосцами ВМС США: «Энтерпрайз», «Коралл Си» и «Рейнджер». А в конце февраля 1975 года нас срочно отправили к острову Маврикий для оказания помощи после обрушившегося на него сильнейшего шторма. От Адена до Маврикия (2,5 тысячи миль) крейсер шел со скоростью 26 узлов. Работали все 6 котлов. Вахтенными у котлов дополнительно стояли офицеры. Кочегарам давали питание и соки из офицерской кают-компании. Две с половиной недели в марте месяце экипаж крейсера оказывал помощь населению острова. Каждый день на берегу находилось по 500 человек. При этом личный состав проявил и мужество, и понимание, и уверенность в действиях. Все задачи были выполнены своевременно и успешно.

После Маврикия крейсер «Дмитрий Пожарский» совершил визит в Мадрас, и 12 мая мы начали движение во Владивосток. До самой базы на буксире у нас шел СКР проекта 159, но при этом скорость на переходе держали 19-20 узлов. А на входе в Японское море (это уже был июнь месяц) как раз проходило учение «Амур-75» с участием Министра обороны маршала Гречко. И на подходе нашего крейсера к заливу Стрелок на катере к нам прибыли офицеры Генерального штаба с вводной – выполнить контрольную береговую стрельбу. Мы пошли в полигон и там успешно эту стрельбу сделали. Я, как командир крейсера, за это получил благодарность от министра обороны, а кораблю за боевую службу поставили оценку отлично.

Ну, думаю, теперь-то уж точно разрешат поступать в академию. В конце июля месяца я уехал в отпуск. В августе возвращаюсь и получаю приказ: вступить в командование крейсером управления «Адмирал Сенявин». Так что, академии снова не получилось. «Сенявин» в это время стоял в заводе. Но в декабре 1975 года мы уже попрощались с заводом и начали отработку всех курсовых задач, при этом весной уже выполнили почти весь годовой план боевой подготовки. В конце марта стали в ППР. Но тут приходит вводная: встречать начальника Генерального штаба маршала Куликова, с ним выходить в море на выполнение контрольной артиллерийской стрельбы. Через два дня на борт прибыл маршал, и мы уже были в полигоне для стрельб. Отстрелялись успешно. Куликов был доволен.

На возвращении крейсера в базу маршал решил еще раз нас проверить. Мы идем во Владивосток. Погода прекрасная. Куликов спрашивает меня, почему мы так медленно идем: при этом крейсер держит 22 узла. Докладываю ему истинную скорость корабля. Он снова недовольно реагирует, что этого не видно. Тогда я даю команду увеличить ход до 26 узлов. Маршал спрашивает, а где и как можно убедиться, что мы дали ход 26 узлов. Объясняю, что кроме ходовой рубки, есть еще тахометры в машинах и в ПЭЖ.. Куликов дает приказание своему окружению (в районе ходовой рубки только гнерал-полковников было 17 человек), проверить все показания тахометров и сличить их. Конечно, показания совпали. Но генерал, который проверял в машинном отделении, возвратился оттуда подавленный. «Там сплошной гул и настоящий ад», - заявил он маршалу. На что Куликов спокойно заметил: «Ну вот, там тоже, как в танке». В это время мы проходили остров Скрыплева, и я предложил Куликову пройти на левый борт, чтобы, глядя на остров, ощутить скорость корабля (а крейсер давал 26 узлов). На этой скорости мы почти «влетели» в бухту Золотой Рог. Хотя, конечно, с точки зрения мер безопасности, это было не правильно. Но маршал был доволен.

 

Командир КРУ «Адмирал Сенявин» капитан 1 ранга Громов Ф.Н. вручает грамоты в честь дня ВМФ. 1975 год.

 

А через месяц состоялись рейдовые сборы, с участием ГК ВМФ Горшкова С.Г. Он был на борту нашего крейсера непрерывно 10 суток. В первые сутки за 4 часа он лично обошел корабль, но был удовлетворен состоянием и порядком на крейсере. Я набрался смелости и попросил Главкома отпустить меня на учебу. И летом пришла телеграмма о том, что я утвержден на учебу в ВАК. Но и в этом случае вместо сентября меня отпустили с корабля лишь в конце октября, пока корабль не завершил выполнять все задачи БП.

Вот такая была у меня служба на нашей 10-й оперативной эскадре. И я этой службой всегда гордился и горжусь сегодня. До сих пор я благодарен за совместную службу многим офицерам. Назову нескольких из них. На крейсере «Дмитрий Пожарский»: командиры БЧ-2 Кучаев и Черняев, командир БЧ-5 Смирнов, командир дивизиона движения Цой, штурман Остапенко, заместитель командира по политической части Перепелица. И офицеры крейсера «Адмирал Сенявин»: командир БЧ-1 Абрамов, командир БЧ-2 Терских, командир БЧ-5 Пирожков, старший помощник Пискун.

10-й оперативной эскадрой всегда командовали сильные адмиралы: Ховрин, Кругляков, Варганов. Это были незаурядные командиры. С Владимиром Федоровичем Варгановым я служил на крейере «Адмирал Сенявин» еще в 1963 году. Он тогда был старпомом, а я командиром группы в БЧ-2. Потом он стал командиром этого крейсера, а позже и командиром эскадры. Это был исключительно эрудированный и грамотный командир. Я никогда не слышал, чтобы он повышал на кого-то голос.

Командирам эскадры соответствовали командиры кораблей и офицеры штаба. Своей самостоятельностью, хорошей морской выучкой и большой приспособленностью к сложным условиям тихоокеанского театра они зримо отличались от офицеров других флотов. Штаб эскадры во все времена был тоже сильным ее мозгом. Это была команда высоко подготовленных офицеров. Они могли всегда подсказать, помочь, поправить и, конечно, справедливо спросить за результаты. С офицерами штаба эскадры у меня были нормальные деловые отношения. А, например, с флагманским артиллеристом Леушиным они были очень хорошие. Это был классный специалист своего дела. В мое время службы на эскадре ее штабом руководил контр-адмирал Мартынюк Н.И. Он тоже соответствовал тому, как надо профессионально управлять штабом такого необычного оперативного объединения. И еще замечу, механики на нашей эскадре тоже всегда были очень крепкие: и на кораблях, и в штабах.

Чем мне нравилась служба на эскадре? Здесь всегда была четкость во всем, высочайшая организация, понятная и отработанная служба. На эскадре были все возможности хорошо постичь морское дело, увидеть во всех ракурсах и состояниях море, понять его и научиться дружить с ним. На эскадре была действительно высочайшая, даже научная, артиллерийская подготовка. А я ведь окончил училище по специальности артиллерийского оружия. И потом, на эскадре для способных офицеров был всегда обеспечен профессиональный рост. Так что оставалось только служить и служить. Хотя уровень требовательности на эскадре был всегда тоже высоким. Планка оценки содержания кораблей, повседневной жизни, не говоря уж о боевой учебе и морских походах, никогда не опускалась.

С учетом опыта моей дальнешей службы на флоте хочу высказать свое мнение вообще об оперативных эскадрах. По сути, оперативная эскадра на ТОФ создавалась, как попытка иметь объединение кораблей с почти сто процентной боевой готовностью. Идея, безусловно, правильная. Но в действительности эта идея была реализована сложно. Боевую готовность кораблей поддерживать приходилось очень тяжело. Корабли работали на износ. И на флоте не выдерживались установленные сроки текущих ремонтов кораблей. Например, КРЛ «Дмитрий Пожарский» за всю свою жизнь практически имел только два, и то урезанных, текущих ремонта. И на свою последнюю боевую службу пошел в возрасте 19 лет после усиленного навигационного ремонта. И выполнил ее достойно, но благодаря усилию и самопожертвованию личного состава электромеханической боевой части. ЭМ «Выдержанный» имел один текущий ремонт на 5-м году службы. В итоге, его конец плавания наступил на 12-13-й год. Примерно такая же картина была и с кораблями последующих проектов, особенно с авианосными крейсерами. В то же время в США ЭМ типа «Гиринг» (образца военных лет) прошел модернизацию и успешно конкурировал с нашими ЭМ пр.56 до конца 60-х годов.

И все же наши оперативные эскадры успешно решали свои задачи. В 1969 году, когда произошел очередной конфликт между США и Северной Кореей (из-за захвата корейцами РЗК США «Пуэбло» и сбития разведывательного самолета «Орион»), корабли 10-й ОПЭСК за сутки вышли и начали патрулирование с севера по 37-й параллели Японского моря. А американцы при этом 3-мя АМГ с кораблями – в южной части. Противостояние длилось около 3-х недель. В итоге, цель была достигнута: никаких ударов по КНДР не наносилось. В действиях 5-й и 8-й оперативных эскадр также были эпизоды противостояния с ВМС США в связи с осложнениями между государтсвами в их зоне ответственности.

Конечно, учитывая размах территории России, ее огромную береговую черту и, без сомнения, наши национальные интересы во всех морях и океанах, и сегодня есть необходимость иметь на каждом флоте оперативные соединения. И при этом надо учитывать и свой опыт деятельности оперативных эскадр, и опыт США, где 2-й, 5-й и 7-й флоты – это постоянно и полностью боеготовые объединения, способные оперативно решать задачи в зонах своей ответственности.

При этом вопрос технической готовности кораблей оперативных эскадр и сейчас остается главным, с учетом всех изменений в подчиненности флотов и создания объединенной судостроительной корпорации. На это надо обращать особое внимание. При проектировании кораблей следует учитывать не только современность оборудования, техники и оружия, но максимальную возможность длительного моторесурса и удобного своевременного ремонта.

О службе на 10-й ОПЭСК рассуждает адмирал Высоцкий В.С. (Главнокомандующий ВМФ России с 2007 по 2012 годы). На 10-й эскадре мне довелось служить с 1976 по 1997 годы с небольшим перерывом на учебу на офицерских классах и в Военно-морской академии. Служил на БПК «Ташкент», крейсере управления «Адмирал Сенявин» и на ракетном крейсере «Севастополь». Был старшим помощником и командиром ТАВКР «Минск». От молодого лейтенанта до командира дивизии ракетных кораблей и слушателя военной академии Генерального штаба – все это была для меня служба на 10-й ОПЭСК. Именно эта служба стала залогом моей дальнейшей успешной деятельности в военно-морском флоте, причем по определенным и строго обозначенным направлениям.

 

Командир ракетной противолодочной группы БЧ-3 старший лейтенант

Высоцкий В.С. с личным составом. БПК «Ташкент», 1978 год.

 

От других оперативных эскадр нашу эскадру отличали как минимум четыре важных момента. Во-первых, на эскадре был особый характер отношений к офицерам. Отношение к ним, при всей суровости и напряженности в службе, со стороны командиров всех степеней было благоприятным. Поэтому любой добросовестный офицер гарантрованно в карьерном смысле рос успешно. Моим первым командиром корабля был Здесенко Е.Г. На строящийся БПК «Ташкент» нас тогда после выпуска из училищ пришло сразу 29 лейтенантов. До сих пор помню, как командир уверенно заявил: «Все до единого максимально через 2-3 года уйдете с повышением». И что важно – это так и случилось. Тем, кто добросовестно служил, на эскадре всегда был зеленый свет.

Во-вторых, наверное, нигде, кроме 10-й ОПЭСК, не было таких отношений между младшими и старшими офицерами. Старший здесь всегда давал младшему максимум возможностей для проявления личной инициативы, конечно, в пределах разумного и возможного. Если инициатива офицера была устремлена к успеху, то, как правило, она приветствовалась. Я об этом говорю уверенно, потому что прошел службу на 4-х кораблях эскадры и плюс еще был временно прикомандирован на двух кораблях (БПК «Маршал Ворошилов» и СРК Разящий»).

Важным особым моментом службы на нашей эскадре для офицеров, экипажей кораблей было максимально возможное нахождение в море, в любое время года, для решения различных задач. Приобреталась колоссальная морская практика. Например, ТАВКР «Минск» в 1986 году с января по ноябрь, за 10 месяцев, имел более 240-а ходовых суток. То есть получалось в месяц – от 22-х до 27-ми суток было ходовых (я тогда был старпомом на этом крейсере). За тот период я сошел на берег всего 4 раза. Причем только один раз довелось побывать дома максимум 25 часов. И совсем не потому, что не отпускали на берег, а так складывались обстоятельства службы. В этом и была 10-я оперативная эскадра.

И еще. 10-я ОПЭСК имела колоссальный размах оперативных действий в мировом океане. Самый большой размах временных, климатических поясов и географических размеров. Северный Ледовитый океан, Атлантика, Средиземное море, Индийский и Тихий океаны – везде ходили и несли боевую службу наши корабли.

 

Командир ТАВКР «Минск» капитан 2 ранга Высоцкий В.С. 1991 год.

 

Все эти особенности 10-й эскадры объяснялись определенными причинами. Одна из них была общей для всех оперативных эскадр того времени. Это было время интенсивного поступления на флот новых типов кораблей, вооружения и техники. Плюс к этому непрерывно шла модернизация кораблей.

Но вот две другие причины в большей мере были характерны именно для 10-й оперативной эскадры. С начала 70-х и до конца 80-х годов обстановка по техническому и тыловому обеспечению кораблей ТОФ была наиболее сложной. Поэтому вопросу поддержания технической готовности на 10-й ОПЭСК уделялось особое внимание. И приходилось изыскивать самые различные воможности, чтобы надежно решать эти проблемы. Причем их решение было возложено на командование эскадры, на экипажи кораблей больше, чем на Главкомат, штабы флотов, на заводы, НИИ и промышленность. Но, несмотря на то, что возможности судоремонта на ТОФ были самыми скромными по сравнению с другими флотами, здесь все равно приноравливались изыскивать необходимые силы и средства. Например, корабельная ремонтная бригада ТАВКР «Минск» в 1986 году была в состоянии и фактически сама проводила полный ремонт одного главного котла максимально в течение 3-х - 4-х недель.

Командир ТАВКР «Минск» капитан 2 ранга Высоцкий В.С. поздравляет экипаж корабля. 23 февраля 1991 года.

 

Наверное, это особый субъективный фактор, но 10-й оперативной эскадре всегда исключительно везло с командованием, на командиров кораблей, офицеров штабов всех уровней. За период службы на эскадре я застал шесть комэсков. И все они были достойными флагманами.

Но для меня самой яркой личностью был комэск Чулков Д.К. Я уверен, если бы не трагедия в феврале 1981 года, Джемс Константинович стал бы Главкомом ВМФ. У него были все данные для этого. Умение мыслить очень перспективно (образно говоря, - за горизонт), но вместе с тем предельно конкретно. Он был выдающимся организатором. За пол года пребывания в должности он очень многое перестроил к лучшему на эскадре. Осмыслил необходимость новых подходов и новых действий. Все это он убедительно доказал и отстоял у Главкома и потом уверенно внедрял в жизнь и деятельность 10-й ОПЭСК. Адмирал Чулков Д.К. был человеком исключительной внутренней организованности, большой воли и смелости. Плюс к этому он всегда умел оценить юмор. Если Чулков сказал, что его время прибытия на флагманский корабль в 6 часов 23 минуты, то так и было: именно в 6 часов и 23 минуты утра он был на корабле. Любил точность, умел ценить время и учил этому всех нас.

Чулкова Д.К. в должности командиа эскадры сменил Ростисав Леонидович Дымов. Мне кажется, что это был самый выдающийся моряк на эскадре. При нем эскадра достигла пика своей военной мощи, расцвета. Но при нем же она начала впадать в стадию стагнации. Именно Дымову Р.Л. я многим обязан в продвижении по службе. При нем мне доверили стать командиром ТАВКР «Минск». Он учил меня управлять группами и отрядами кораблей.

Затем прибыл новый командир эскадры – Игорь Николаевич Хмельнов. Это человек, который очень много хорошего сделал для нашей эскадры. Что важно, - он командовал эскадрой в особый, самый сложный период ее деятельности (период всеобщего развала в стране и на флоте). Он отличался колоссальной выдержкой и умением держать удары. И еще – у него были высокие организаторские способности и хорошо развитые дипломатические качества. Это помогало ему умело управлять эскадрой в то сложное время.

Последним командиром эскадры стал вице-адмирал Клименок Александр Михайлович. Это был очень своеобразный командир. Его отличали исключительно высокие профессиональные знания. В этом плане я бы назвал его вторым после Чулкова. У него была колоссальная трудоспособность. Он всегда досконально знал обстановку на эскадре. Много лично влиял на подготовку офицеров штабов эскадры и ее соединений. Но, к сожалению, Клименок А.М. тяжело строил отношения с людьми. Мне кажется, что он обладал независимым, но не комфортным характером. И это накладывало отпечаток и на его службу, и на службу подчиненных. Хотя лично у меня проблем по службе с Клименком никогда не было.

На фоне талантливых командиров эскадры тоже всегда достойно выглядел и ее штаб. На меня наибольшее впечатление производили офицеры штаба в период командования эскадрой Чулковым и Дымовым. Хорошо помню начальника штаба Мартынюка Николая Ильича. Это неординарная и многоплановая личность в хорошем смысле. При нем каждый второй офицер штаба эскадры своеременно и заслуженно шел на повышение. Офицеры штабы эскадры были большими профессионалами и пользовались авторитетом на кораблях и в соединениях.

По большому счету нашей эскадре всегда везло и на командиров кораблей. Я с большой благодарностью и признательностью вспомниаю своих командиров кораблей, которые учили меня флотскому «уму-разуму». С большим удовлетворением назову их: Косов А.С. (БПК «Маршал Ворошилов»), Воробьев И.М. (СКР «Разящий»), Здесенко Е.Г. (БПК «Ташкент»), Саможенов В.П. (ТАВКР «Минск»). Из командиров кораблей, которые уже были моими подчиненными, хочу назвать, прежде всего, Туган-Барановского М.И. (атомный корабль разведки «Урал») и Ворокова В.П. (атомный крейсер «Адмирал Лазарев»). Могу уверенно сказать, что они были образцом для всех командиров кораблей эскадры. Очень сожалею, что по разным причинам оба эти офицера не смогли достойно дальше пойти по службе.

 

Торжественный подъем военно-морского флага на ТАРКР «Адмирал Лазарев» по случаю годовщины корабля. Справа налево: командир 36 ДРК капитан 1 ранга Высоцкий В.С., командир крейсера капитан 1 ранга Вороков В.П., старший помощник командира крейсера капитан 2 ранга Янча С.П.

 

И в заключение моих рассуждений, уже с учетом накопленного опыта большой флотской службы, я хочу сделать свои выводы по оперативным эскадрам, в том числе и нашей 10-й ОПЭСК. Несомненно, оперативные эскадры были созданы правильно и своевременно. Они позволили сосредоточить большое количество сил и средств флота за пределами территориального моря и континентальных границ нашего государства в районах, где было необходимо военно-стратегическое присутствие военно-морского флота Советсткого Союза. И, безусловно, свою миссию и роль наша 10-я оперативная эскадра тоже выполнила с честью.

Мое видение и понимание этой темы в современных условиях. Я уверен, что оперативные эскадры или равноценные объединения должны быть и сегодня в составе военно-морского флота России. Потому что – это насущная потребность. Это – основа разнородных сил флота и межвидовых объединений. Но хочу особо подчеркнуть, что создаваться они должны под абсолютно конкретные оперативные задачи, преимущественно в дальних морских зонах со специальными органами управления. При этом все функции, мешающие решать главные оперативные задачи, с органов управления таких объединений должны быть сняты. Только в таком варианте эти оперативные объединения будут эффективными и соответствовать своему главному предназначению.

Поэтому я не сомневаюсь, что в новой структуре, в новом качестве и составе сил история и слава 10-й оперативной эскадры в ближайшее время снова продолжится.

Вспоминает контр-адмирал Затула В.П. (командир 175-й бригады ракетных кораблей в 1976-1983 годах). 1972 год. Я служу на крейсере «Адмирал Лазарев» старшим помощником. Крейсер тогда входил в состав 102-й бригады кораблей консервации, находящейся в Советской Гавани. В бригаде было 6-7 крупных кораблей (крейсера пр. 68 бис, эсминцы пр. 30 бис, сторожевые корабли пр.50). В том году корабли 102-й бригады передали в состав 193-й бригады противолодочных кораблей, которую вывели из подчинения Совгаваньской ВМБ и подчинили 10-й ОПЭСК. Принимать корабли прибыл сам командир эскадры контр-адмирал В.С. Кругляков с небольшой группой офицеров штаба. Я был в отпуске и в первый день работы штаба эскадры на корабле отсутствовал. Но на следующий день меня отозвали из отпуска, так как командир крейсера еще в 1971 году убыл к новому месту службы. Командир эскадры сделал мне внушение за плохое состояние крейсера и сказал: «Нечего уходить в отпуск, если без вас подчиненные не могут поддерживать порядок на корабле». В ответ я пробурчал что-то типа «понял». Так я познакомился с командиром 10-й ОПЭСК.

При индивидуальном опросе офицеров нашего крейсера об их желании служить на плавающих кораблях, никто, кроме меня, не изъявил такого желания. Командир эскадры мне сказал: «Товарищ Затула, ждите, мы вас заберем отсюда». И мы попрощались с ним. И действительно, через месяц пришла телеграмма на имя командира 193-й бригады противолодочных кораблей капитана 1 ранга Захарова Фридриха Федоровича из отдела кадров эскадры: «Сообщите решение Затулы В.П. о его назначении командиром БПК 61 проекта «Стерегущий». В тот же день в беседе с комбригом я сказал, что такой вариант моей перспективы службы меня не устраивает. Объяснил это тем, что я старпом крейсера, имею уже допуск к самостоятельному управлению кораблем и в перспективе хочу стать командиром крейсера. Захаров Ф.Ф. согласился, но предупредил меня, что могут быть сложности, когда отказываешься от предложения командира эскадры. На следующий день позвонил начальник отдела кадров эскадры и предупредил, что я играю с огнем, отказываясь от должности командира БПК. Он сказал, что командир эскадры этого не любит, и что я все равно буду назначен. Но я подтвердил свое несогласие.

                     Шло время, но ни приказов, ни распоряжений для меня никаких не было. Тут уже я не выдержал и где-то в начале осени позвонил в отдел кадров эскадры, спросив, когда же будет приказ о моем назначении на БПК «Стерегущий». Ответ был таким: «На «Стерегущий» назначен уже другой офицер. А вы будете назначены старпомом на крейсер «Адмирал Сенявин». Корабль готовится в дальний поход. Решение по вам принято. Ждите вызова». Ну вот, это совсем другое дело, - подумал я про себя. Я был доволен таким поворотом в своей службе. Видимо, командир эскадры согласился с моим мнением и не стал рубить с плеча.

                      И вот я на 33-м причале во Владивостоке. 10 ноября 1972 года я прибыл на крейсер и принял должность старшего помощника командира вместо капитана 2 ранга Громова Ф.Н., с которым мы подружились, будучи командирами эсминцев проекта 30 бис. Громов был назначен командиром крейсера «Дмитрий Пожарский». «Адмирал Сенявин» готовился к дальнему походу. Срок выхода был назначен на 25 ноября. Не могу сейчас представить, как тогда я выдержал: значительная смена экипажа, прием продовольствия и ЗИПа, топлива, устранение неисправностей оружия и техники в присутствии массы специалистов завода и разных контр-агентов, мероприятия по отработке слаженности экипажа и т.д. и т.п. Подъем в 5.00, отбой в 2.00 ночи и никакого послеобеденного отдыха. Контроль, звонки, доклады, построения. Кто это прошел, тот знает, что это такое. Но я сразу понял, что я начал службу на 10-й ОПЭСК, и здесь тебе лучше умереть, чем плохо или кое-как делать свое дело.

                       В принципе, крейсер уже был отработанной машиной, благодаря стараниям командира капитана 1 ранга Карпова Ю.Ф. и старпома капитана 2 ранга Громова Ф.Н.. Но для меня это был сложный период. Все делалось на ходу, без ссылки на нехватку времени. Но система службы, заведенная на эскадре, когда не знали слов «я не могу», а уж тем более «не хочу», была принята и исполнялась офицерами, мичманами и матросами безукоризненно. И вот, наконец, все. Звучит команда: «Корабль к бою и походу приготовить!». Мой доклад командиру: «Корабль к бою и походу готов». Ясно. Поехали…

                        Снялись с якоря и швартовов уже поздно ночью. Прошли бухту Золотой Рог, залив Петра Великого и, наконец, Японское море. Темнота, звезды, ясная ночь. Прошел по кораблю: вахта на месте, все довольны, ждут, что будет дальше. На мостике тишина. Корабль паросиловой, турбины работают бесшумно и только по приборам можно определить, что крейсер движется. Около ноля часов вызывает на мостик командир крейсера: «Старпом принимайте вахту до 4-х часов, я отдохну. Если что, доклад немедленный». У командира крейсера на ходовом мостике было кресло-раскладушка, где он и отдыхал на ходу корабля. Когда я предложил командиру спуститься отдыхать в каюту, он с недовольством сказал: «Старпом, когда будешь командиром и поймешь, что под тобой внизу 800 мальчиков, которые только тебе верят и 20 тысяч тонн водоизмещение самого корабля, тогда поймешь, что тебе делать и где отдыхать на ходу корабля». Больше я с этим предложением  к командиру никогда не обращался. И сам на всю жизнь запомнил это командирское правило.

                       Но все же еще о той командирской вахте (ее на флоте называют «собакой»). Как я ее отстоял, до сих пор не пойму. Усталость была непреодолимая. Кофе и сигареты, снова кофе и сигареты, выход на крыло командирского мостика на свежий воздух, держался за тумбу РЛС, чтобы не упасть от перенапряжения. А на мостике тишина – командир отдыхает. В 4.00 разбудил командира, и теперь он отпустил меня отдыхать. Но отдыхать – это громко сказано. В 7.00 подъем команды, а старпом должен быть на ногах еще раньше. Да, что говорить. Скажу только, что старпом – это должность не для слабаков.

                       А старшим на походе у нас был командир 10-й ОПЭСК контр-адмирал Кругляков В.С., который находился на нашем крейсере и не упускал случая, чтобы поучить старпома и высказывать все, что он обо мне думает. Но я должен сказать, что все было по делу и не было повода обижаться на комэска. Его опыт я воспринимал с удовлетворением. Приведу один пример. Крейсер подходит в Индийском океане к танкеру для заправки топливом кильватерным способом. Подходим, чтобы поднять буек и установить «дорогу» между крейсером и танкером. Буек с левого борта, чуть дальше форштевня крейсера. Делаем заброс, но мимо, буек не поднят. И только с пятого заброса на баке его выловили и подняли на борт крейсера. Когда начали принимать топливо, контр-адмирал Кругляков приказал принести на мостик «кошки», которыми мы пытались «заарканить» трос с буйком. Его возмущению не было предела: «Старпом, вы позорите командира эскадры. Разве такие должны быть кошки?». И прямо на странице вахтенного журнала шариковой ручкой, изорвав всю страницу, он нарисовал макет и популярно объяснил, какая должна быть «кошка». Комэск дал мне срок 4 часа для изготовления по его макету настоящих «кошек». В назначенный срок они были представлены комэску и к моему удовольствию высочайше одобрены. И действительно, все последующие заправки буек доставался с первого заброса. Такая вот наука была для меня от командира эскадры.

                       Я бы мог привести еще массу примеров, когда совет командира эскадры в области морской практики был бесценен. Вспоминаются еще несколько интересных случаев из похода крейсера «Адмирал Сенявин». Корабль стоял на якорь у острова Сокотра. Я понял, что в походном  штабе эскадры много рыбаков-любителей, которые в этих местах не раз уже бывали и знали, что здесь ловится хорошая рыба. Погода, вроде бы, для рыбалки была нормальная. Штиль. Солнце. Жара. Но рыба не ловилась. Ни у кого. Видимо, место не то. Идет просьба к командиру эскадры (он отдыхал у себя в каюте) – сменить место стоянки крейсера. А это значит, что надо заводить машины и сниматься с якоря, потом снова становиться на якорь. Не трудно, но зачем? Ради прихоти…? Комэск прибыл на ют, ему дали удочку (леска с гвоздем и куском мяса). Адмирал делает заброс и трижды подергивает. И тут же «помощники» вытягивают довольно большую рыбу. Немая сцена, как в «Ревизоре». Из уст комэска звучит добродушная фраза: «Вот так надо ловить. Кораблю стоять на месте».

                         Другой случай. Заходим в Аден. На борту крейсера лоцман – наш капитан 2 ранга. Он весь в белом: рубашка с коротким рукавом, белые шорты, белые гетры, белые туфли. Само изящество. А корабль становится на бочки. Концы заводят арабы. Но они ошиблись и завели носовой конец не на ту бочку. Всем ясно – это ошибка. Но главное, согласно крейсерской организации, что было отработано на нашем крейсере до автоматизма, – сразу за этим действием, без дополнительной команды вываливаются оба «выстрела» и оба трапа с правого и левого бортов. Что было и сделано. Но так как концы заведены на бочки близко к пирсам, то крейсер и уваливается ветром на эти пирсы. Все идет к тому, что сейчас будем ломать и выстрел, и трап с правого борта. Зажигалка лоцмана, брошенная комэском, разлетелась вдребезги. Кругляков не допускал срыва маневра, это его всегда раздражало. И тут последовал вопрос комэска: «А кто приказал поставить трапы и вывалить выстрела?». Немая сцена. Все молчат, слишком суровый и строгий вопрос, можно нарваться на неприятность. Но куда деваться старпому крейсера, он отвечает за организацию на корабле. Поэтому я докладываю: «Товарищ адмирал, так установлено расписанием при постановке крейсера на бочки». Комэск сурово продолжает: «хорошо, что еще догадались не спускать катера и баркасы». Я же даю команду: «Бак, ют, - завалить правый выстрел и правый трап». Через три минуты все было в порядке. Кое-как мы встали, прислонились к пирсам, и жизнь потекла по распорядку официального визита.

                        Вспоминая сегодня тот поход в Индийский океан, хочу особую благодарность выразить командиру крейсера капитану 1 ранга Карпову Ю.Ф., который вытерпел меня как молодого старпома и многому научил. Он был строгий, очень организованный человек и тоже не мог терпеть различного рода непорядки или отступления в службе. Но особо строго и придирчиво он относился к проведению приборки, как малой, так и большой. Он просто любил это дело и ценил чистоту и порядок. Если разобраться, то это основа жизни на корабле. Карпов мне часто повторял: «Учти, старпом, еще никого из командиров не сняли за заваленную стрельбу или другое невыполненное упражнение, а вот за запущенность корабля, низкую организацию службы – примеров отстранения от должности – сколько угодно». И когда на крейсере звучала команда: «Начать (произвести) малую (большую) приборку», первыми на объектах приборки были офицеры корабля, приученные и готовые, чтобы проверить прибытие личного состава, качество приборки, наличие приборочного инвентаря, доложить старшему должностному лицу, что, как, где происходит. Я убежден, что с этого начинается крейсер. И пусть меня в этом переубедят.

                        Но не только этому меня научил Карпов. Он говорил: «Для крейсера нет проблем что-то сделать, починить, изготовить». А потому никакие разговоры о том, что мы не смогли решить какую-то техническую проблему в оправдание не принимались. Командир корабля видел, что я активно занимался организацией и везде, где это было необходимо, давал совет или помогал. Позже в аттестации мне он написал: «Занимаемой должности соответствует, может работать сутками. Достоен назначения командиром крейсера». А что мне еще тогда нужно было?!

                         Запомнился мне еще такой штрих о службе на 10-й ОПЭСК. Казалось бы, я как новый старпом крейсера прибыл на корабль за 5 суток до выхода в дальний поход. Что я из себя представляю, еще предстояло узнать. Но вот мы уже возвращаемся в базу в залив Стрелок после 6-ти месяцев похода. На берегу толпа встречающих. Но я-то не рассчитываю видеть свою жену среди встречающих, потому что она осталась в Советской Гавани, и в Стрелке у нас не было ни кола, ни двора. Но каковы же были мои удивление и радость, когда я увидел в толпе встречающих свою жену. Ей сообщили о нашем прибытии, помогли добраться и устроиться в гостинице поселка Тихоокеанский. Это было сделано по-эскадренному: здесь не только умели спрашивать, но не забывали и добро делать.

                        Вернулись мы в апреле 1973 года. Наступил отдых, но и планово-предупредительный ремонт и втягивание в боевую подготовку. Стрельбы по морской цели, по берегу, по воздушной цели, разными калибрами, да еще зенитно-ракетным комплексом «Оса». Короче, жизнь и служба не прекращалась и вновь и вновь требовалась твоя напруга, твоя организованность, самоотдача и требовательность. Это было сутью службы на 10-й ОПЭСК.

                        А летом того же года командира Карпова Ю.Ф. перевели в Москву, и я заступил на его место, стараясь продолжать лучшие традиции, заложенные им на крейсере. Мне, конечно, было уже легче. За 6 месяцев похода я изучил и узнал экипаж, понимал, что из себя представляет каждый офицер, старался не допускать слабины в службе и поддерживать организацию крейсера на должном уровне. Замечу, что крейсер «Адмирал Сенявин» был не простой корабль. Он был переделан под проект 68 У2 и стал не артиллерийским крейсером, а кораблем управления. А поэтому с приходом корабля в базу штаб 10-й ОПЭСК заселился по своим предназначенным каютам, обосновал свой командный пункт и, конечно, требовал к себе внимания и заботы. Командир эскадры, начальник штаба и начальник политотдела также размещались на крейсере, поэтому надо было всегда держать ухо востро.

                       Как правило, штаб эскадры «не дремал». Руководимый в то время капитаном 1 ранга Варгановым В.Ф., он постоянно напоминал о себе внезапными проверками проводимых на корабле мероприятий и учений, организации повседневной корабельной службы, несения вахт и дежурств, состояния материальной части корабля и т.д. и т.п.

                       Я припоминаю, как штабом эскадры были разработаны контрольные листы по отдельным элементам корабельной организации. Например, были контрольные листы по приготовлению крейсера к бою и походу. Эти листы имелись в каждой боевой части и на ГКП корабля. Они позволяли командиру крейсера сразу сделать вывод о фактическом состоянии каждого подразделения, а значит и корабля в целом: об укомплектованности личным составом, состоянии материальной части, сроках и результатах необходимых плановых проверок и ее ремонтах, наличии боезапаса, топлива, воды и продовольствия и т.п. И командир боевой части уже никуда не мог деться от возникающих по вине личного состава боевой части вводных, о которых не было во время доложено командиру крейсера. Контрольные листы до окончания выхода в море хранились на главном командном пункте крейсера.

                        Классные контрольные листы были разработаны штабом эскадры по подготовке кораблей к различным зачетным стрельбам из всех видов имеемого оружия. И штаб эскадры даже не разговаривал с командиром и не занимался проверкой, если какой-то пункт контрольного листа не был отработан. Но, если ты не отработал, - пеняй на себя. Спрос был строгий, вплоть до снятия с должности. Вообще девиз эскадры был таков: никогда не ври. Какая бы плохая новость, ЧП, обстановка ни была, доложи все, как есть, так как после этого можно быстро и грамотно принять необходимое решение и исправить ситуацию.

                        Штаб Тихоокеанского флота тоже не давал нам «дремать»: ни командиру крейсера, ни штабу эскадры. У меня сложилось впечатление, что офицеры штаба все время разрабатывали решения, документы на все случаи боевых действий на море и в зоне Тихого океана. Работа шла и днем, и ночью: подготовка решений, доклад командующему ТОФ, отработка замечаний, снова доклад, короткий отдых и новая вводная. Но тем не менее, несмотря на такую занятость и напряжение, офицеры штаба эскадры находили возможность помогать экипажу крейсера в решении всех служебных вопросов, входящих в их компетенцию. Они хорошо понимали, что, во-первых, растят себе смену, а, во-вторых, готовят людей, могущих в случае необходимости отважно воевать на море, защищая интересы Советского Союза. А противник у нас в то время был один – ВМС США. Это был мощный и грозный противник, которого «шапками» не закидаешь.

                        Вспоминаю еще один эпизод, связанный с контр-адмиралом Кругляковым В.С. Согласно всем планам эксплуатации, крейсер весной 1973 года был подготовлен к постановке в плановый ремонт. Мы стояли правым бортом у пирса мыса Голдобин. Сдали артиллерийский боезапас, топливо и ожидали, когда освободится место у стенки Дальзавода. Наступило 8 мая, а 9-го мая – день Победы. Корабль выведен из состава сил постоянной боевой готовности и уже не будет задействован в ближайшее время в боевых действиях. Экипаж приводит все в порядок после сдачи топлива и боезапаса. В этой ситуации я как командир корабля принял решение отправиться на отдых в поселок Тихоокеанский и за многие годы провести праздник дома, в семье. Но эскадра есть эскадра. Не успел я утром проснуться дома, как раздался звонок в дверь. Рассыльный докладывает, что по приказанию командира эскадры мне необходимо срочно прибыть на корабль. Позвонил оперативному дежурному, он подтвердил, что надо поставить крейсер к 33 причалу во Владивостоке и обеспечить на праздник встречу ветеранов. На перекладных (свободного транспорта в этот момент на эскадре не оказалось) часа через два я добрался до морского вокзала во Владивостоке. Вижу, что моего крейсера у 33 причала нет. Значит надо двигать на Голдобин. Очередь на такси огромная. Тогда сажусь на трамвай и еду. И вдруг вижу, что мой крейсер уже швартуется к 33 причалу. Бегу на корабль. Швартовые концы правого и левого бортов уже заведены, сходня подана, на мостике без головного убора мелькает фигура контр-адмирала Круглякова. На юте швартовкой руководит старпом капитан 3 ранга Пискун В.В. На мой вопрос, что происходит, он сказал коротко: «Товарищ командир, Вас сейчас убьют», - и показал на мостик. Я понял. Но действовать надо, как учили. Ты командир и тебе за все отвечать. Поднимаюсь на мостик, захожу в ходовую рубку, докладываю: «Товарищ адмирал, капитан 2 ранга Затула по Вашему приказанию прибыл. Прошу разрешения вступить в командование кораблем». Резкий ответ: «Вступайте!» И командир эскадры ушел с мостика.

                        Спрашиваю у вахтенного офицера командира БЧ-2 капитана 2 ранга  Терских А.М., что произошло. Офицеры, знающие Владимира Сергеевича Круглякова, его взрывной характер, не принимающего компромиссов, могут себе представить, что пережили мои подчиненные, когда около 5 часов утра командир эскадры, подойдя на катере к левому борту крейсера, не смог подняться на корабль, так как левый трап (забортный) был не исправен и не готов к постановке (его поломал подходящий к борту крейсера буксир). Словом, я понял, что надо обороняться. А лучшая оборона, как известно, - это нападение. Минут через 10 вновь на мостике появился комэск. «Товарищ, адмирал, как Вы рискнули переводить крейсер?», - нагло спросил я. Но на удивление мы мирно побеседовали с комэском. Мне было высказано недовольство, что я убыл с корабля, не спросив его разрешения. Я заверил, что такого больше не повторится (дозвонится с Голдобина до руководства эскадры и оперативного дежурного было в то время не возможно). И на этом все успокоилось. Конечно, мы достойно встретили ветеранов, провели праздник. Но эта вводная комэска еще раз показала, что на эскадре нет не решаемых вопросов и что «скучать» нам никогда не давали. Но и в этом был свой интерес. Те, кто любил службу и хотел служить, тот переносил эти вводные с легкостью. Кому же это казалось глупостью, такие люди постепенно оставляли эскадру.

                       После праздника дня Победы наш крейсер встал в ремонт к стенке Дальзавода, и началась своя, уже «ремонтная» жизнь. Я не любил ремонты. Но что делать, без них нельзя. В заводе штаб эскадры тоже «доставал» нас все теми же проверками и различными вводными. Как-то я был вызван к начальнику политического отдела эскадры контр-адмиралу Шигаеву Д.А.. Он заявил, что надо взять обязательство – вывести корабль в отличные. При этом добавил, что штаб эскадры поможет в этом деле экипажу корабля. Мы взяли это обязательство. Но тут-то и началась совсем другая жизнь. Теперь она проходила под этим углом – стать отличным кораблем. Никаких грубых проступков. Стрельбы выполнять только на отлично и хорошо. Избегать ЧП с техникой и оружием, поломок материальной части. Добиваться роста отличников боевой и политической подготовки, классных специалистов. И целый ряд других вопросов, которые нельзя было выполнять формально. Конечно, без соответствующего понимания и работы офицеров эту задачу мы бы не решили. Особо сейчас еще раз хочу поблагодарить за службу офицеров крейсера: П. Сенатрусова (заместителя по полит. части командира крейсера), В.В. Пискуна (старпома), В.Г.Пирожкова (командира БЧ-5), А.М.Терских (командира БЧ-2), Босалыго (командира БЧ-4), Хабибуллина (командира дивизиона движения), Г.С. Погорелова (командира батареи ДУК правого борта), врачей К.Огнева и В.М.Обложко, помощника командира по снабжению Евсикова и всех остальных офицеров крейсера (к сожалению, забыл их фамилии, пусть они меня простят). Но как командир могу сказать, что я им доверял и был уверен в их служебном рвении и честном отношении к службе и своим обязанностям.

Буквально перед выходом крейсера из завода получаю неожиданную вводную: корабль подготовить к несению боевой службы в Индийском океане. Срок – 24 часа. Сразу понял, что вольная жизнь кончилась и надолго. И действительно, через неделю крейсер вышел в море и пошел в Индийский океан, проделав перед этим колоссальную работу по его подготовке. Флотские люди знают, что это такое. Я единственно жалел, что старшим на переход не пошел командир эскадры, а был назначен контр-адмирал Путинцев М.Г. (командир 175-й бригады). На борту крейсера шла солидная группа офицеров штаба эскадры. Когда корабль вошел в зону Индийского океана, приняли на борт первого заместителя командующего ТОФ вице-адмирала Маслова В.П. В целом поход прошел спокойно, все задачи были решены. Осуществлены заходы на остров Маврикий и в порт Бомбей. И в апреле 1974 года мы вернулись в базу. Нас встречал лично командующий Тихоокеанским флотом адмирал Смирнов Н.И.. Он поздравил экипаж и вручил жареного поросенка. В этом походе принимали участие еще БПК «Способный» под командованием капитана 3 ранга Колесникова и дизельная подводная лодка пр.613.

Затула Владимир Петрович. Командир крейсера «Адмирал Сенявин». 1974 год.                      

                        Встретили нормально 1975 год. Крейсер был на хорошем счету. Накануне командующий ТОФ вручил экипажу вымпел Министра обороны «За мужество и воинскую доблесть». А летом командир эскадры приказал готовить на меня документы на учебу в АКОС в ВМА в Ленинград. Вскоре я туда и убыл. А в это же время при военно-морской академии организовали курсы обучения высшего руководящего состава флота. И вот иду я по коридору здания академии и случайно встречаюсь с вице-адмиралом Кругляковым В.С., который учился на этих курсах. Мы обнялись, как родные, разговорились, долго вспоминали нашу службу и 10-ю ОПЭСК.

                         А через 4 месяца Кругляков В.С. был назначен первым заместителем командующего Северным флотом. Я же через 10 месяцев получил в командование 175-ю бригаду ракетных кораблей. Без всякого отпуска (снова эти эскадренные и флотские замашки – решай все быстро, Родина требует) я прибыл на свой родной пирс в б. Абрек и принял должность комбрига. Но командиром эскадры уже был контр-адмирал Варганов В.Ф., а начальником штаба капитан 1 ранга Мартынюк Н.И. Прибыл на бригаду. Дела принимать не у кого (бывший комбриг уже начальник штаба эскадры), начальника штаба бригады тоже нет (должны только назначить). Но есть штаб и корабли бригады: РКР «Варяг» и «Адмирал Фокин», БПК «Способный» и «Одаренный», ЭМ «Вдохновенный», «Веский» и «Дальневосточный комсомолец». Со временем  в состав бригады вошли ракетные крейсера «Владивосток» и «Севастополь» и совершенно новые большие противолодочные корабли «Петропавловск», «Ташкент» и «Таллин», а также тяжелый авианосный крейсер «Минск». В конечном итоге, бригада состояла из 5-ти ракетных крейсеров («Минск» в том числе), трех новых БПК и двух эсминцев – 10 кораблей, примерно пять с половиной тысяч человек личного состава.

С огромным удовлетворением вспоминаю офицеров штаба бригады. Это были высоко образованные специалисты, исполнительные офицеры, каждый из которых горячо переживал за состояние дел во вверенных подразделениях и работал день и ночь, если требовала обстановка. А обстановка требовала такого постоянно. Прежде всего, и особо хотелось бы отметить начальников штаба бригады Рудольфа Васильевича Паромова и Виталия Ивановича Дарнопыха, поблагодарить за службу флагманских специалистов: В.Г. Виткевича, П.Е. Бильдера, К. Пака, Фламберга, Смирнова, Г. Погорелова, Ю.Блинова, Фортунского, Г.Молокостова, А. Букреева, А. Батманова, А. Найденова, В.А Лукьянова, А. Головко, К. Огнева (жаль, что некоторых забыл).

Мичманы бригады. Ну что бы мы без них делали?! Это были высоко подготовленные в своей области профессионалы, иногда заменяющие офицеров и постоянно работающие с личным составом. Одним словом – Золотой фонд Флота! В доброй памяти моей остались мичманы бригады братья Вострухины, командиры МДК, вечные труженики по обеспечению оружием и другими запасами стоящего постоянно на рейде ТАВКР «Минск».

Мичманы 10-й ОПЭСК. Фотография сделана 4 октября 1991 года. В день проводов на пенсию старшего мичмана Вострухина В.К. Он в превом ряду, третий слава.

Отдельно хочу сказать о капитане 3 ранга Чухраеве Э.М. Он тогда был заместителем командира 175 -й бригады по политической части. Именно благодаря ему, мое становление как комбрига не затянулось на долгие месяцы. Энергичный, грамотный, знающий обстановку на кораблях бригады, он мне в своих докладах всегда открывал то, что я не мог даже предположить или то, что вообще никто об этом не знал. Но главное в таких докладах было сообщение уже о принятых мерах или предложения по моим действиям. Надо сказать, что Чухраев Э.М. активно втягивал меня и в общественно-политическую жизнь бригады и эскадры. Мы проводили много разных сборов офицеров, мичманов, старшин, политработников. На смену Эдуарду Максимовичу тоже были в разное время назначены достойные люди: капитан 3 ранга Камчатный В.М, затем капитан 3 ранга Шрамко Ж.С. Они умело организовывали партийно-плитическую работу на бригаде.

Отмечу, что все офицеры штаба бригады в дальнейшем назначались в штаб эскадры, в штаб и управления флота и достойно продолжали службу на вышестоящих должностях. Могу с уверенностью сказать, что штаб бригады был вполне подготовлен к руководству боевыми действиями кораблей бригады, приданных и взаимодействующих сил на море с силами вероятного противника.

                       Большое внимание на бригаде я уделял несению оперативного дежурства и точному, четкому знанию обстановки на кораблях по всем вопросам организации службы и боевой готовности. И здесь помощь штаба эскадры для меня была огромной. Офицеры штаба не только проверяли наши корабли, но и каждый день учили «уму-разуму». Как комбриг я досдал положенные зачеты на эскадре и на флоте по устройству кораблей, особенностям их управления и использования оружия. В итоге я был допущен к управлению кораблями бригады в полном объеме и к руководству КУГ и КПУГ. Особую помощь при освоении техники и оружия кораблей бригады мне оказал флагманский специалист ракетного оружия эскадры капитан 2 ранга Леушин Ю.В., который не только объяснил все премудрости стрельбы ракетными комплексами, но и потребовал знания действий всех номеров ракетных расчетов на боевых постах в объеме, необходимом мне как комбригу и как руководителю стрельб. Это очень помогло мне в процессе подготовки кораблей к ракетным стрельбам и допуске к ним. Требования к допуску кораблей к ракетным стрельбам были очень жесткими и строгими. Так, свои боевые инструкции из книжки «Боевой номер» стрельбовые расчеты должны были знать наизусть (а это порой 3-4 листа убористого текста), но главное, – они должны были четко действовать по всем вводным.

Мы в подготовке расчетов практиковали так называемые «табуреточные» учения. Это когда все расчеты стрельбовых кораблей  (одиночных или в составе группы) собирались в кают-компании и по условной летящей мишени (изменение дистанции через каждый км.) кратко докладывали свои действия и команды. При любом неправильном докладе флаг РО бригады останавливал тренировку, разбирал действия, объяснял, как нужно и должно быть и все повторялось вновь. И так до тех пор, пока тренировка проходила без замечаний. Скажу откровенно, я был абсолютно уверен в положительном исходе стрельбы, так как действительно готовили мы ее до изнеможения. Но был и курьезный случай, едва не стоящий нам головы. Корабли бригады готовились к зачетным ракетным стрельбам зимнего периода боевой подготовки по воздушным целям. В корабельную ударную группу входили ТАВКР «Минск», БПК «Петропавловск» и РКР «Севастополь». На проводимом инструктаже под руководством энергичного Зам. Командующего флотом, вся организация стрельбы установленная и отработанная по действующим документам ВМФ была волюнтаристски отброшена, а стрелять мы должны были примерно так: «кто видит воздушную мишень, тот и бьет». На мои возражения я получил ответ емкой флотской фразой… и примерно туда и пошел! Оглушенные такой свободой и вседозволенностью в стрельбе, все забыли об электромагнитной совместимости комплексов при практических ракетных стрельбах в мирное время. В результате однотипные комплексы одного корабля «задавили» друг друга, и мы 13 ракет ЗРК пустили в «молоко» Это был настоящий позор. Хорошо, что я тогда отделался строгим выговором от Главкома, а могли бы и снять, комиссия разобралась, что к чему и кто виноват. Поэтому наказ будущим флотоводцам, читающим эту книгу, – не нарушайте никогда требования флотских документов, написанных опытом и кровью. В дальнейшем мы все стрельбы ЗРК выполняли только успешно и не допускали сбоев.

Корабли бригады в процессе отработки задач боевой подготовки постоянно объявлялись лучшими в состязательных стрельбах. В мою бытность комбригом был сформирован и отправлен экипаж строящегося тяжелого атомного ракетного крейсера «Фрунзе». Бригада являлась практически постоянно лучшей среди соединений надводных кораблей ТОФ. Ежегодно корабли несли боевую службу в различных районах Мирового океана.  Неоднократно я лично на кораблях бригады участвовал в дальних походах и выполнении задач боевой службы. Завоеваны десятки призов ГК ВМФ в состязаниях по видам боевой подготовки кораблями, КУГ и КПУГ. Вымпелом Министра Обороны СССР «За мужество и воинскую доблесть, проявленные в дальних морских походах» были награждены БПК «Петропавловск» (декабрь 1980) и ГРКР «Варяг» (декабрь 1982).

                          Командиром 175-й бригады ракетных кораблей я был до декабря 1983 года, то есть более 7 лет. И, конечно, «много воды утекло» за это время. Но это были лучшие и самые значительные годы моей службы на флоте. 10-я ОПЭСК  стала для меня большой школой во всех отношениях. Особо хотел бы отметить огромную роль в поддержании боевой готовности кораблей, оружия и техники их командиров. Какие же это были преданные флоту люди! Они досконально знали свои корабли, качества и особенности личного состава, а главное, они были всегда готовы выйти в море и воевать. Перечислю тех, кого помню: капитаны 1-го ранга Гокинаев В.А. и Саможенов В.П. – командиры ТАВКР « Минск»; командиры ракетных крейсеров Деренков Л.Е. («Варяг), Балашов Ю.А. («Владивосток»), П. Глагола («Севастополь»); командиры больших противолодочных кораблей – Е.Г. Здесенко, Еловский («Ташкент»), А.С. Кузьмин и А.М. Клименок («Петропавловск), Ю.Устименко («Таллин») и целая плеяда командиров эскадренных миноносцев, входивших в состав бригады в разное время: Н.Малинка, В.Литвинов, А.Самофал, Е.Литвиненко, И. Лысенко. Настоящие бойцы, многие из них в дальнейшем стали адмиралами, командирами крупных соединений и флотских объединений. Великий флот на командирах стоял эпохи и века! (не я сочинил). О каждом из них можно было бы писать книги или целые тома, по которым бы училось поколение, выбравшее своей судьбой службу на флоте. Прекрасные люди, спасибо им за совместную службу и преданность своей должности и флоту.

Не могу обойти стороной и всех остальных офицеров кораблей бригады, старпомов, замполитов, пом. командиров, командиров боевых частей, дивизионов и групп. Эти военно-морские щеголи считали себя лучшими во всех отношениях. Они считали недопустимым подвести своего командира и свой корабль. Они учили матросов и старшин военному делу настоящим образом. Они всегда были твердой опорой командиров. За это им огромное спасибо. Это из них, офицеров 175-й бригады повырастали в дальнейшем Главкомы, командующие флотами и объединениями, начальники управлений флотского и центрального подчинения. Многие «переплюнули» своего комбрига и кроме гордости за них я других чувств не испытываю.

И, наконец, наш дорогой личный состав. Обывателю никогда не понять, как это из собранной массы Ивановых, Петровых, Сидоровых, Вознюков, Сарсынбековых и других ребят, представляющих практически все национальности Советского Союза, вдруг создавался экипаж корабля, действующий по единому вздоху, по одной команде, готовый умереть, но не быть побежденным. Они, эти пацаны, приходили бритоголовыми, с широко раскрытыми от испуга и удивления глазами и начинали осваивать эту груду металла с ее оружием и техникой. А какими уходили, под марш «Прощание славянки»?! Кто этого не помнит?! Уходили знающие себе цену мужики, с обаятельными лицами, уверенные в себе, в обтянутых форменках, накладных погонах, с ленточками до задницы и с своими дембельскими альбомами, фотографиями которыми сейчас пестрит Интернет. И мы, как ни боролись, ничего с этим поделать не могли, да, наверное, и не надо было. Командование ТАВКР «Минск» с увольняемыми в запас старшинами и матросами (третий справа – командир корабля капитан 2 ранга Высоцкий В.С.).

Эти люди хотели сказать всему миру – смотрите, я отслужил свой срок на флоте, я обеспечил вам мир на земле, принимайте меня. Да они умели все: готовить корабль к «Бою и походу», давать ему ход, стрелять, убирать корабль до блеска, содержать в полной исправности и боевой готовности материальную часть и многое, многое другое. Это были корабельные « винтики», которые вращались постоянно. И еще, несмотря на тяготы флотской корабельной службы, они любили свои корабли, гордились их проектами и названиями, любили своих друзей и уважали нас, командиров, доверяя нам свою судьбу. Не зря наш маринист Леонид Соболев писал: « Корабль - это арена боевых подвигов моряка, его совесть и защита, его сила и его честь. Она вынесена наверх, на гафель и развивается над миром в гордом великолепии Военно-Морского Флага. И если я вижу моряка не любящего свой корабль, я не называю его моряком»! Спасибо за службу и этому морскому братству!

Начальник политического отдела эскадры капитан 1 ранга Славский А.М., командир 175-й бригады ракетных кораблей капитан 1 ранга Затула В.П., заместитель по политической части командира ТАВКР «Минск» капитан 2 ранга Гаранин О.М. с личным составом крейсера. 1979 год.

За годы моей службы на эскадре, ею командовали контр-адмиралы Кругляков В.С., Варганов В.Ф., Чулков Д.К. и вице-адмирал Дымов Р.Л. Без преувеличения, это были большие флотоводцы, все себя отдававшие службе. Сегодня в живых только вице-адмирал Кругляков В.С. Трагической гибелью остановлена жизнь и судьба контр- адмирала Чулкова Джемса Константиновича. Это был необыкновенный человек – исключительно собранный, грамотный, порядочный и в то же время исключительно обаятельный человек. Он никогда и никого не боялся и делал то, что считал сам нужным и для кораблей, и для людей.

Это был смелый и решительный человек. Вспоминаю такой случай, свидетелем которого я был лично. Чулков – командир 10-й эскадры, в должности не более недели. На ТОФ прибыл ГК ВМФ С.Г. Горшков. В салоне кают-компании ТАВКР «Минск» идет заслушивание командования эскадры. Докладывает комэск с помощью разных схем и таблиц. Главком, внимательно изучая одну из схем, останавливает Чулкова и задает недоуменный вопрос: «В чем дело, почему у вас в боевом составе 175-й бригады ракетных кораблей числятся два малых десантных корабля?». А дело в том, что действительно эти два МДК числились как суда обеспечения нашего авианосца «Минск» оружием и другими видами запасов и были закреплены за бригадой ракетных кораблей. У Чулкова появилась мысль - передать эти МДК в состав Приморской флотилии. Слово попросил командующий флотом адмирал Спиридонов Э.Н. и недовольным голосом заявил: «Чулков, я же Вам приказал не показывать эти МДК в боевом составе бригады». Но Джемс Константинович посчитал, что нужно все-таки доложить именно Главкому об этих МДК. Посчитал и так и сделал. Всех успокоил Главком и приказал передать МДК в Приморскую флотилию. Правда, они так и не были туда переданы. Но это уже другая тема.

На моей памяти сохранилось еще одно оригинальное решение комэска Чулкова. Сколько я себя помню, на эскадре, на всех совещаниях, проводимых командиром эскадры, последним выступающим был начальник отдела кадров, который всегда просил комэска надавить на командиров кораблей, чтобы их офицеры, получившие новые воинские звания, представили свои фотографии для личных дел. Давались указания, время шло, но на следующем заседании все опять повторялось. Офицеры не спешили, ссылаясь на занятость по службе, выходы в море, внезапные дежурства и т.п.

И вот такой же вопрос возник на совещании у Чулкова. Но тут уже незамедлительно последовали конкретные и жесткие указания: 1. командирам кораблей по фотографиям доложить лично через неделю; 2. впредь, к представлению на воинское звание должна быть приложена фотография офицера в новом звании. Вопрос был решен мгновенно. Офицеры теперь пулей летели в фотоателье, прихватив новую форму у своих начальников или у старших товарищей…

И еще. Именно Д.К. Чулков дважды писал на меня представление к званию контр-адмирала, хотя и получил я его уже после трагической гибели комэска. Этот человек остался в моей памяти навсегда. У него было бы большое будущее, но гибель оборвала его полет. Очень жаль.

В заключение хочу еще раз поблагодарить всех, кто прошел со мной огонь, воды и медные трубы 10-й ОПЭСК и выдержал это колоссальное напряжение. Лично я горжусь этой службой.

 

Воспоминания вице-адмирала Литвиненко Е.Я. о службе на 10-й ОПЭСК (1968 – 1992). Первое мое знакомство с эскадрой произошло, можно считать, еще в 1967 году, когда после первого курса ТОВВМУ им. С.О. Макарова я проходил курсантскую практику на крейсере «Александр Суворов». Хорошо помню постоянно находящегося на выносной части ходового мостика или в ходовой рубке командира 9-й дивизии капитана 1 ранга Круглякова В.С. Тогда я еще не знал, что в последствие буду не раз сталкиваться с этим человеком в разное время и в различной обстановке. А в 1968 году, в году образования 10-й ОПЭСК, после 2-го курса училища я проходил практику на эсминце «Вдохновенный» 175-й БРРК 10-й ОПЭСК, где впервые увидел контр-адмирала Ховрина В.В. – первого командира эскадры. Не знал я тогда и то, что спустя всего 7 лет, буду назначен старшим помощником, а затем и командиром этого и по сей день дорогого мне корабля. До сих пор корабли этого проекта считаются лучшими в мире среди кораблей подобного класса.

 

Литвиненко Евгений Яковлевич, вице-адмирал.

 

После окончания училища в 1971 году я был назначен командиром БЧ-3 эсминца «Бесшумный» 193-й бригады эсминцев Совгаваньской ВМБ. Практически в том же году бригада вошла в состав 10-й ОПЭСК. Служба на ЭМ «Бесшумном» запомнилась хорошей подготовленностью старшин срочной службы. Главные старшины Дусенбаев Э.О. и Данильчин В.Н. были почти моими ровесниками, закончили техникумы, и во многом помогли мне стать на ноги. Однажды сделал им замечание, причем не в лучшей форме, в присутствии подчиненных. Они после этого зашли ко мне в каюту и тактично поведали свое видение того, каким должен быть офицер в обращении со своими старшинами или офицерами в присутствии их подчиненных. Этот урок я запомнил на всю жизнь. С особой благодарностью вспоминаю командиров эсминца «Бесшумный» капитана 2-го ранга Ю.Г.Захарова и в последствие сменившего его капитана 3 ранга Рыбина И.Т., а также командира бригады капитана 1 ранга Захарова Ф.Ф.

Командиром БЧ мне довелось быть 2 года и 4 месяца. К зиме 1973-1974 годов меня уже назначели старпомом на эсминец «Вольный», проекта 30 бис. Корабль был далеко не новой постройки, но в строю и в постоянной боевой готовности. Мы несли боевое дежурство по охране рыболовства в Татарском проливе, проливе Лаперуза и в Японском море. Выполняли боевые упражнения и другие задачи согласно курсу боевой подготовки эскадренных миноносцев. Я успешно сдал зачеты на допуск к управлению кораблем на эскадре и в тот же год был направлен на 6-ые ВСОК ВМФ на курс командиров кораблей 1-го и 2-го ранга в звании старшего лейтенанта, будучи самым молодым на курсе.

К слову сказать, на эсминце «Бесшумный» одновременно тогда служили 4-е будущих адмирала: старший лейтенант В.В. Образцов – заместитель командира корабля по политчасти, лейтенант Е.Я. Серба – помощник командира по снабжению, лейтенант И.Д. Моисеенко – командир группы БЧ-2 и я – командир БЧ-3. Хочу особо подчеркнуть то доверие к лейтенантам, а также порядочное и доброжелательное отношение старших по возрасту и званию офицеров кораблей и штаба, которые царили тогда на 193-й бригаде. В то время я успел еще и жениться и понял, что такое добросовестная служба, получил ключи от комнаты, а затем от квартиры, зная, что такое дефицит жилья для военнослужащих. Считаю, что я совсем не был карьеристом. Как раз наоборот, был жизнелюбом и поддерживал дружеские отношения со всеми офицерами корабля и штаба бригады.

После «классов» в октябре 1975 года я был назначен СПК на ЭМ «Вдохновенный» 175-й БРРК. Командиром корабля был капитан 2 ранга В.А. Литвинов, заместителем командира по политической части старший лейтенант А. Чекалин. А командиром бригады был капитан 2 ранга Мартынюк Н.И., начальником штаба - капитан 2 ранга Барабаш В.Н., заместителем командира бригады по политической части капитан 3 ранга Чухраев Э.М.

Командир эскадры дал мне две недели для сдачи зачетов флотской комиссии на допуск к управлению кораблём. Комбриг Мартынюк Н.И. тоже побеседовал со мной и пообещал всяческую поддержку и помощь. И, надо сказать, слово своё он держал, на каких бы должностях потом не служил. Николай Ильич всегда был моим наставником и старшим товарищем.

Сдав зачеты и получив допуск, я убыл в Советскую Гавань на корабль, который готовился на боевую службу. Обстановка на корабле была рабочая, практически все командование было только назначено. Экипаж в спешном порядке комплектовали военнослужащими с разных кораблей. Командир, ранее служивший на тральщиках, но к тому времени уже послуживший на эсминцах, нас молодых заместителей особо не приветствовал, но и не очень вмешивался в нашу работу. Самым опытным офицером на корабле был командир БЧ-5 капитан 3 ранга Пластинкин В.М. Корабль, мягко говоря, был еще «сыроват», но в начале января 1976 года вышел в море на боевую службу.

С подходом к острову Сокотра наш корабль был проверен командиром и штабом 8-й ОПЭСК. В то время комэском был контр-адмирал Ясаков Н.Я., который одним из первых открыл «эру» боевых служб надводных кораблей, будучи командиром крейсера «Дмитрий Пожарский» на 10-й ОПЭСК, и позже долго командовавший 8-й ОПЭСК. Штаб 8-й эскадры работал на «Вдохновенном» в течение нескольких суток, проверял его в пределах всех курсовых задач. Естественно со своей спецификой. Как правило, командование 8-й эскадры редко оставалось довольно новым кораблем, но случаев возвращения кораблей, как не подготовленных к боевой службе, не припомню. Тем не менее, у экипажа оставался неприятный осадок после такой «встречи».

ЭМ «Вдохновенный» какое-то время был на 8-й эскадре кораблем управления. Т.е. на корабле находился практически весь штаб эскадры во главе с флагманом. И без того «тесный» корабль 56 проекта, не имеющий стационарных кондиционеров, становился с трудом пригодным и выносимым как для экипажа, так и для штаба эскадры. Офицеры штаба устраивали бесконечные проверки, разборы и разносы на разных уровнях, порой объективные, но уж очень частые. Особенно доставалось нам с замполитом и командирам боевых частей. Командира старались трогать реже. Навсегда запомнил то, что ежедневно ранним утром я прибывал к Ясакову Н.Я. на ходовой мостик с двумя булками хлеба – белого и черного, после ночной выпечки - и получал разнос, если их качество не удовлетворяло «их величество». Кроме того, выслушивал все замечания, выявленные за ночь и еще многие «почему». Какое облегчение и радость мы испытывали,

когда штаб эскадры во главе с флагманом сходил с корабля! Корабль сразу становился просторным «океанским лайнером» со всеми бытовыми и прочими радостями. Тогда я так воспринимал и переносил всё это в силу своей молодости, неопытности, а порой и незнания специфики корабля боевой службы. Однако, за всей нарочитой строгостью, а порой и грубостью некоторых начальников, это не мешало мне мужать, набираться грамоты и хорошей морской практики. Мне начали доверять несение командирской вахты наряду с командиром корабля.

Надо отдать должное, контр-адмирал Ясаков Н.Я. временами лично обучал меня управлению кораблем и выполнению боевых упражнений. Особенно запомнился случай постановки на бочку в порту Аден, когда он прибыл на ют и показывал, как надо правильно заводить швартовые концы, организовывать меры безопасности, и учил другим премудростям, на первый взгляд, казалось бы, простым, но в то же время, сложным и опасным. Учил беречь моряка и корабль. С Ясаковым Н.Я. у меня в последствие сложились хорошие отношения. Позднее, когда он занимал другие должности: первого заместителя командующего Тихоокеанским флотом, начальника управления ПЛБ ВМФ СССР, мне часто приходилось сталкиваться с ним, выходить в море под его руководством. Льстило то, что приезжая из Москвы по делам службы, он просил командира 10-й эскадры, чтобы в море с ним выходил Литвиненко, хотя к тому времени я уже был командиром бригады, а затем дивизии…

А наш «Вдохновенный» тогда, в 1976 году, благополучно и с хорошей оценкой выполнил задачи боевой службы. И уже перед возвращением домой, после 9-ти месячного похода, я узнал, что у меня родилась дочь Мария. Когда уходил на боевую службу - её ещё не было, а когда возвратился – ей было уже 7 месяцев. И ещё. Находясь в Индийском океане, я также узнал, что мне присвоили воинское звание капитан-лейтенант, наверное, самое красивое звание во всех вооруженных силах. По итогам боевого похода меня наградили орденом «За службу Родине в ВС» 3-ей степени.

Новый командир бригады капитан 2 ранга Затула В.П. встречал нас с боевой службы. А замом комбрига по политической части стал капитан 3 ранга Камчатный В.М.. В аттестации, написанной командиром 175-й БРРК капитаном 2 ранга Затулой В.П. и утвержденной комэском контр-адмиралом Варгановым В.Ф., я был по итогам 1976 года объявлен лучшим старшим помощником командира корабля на соединении. С марта 1977 года я более полугода исполнял обязанности командира корабля, а в октябре того же года был назначен командиром ЭМ «Вдохновенный» в звании капитан-лейтенант. Этим кораблем я командовал более двух лет.

На бригаде, да и на эскадре, к тому времени сложилась хорошая товарищеская обстановка. При несомненном уважении ветеранов к молодым офицерам не было предвзятости и пренебрежительного отношения, а скорее наоборот. Впечатляло строительство и пополнение бригады и эскадры новыми кораблями, замена устаревших кораблей и разумное их совмещение с кораблями новых поколений при выполнении задач боевой службы, боевого дежурства и боевой подготовки. На эскадре и на её кораблях осуществлялась продуманная, грамотная и планомерная кадровая политика, начиная с командования, офицеров штабов и кораблей. Служба была напряженной. Корабли практически всегда были либо в боевом дежурстве (КУГ, ПВО, ПЛО), либо на боевой службе.

В те годы осуществлялись сложные большие переходы новых кораблей для эскадры с Балтики, Севера и Черного моря на Тихоокеанский флот, как северным морским путём, так и южным – вокруг Африки. На мой взгляд, ни на эскадре, ни на ТОФ тогда не была организована система обобщения опыта подготовки и перехода кораблей из мест постройки на Тихоокеанский флот, а также практика освещения или передачи этого опыта. В то же время очень грамотно была организована стажировка вновь сформированных экипажей на однотипных кораблях на Северном флоте. К примеру, почти все офицеры и мичманы, часть матросов с экипажа «Новороссийск» почти целый год стажировались и принимали участие в боевой службе в Средиземном море на ТАВКР «Киев». А часть личного состава «Новороссийска» стажировалась на новых кораблях других проектов на однотипной технике и вооружении.

Эсминец «Вдохновенный» был спланирован к выходу на очередную боевую службу в 1978 году вместе с РКР «Владивосток». И после 6-ти месячного предпоходового ремонта за счет энтузиазма экипажа, молодости офицерского состава и добросовестности заводских рабочих в конце зимы 1978 года наш корабль покинул завод. И почти сразу попал под инспекторскую проверку Министра обороны под руководством маршала Советского Союза Москаленко К.С.

Основными задачами для экипажа в период проверки было выполнение боевых упражнений: «Обнаружение и атака надводного корабля 3-х торпедным залпом» и «Поражение береговых целей артиллерией корабля». Очень убедительно и красиво была выполнена первая задача – торпедная стрельба. Все три торпеды прошли точно под крейсером управления «Адмирал Сенявин», на котором находился маршал Москаленко К.С. с группой инспекторов. Маршал Москаленко после этой стрельбы передал командующему флотом: «Поблагодарите командира корабля». Хочу за этот эпизод в жизни экипажа корабля вспомнить добрым словом флагманских минеров эскадры и бригады капитана 1-го ранга Реутова и капитан-лейтенанта Фламберга В., да и многих других офицеров штаба эскадры, кто принимал участие в подготовке и проведении этого упражнения, особенно штурманов и механиков. Но, конечно, в первую очередь, эту победу сделал экипаж «Вдохновенного».

Боевое упражнение по поражению береговых целей наш корабль тоже выполнил успешно, но с оценкой «хорошо» и лишь из-за того, что мы не учли некоторые моменты при подготовке к стрельбе, хотя хорошо о них знали. Это была большая «наука» для всех, кто принимал участие в этой стрельбе. И все-таки это была «победа» для экипажа и офицеров штаба. Всегда вспоминаю с благодарностью и восхищением грамотность и талант флагманского специалиста эскадры капитана 2-го ранга Леушина Ю.В., слаженые и умелые действия, прежде всего, личного состава БЧ-2 (командир - старший лейтенант Брусиловский), штурманов корабля и личного состава БЧ-5 (командир - старший лейтенант Жильцов В.Б.).

А 30 октября 1978 года ЭМ «Вдохновенный» вышел в море для выполнения очередной боевой задачи. Офицерский состав корабля был действительно молод, но вполне подготовлен. Командиром корабля был я – молодой капитан-лейтенант, командиром БЧ-1 - лейтенант Кушеков, 2-м штурманом - лейтенант Суриков (оба выпускники 1978 года), командиром БЧ-5 - старший лейтенант Жильцов В.Б., командиром БЧ-2 - старший лейтенант Брусиловский, командиром БЧ -3 – старший лейтенант Савицкий М., командиром БЧ-4 - капитан-лейтенант Голохов, начальником РТС - капитан-лейтенант Гревцев, помощником командира по снабжению - старший лейтенант Левишко В.Н. Лишь один старший помощник командира был старшим офицером – это капитан 3 ранга Лысенко И.А., после этой боевой службы ставший командиром «Вдохновенного».

Мы вышли на переход в Индийский океан в составе: ракетный крейсер «Владивосток», эскадренный миноносец «Вдохновенный», МПК – на буксире у нас с целью экономии моторесурса. Командовал РКР «Владивосток» капитан 2-го ранга Балашов Ю.А. Человек очень грамотный. При подходе к Корейским проливам нас настиг шторм 8-9 баллов. Ничего подобного раньше или позднее я не видел и таких последствий не испытывал. Мы пытались прижаться ближе к корейским берегам, и была одна задача – прорваться вперед через тайфун, а не возвратится назад в базу. Хорошо быть молодым, хоть и не совсем опытным, но отчаянным и бесстрашным в 28-29 лет! Потом, с возрастом, становишься осторожным и рассудительным. Что превалирует, узнаёшь позднее. Но и то, и другое в свое время действенно и оправданно. Точно помню, отчаяния я тогда не ощущал, а наоборот, была какая-то непоколебимая уверенность в победе над стихией. Через два дня шторм утих. Наш корабль сохранил все свои морские достоинства.

С прибытием на рейд острова Сокотра нас встречал начальник штаба 8-й эскадры капитан 1 ранга Хронопуло М.Н. Грамотный и совершенно порядочный офицер, будущий командир 8-й ОПЭСК и командующий Черноморским флотом, когда-то служивший артиллеристом на крейсере пр. 68-бис ТОФ. Я редко встречал более порядочного адмирала в своей жизни. Вместе с тем, он умел учить, спрашивать и защищать подчиненного командира, который старался соответствовать этой, на мой взгляд, самой высокой должности в ВМФ. Он тогда понимал, как рискованно было посылать на длительную боевую службу молодого командира с минерским образованием (имею в виду себя), двух штурманов сразу после выпуска из училища и командиров БЧ-2 и БЧ-5 - старших лейтенантов. В то время это касалось не только нашего экипажа, но и других. Эсминцем 56 пр. «Веский» командовал капитан лейтенант Самофал А.А., на БПК «Одаренный» назначили капитан-лейтенанта Александрова А.А.

Ветераны 10-й ОПЭСК контр-адмирал Самофал А.А. (слева) и капитан 1 ранга Островский В.Г. Снимок сделан 26 января 2013 года. А через пол месяца 12 февраля Анатолий Антонович Самофал скончался от инфаркта.

 

И здесь я сделаю отступление от своего повествования. Мне кажется, что в те времена командование 175-й бригады и 10-й эскадры «скупилось» на досрочное присвоение званий, ждали указаний сверху, не проявляя инициативы. То же касалось и награждений. Да, и сами флагманы эскадры страдали от такого подхода. Так, начальник штаба эскадры контр-адмирал Мартынюк Н.И. был в должности девять лет, вице-адмирал Дымов Р.Л. командовал эскадрой семь лет. Я, в общей сложности, старпомом на кораблях был почти девять лет, а досрочно звание капитана 1 ранга получил, командуя уже «Новороссийском» (при штатной должности капитан 1 ранга – контр-адмирал), только по личному приказанию командующего ТОФ адмирала Сидорова В.В. А капитан 1 ранга Затула В.П. прослужил в должности командира 175-й бригады 8 лет (на должности контр-адмирала). И, только вновь назначенный комэск контр-адмирал Чулков Д.К. представил его к давно заслуженному званию, которое он, наконец-то, и получил. Капитан 1 ранга Здесенко Е.Г. откомандовал тремя кораблями новостройки: СКР пр. 1135, БПК пр 1134 Б, ТАРКР «Фрунзе». Поэтому в академию он уже не попал по возрасту, а, следовательно, и в «большие командиры» и адмиралы не вышел. Такой порочный метод - держать надежных, проверенных людей возле себя на эскадре, особенно вначале ее становления, не продвигая их вперед или хотя бы на равноценную другую должность или на учебу, не поощряя наградами и званиями, поломал планы, а иногда, и личную жизнь ни одного достойного офицера эскадры.

Но вспомню еще несколько эпизодов на боевой службе ЭМ «Вдохновенный». Запомнился проход Сингапурского и Малаккского проливов при переходе в Индийский океан из Тихого. В Малаккском, где очень большое судоходство, на левый винт корабля намотался толстый капроновый трос, который дрейфовал в этом районе. По условиям прохода пролива на якорь становиться нельзя. Поэтому водолазы во главе с командиром трюмной группы эсминца ножовкой в течение нескольких часов пилили трос и тем самым спасли честь корабля. Это был поступок!

А при официальном заходе ЭМ «Вдохновенный» в порт Бейра (Мозамбик) мне, как командиру, пришлось принимать необычные решения по преодолению морских стихийных событий, о которых я даже не читал в книгах. Надо сказать, что последние двадцать пять лет ни один советский военный корабль в то время в этот порт не заходил. Никакого старшего опытного начальника у нас на борту не было. Порт Бейра расположен в устье реки, мало судоходной и очень быстрой. Прошел тропический шторм, вода в реке поднялась, а вместе с ее подъемом по реке плыли вырванные с корнем деревья, густой черный ил и многое другое. Море после шторма успокоилось, но река, впадающая в него, приносила много ила, и оно было желтое и заиленное. Я же, решив показать, как мне казалось, военно-морской шик, направился в свою точку стоянки и приема на борт лоцмана для проводки корабля к причалу. Но после шторма вода в реке сильно поднялась, и там была слишком большая скорость течения (6-7 узлов). И когда я глянул на эхолот и увидел отметку глубины 12 метров (при осадке корабля 4,5 м, а на ходу он проседал до 6-7 метров), то холодный пот и вернувшееся благоразумие подсказали мне сначала уменьшить ход, а потом и вовсе стать на якорь. Лоцман по связи сообщил, что входить в устье и швартоваться к причалу можно будет только утром. А мазута (топлива) и котельной воды на корабле оставалось в обрез, если простоять ночь - утром входить в порт будет не на чем. Но, делать было нечего.

Ночью вахтенный офицер доложил, что течением реки корабль сорвало с якоря и несет на отмель. Вводить все котлы и сниматься с якоря для перехода в другое место было рискованно: мало топлива, да и ориентиров почти никаких. Приказал отдать второй якорь. Еще немного протащило, и корабль остановился. То ли хорошо забрали якоря, то ли зацепились за что-то на дне, но нам чертовски повезло. За то короткое время в мыслях пронеслось все, и даже самое худшее. И тут еще поступил доклад механика: «трубки главных холодильников забиваются илом». Быть в такой ситуации мне еще никогда не приходилось. С трудом дождались утра и подхода лоцмана... И новый 1979 год мы встретили в Бейре. Но было здесь больше мук, чем радости отдыха. Через неделю, попрощавшись с Бейрой без особой грусти, скорее наоборот, вышли в море, успешно выполнив задачу делового визита.

В начале января 1980 года мы начали движение в сторону острова Дахлак (остров Эфиопии в Красном море). После этого зашли в Эфиопию. Она тогда воевала с Эритреей, которая хотела стать самостоятельной от той же Эфиопии. Бомбили. Поэтому мы быстро оттуда «выскочили». Затем некоторое время патрулировали в районе Персидского и Оманского заливов. Между Ираном и Ираком тогда тоже шла война. Затем мы снова были на рейде Сокотры. Перед выходом с рейда встретили отряд новых кораблей во главе с ТАВКР «Минск», который шел на ТОФ для 10-й ОПЭСК. Советский авианосец мы видели впервые. Впечатление огромное. На горизонте издалека появляется сначала надстройка, а затем вся большая махина – это «Минск». Во время стоянки на рейде Сокотры, меня вызвал командир отряда перехода командир 10-й ОПЭСК контр-адмирал Варганов В.Ф. Ему уже доложили о наших успехах при выполнении задач боевой службы. Он лестно отозвался о корабле, командире, экипаже. После доклада ему обстановки он предложил мне осмотреть «Минск» в сопровождении командира корабля капитана 1 ранга Гокинаева В.А. Осмотреть удалось немного. Надвигалась ночь. Но увиденное впечатлило.

За 10 месяцев боевой службы поломок и неисправностей материальной части на ЭМ «Вдохновенный» не было. Поэтому своим кораблем мы гордились и были уверены в нём. Возвращаясь с боевой службы, мы зашли в Камрань (Вьетнам). Нашей базы там еще не было. Здесь получили две телеграммы с флота и главного управления кадров ВМФ о зачислении меня в Военно-морскую академию без экзаменов, по результатам боевой службы. Радости не было предела! А при подходе к Стрелку еще пришла весть о присвоении мне воинского звания капитана 3 ранга. Слава Богу, хоть в срок. 22 августа 1980 года стали на якорь в заливе Стрелок. На следующий день корабли «Вдохновенный» и «Владивосток» подвергались проверке в вопросах боеготовности. Выполняли артиллерийские стрельбы по морской цели и зенитные по воздушной цели. «Вдохновенный» отстрелялся хорошо.

По возвращении в базу я представил 11 членов экипажа к наградам. И награды были получены. А всех членов экипажа наградили жетонами «За дальний поход». Хотя, считаю, что в то время надо было уже учредить какую-то награду именно за успешное выполнение задач боевой службы. Дело не в награде, а в памяти и «потомкам в пример». Лично меня никто ни к чему не представлял, а вместо обещанной академии предложили должность старпома на строящемся в Николаеве ТАВКР «Новороссийск». Это был удар ниже пояса. Я не согласился. Попросился в отпуск – домой в Забайкалье к родителям. Сказал, что подумаю – дам ответ. Но когда вернулся из отпуска, приказ главкома ВМФ о моем назначении уже был подписан.

Хочу пояснить свою позицию. Я предчувствовал, что моя служба на «Новороссийске» слишком затянется, что приведет к моему «старению», как командира. В общем, так это и случилось. Я хотел быть командиром авианосца, но не так, как это получилось: 5 лет на «Новороссийске» был старшим помощником, а потом еще 4 года – командиром корабля. И горечь за долгие годы пребывания в этих должностях у меня осталась, потому что все это можно было пройти за 3 – 4 года. Хотя, конечно, годы, проведенные на «Новороссийске», обогатили и закалили, но, вместе с тем, все же и «состарили» меня, как командира и офицера.

Итак, я оказался на ТАВКР «Новороссийск». Будучи допущенным к управлению этим крейсером еще командующим Северным флотом, я выходил на боевую службу в Средиземное море в должности дублера (по просьбе командира «Киева» капитана 1 ранга Пыкова В.П.) и самостоятельно нес командирскую вахту на ходу, естественно стажируясь в первую очередь как старпом. Там получил хорошую практику в организации подготовки и выполнении полётов корабельной авиации с палубы ТАВКР.

 

Построение экипажа по случаю подъема военно-морского флага

на ТАВКР «Новороссийск», 15 августа 1982 года.

 

Заселение экипажа на «Новороссийск» произошло 15 ноября 1981 года (а экипаж начали формировать с осени 1979 года). Почти 5 лет мы были практически ничьи. Экипаж формировался на Северном флоте, на базе 7-й ОПЭСК, штаб которой имел большой опыт после «Киева» и «Минска». Надо отдать должное и высказать большую благодарность командованию флотом, кадровым органам, офицерам штабов и кораблей эскадры за чуткость и внимание, проявленное в период формирования, а затем, и подготовки (стажировки) экипажа нашего корабля. Прежде всего, командующему Северным флотом адмиралу Чернавину В.Н., первому заместителю командующего Северным флотом вице-адмиралу Круглякову В.С. А также командиру 7-й ОПЭСК вице-адмиралу Зубу В.И., начальнику штаба эскадры капитану 1 ранга Кудрявцеву Г.А.и сменившему его капитану 1 ранга Воинову Д.П., начальнику политотдела контр-адмиралу Мудрому Н.В., командирам 170-й бригады ракетных кораблей контр-адмиралам Скворцову Е.А. и Бараннику В.Г., командованию ТАВКР «Киев»: командиру корабля капитану 1 ранга Пыкову В.П., старшему помощнику капитану 2 ранга Ясницкому Г.П., заместителю командира по политической части капитану 2 ранга Пенкину А.А. То же самое можно сказать и о командовании Черноморского флота, где отрабатывались экипажи и строились корабли, предназначенные для Тихоокеанского флота и 10-й ОПЭСК, в частности.

После ходовых и государственных испытаний на Черноморском флоте 14 августа 1982 года ТАВКР «Новороссийск» был принят в состав Военно-морского флота СССР. Было несколько директив с указанием мест дислокации корабля: на Северный флот, что личным составом крейсера воспринималось с восторгом, и на Тихоокеанский флот, что вызывало уныние, особенно офицеров и мичманов, так как, в основном, они были назначены с Северного и Черноморского флотов. С 14 мая по 7 июня 1983 года корабль совершил переход из Севастополя в Североморск, пройдя 6116 миль, где должен был участвовать в учениях и показе генеральному секретарю ЦК КПСС Ю.А. Андропову. Учения состоялись, и корабль выглядел на них достойно. А вот показа не было – Андропов Ю.А. по каким-то причинам не прилетел. 2 - 4 сентября корабль принимал участие в учениях «Магистраль – 83», а с 20 по 25 сентября – в учениях «Океан – 83».

Отмечу, что успешная постройка корабля, досрочная сдача заводских и государственных испытаний не были бы возможны без грамотной и инициативной деятельности главного строителя военных заказов Овдиенко И.Н., старшего строителя и старшего заводской гарантийной команды во время перехода Журенко Г.И., а также председателя государственной комиссии контр-адмирала Старожилова Ф.Т., ведущего военпреда капитана 2 ранга Ферапонтова Л.С. при всемерной поддержке директора Черноморского судостроительного завода Ю.И. Макарова.

19 августа 1983 года мне присвоили воинское звание капитан 2 ранга. А в октябре на корабль прибыл походный штаб от Тихоокеанского флота, вернее от 10-й ОПЭСК, во главе с комэском вице-адмиралом Дымовым Р.Л. С Дымовым Р.Л. мы впервые на корабле встретились в офицерском лифте. Я возвращался из Николаева, куда меня командир отпустил на несколько дней, чтобы побыть с семьей перед переходом корабля на Тихоокеанский флот. Дымов узнав, кто я такой, хмуро и грозно спросил, почему был дома, а не занимаюсь кораблём перед переходом на ТОФ. Я ответил, что корабль к переходу готов.

17 октября 1983 года «Новороссийск» начал переход в залив Стрелок на Тихоокеанский флот, к месту своего постоянного базирования. Провожал нас 1-ый зам. Командующего Северным флотом, бывший комэск 10-ой ОПЭСК, вице- адмирал Кругляков В.С.

На корабле находилась авиагруппа, в состав которой входили 15 пилотов 311-го ОКШАП ВВС ТОФ (командир полка подполковник Чурилов Ю.И.), группа пилотов полковника Васенкова В.В. из 33-го Феодосийского испытательного центра и вертолётная эскадрилья 710-го ОПЛВП ВВС ТОФ. Старшим авиационным начальником на переходе был заместитель командующего ВВС ТОФ по корабельной авиации полковник Иванов П.П., сам прекрасно летавший на самолётах ЯК – 38. Во время перехода 27 октября 1983 года впервые в истории отечественной корабельной авиации полковниками Васенковым В. В. и Ивановым П.П. был выполнен взлет с коротким разбегом на самолете ЯК 38-У. Так начиналась и проходила наша корабельная жизнь и боевая учёба на корабле.

Переход на ТОФ был не простым, особенно в тропических условиях. Больше всего «досталось» личному составу электромеханической боевой части во главе с её командиром капитаном 2 ранга Букиным Г. П. и командирами дивизионов: движения - капитан-лейтенантом Фурсенко А.И., живучести - капитан-лейтенантом Юдиным С.П., электротехнического дивизиона - капитан-лейтенантом Кондрашовым А.В. В Атлантике прошли «золотую точку» 0 широты и 0 долготы, отпраздновали праздник Нептуна, обогнули Африку и вошли в Индийский океан. Новый 1984 год мы встречали на рейде острова Сокотра в Аравийском море, где в то время базировалась 8-я ОПЭСК под командованием воспитанника 10-й ОПЭСК вице-адмирала Громова Ф. Н.

27 февраля 1984 года ТАВКР «Новороссийск» после 4-х месячного перехода и выполнения задач боевой службы отдал якорь в заливе Стрелок. За кормой остались 23 254 морские мили. На этом же рейде нас уже поджидал и ТАВКР «Минск». Отныне, на долгие годы для этих кораблей, которым не нашлось места у причала, залив Стрелок стал постоянным местом базирования, «родным домом» и местом редких дней радости и нередких дней огорчения. Встречал нас первый заместитель командующего Тихоокеанским флотом вице-адмирал Ясаков Н.Я.

Хочу с большой благодарностью вспомнить офицеров первого экипажа «Новороссийска», где мне довелось быть старшим помощником командира корабля. На их долю выпала непосредственная и самая ответственная задача: создать из заводского заказа № 103 с коллективом военнослужащих моряков и морских авиаторов - тяжелый авианосный (на корабельной доске он так и назван «тяжёлый авианосный») крейсер «Новороссийск» с хорошо подобранным экипажем и подготовленным к решению всех свойственных ему задач.

 

Офицерский состав первого экипажа ТАВКР «Новороссийск».

 

Командир корабль - капитан 1 ранга Черных Б.П.

Заместитель командира корабля по политической части - капитан 2 ранга Соколов Р.С.

Заместитель командира корабля по авиации - полковник Литвинов Ю.И.

Помощник командира корабля - капитан-лейтенант Васильев А.В.

Помощник командира корабля по снабжению - капитан-лейтенант ЧурсинВ.Н.

Секретарь парткома - капитан-лейтенант Голубков Е.Н.

Секретарь комитета ВЛКСМ - старший лейтенант Зиборов В.К.

Командир штурманской БЧ - старший лейтенант Иванов В.Н.

Командир ракетно-артиллеристской БЧ - капитан 3 ранга Башан А.Д.

Командир минно-торпедной БЧ – капитан-лейтенант Романов Ю.Н.

Командир БЧ связи - капитан 3 ранга Исенко С.Н.

Командир электромеханической БЧ - капитан 2 ранга Букин Г.П.

Командир авиационной БЧ - майор Сердцев В.С. (в последствие майор Автухов А.).

Командир радиотехнической БЧ - капитан-лейтенант Онищук В.Н. (в последствие капитан 3 ранга Мирошниченко Ю.И.).

Начальник медицинской службы капитан Шаферов В.Н.

Начальник химической службы – старший лейтенант Гончаренко И.К.

Начальник финансовой службы – старший лейтенант Вотев С.К.

За отличия при создании, проведении испытаний и сдачи ТАВКР «Новороссийск» 13 офицеров, мичманов и старшин были награждены орденами и медалями СССР. Командир был награждён орденом «Октябрьской революции», СПК, заместитель командира корабля по полит. части, командир штурманской БЧ – орденом «Красной звезды», остальные другими боевыми наградами. Экипаж в целом получил от командира корабля: «Благодарю за службу!». Лично я считаю, наград достойны были все, кто участвовал в новостройке и переходе на ТОФ, но высшее начальство распорядилось иначе. А ведь многие новороссийцы в период «формирования и освоения» прослужили на корабле с1979 по 1984 годы. Почти пять лет, не имея квартир и должных условий жизни для своих семей. А восемь офицеров и мичманов прослужили на «Новороссийске» более двенадцати лет. Хочу их назвать отдельно. Это (звания даю на 1993 год): капитаны 2 ранга Максимчук А.Р., Свиридов С.В., Зиборов В.К., капитан 3 ранга Вотев С.К., майор Войтов А.П., старшие мичманы Гавриленя Л.В., Поюда В.В. и Гудошников С.В. Страна и её руководители гордились созданием новых боевых кораблей, но надо было больше гордиться, прежде всего, людьми, которые проектировали, строили и осваивали эти корабли, и воздавать им по заслугам.

Итак, ТАВКР «Новороссийск» прибыл на Тихоокеанский флот в состав 175-й бригады ракетных кораблей 10-й ОПЭСК. Радости это доставило не многим, особенно офицерам и мичманам, так как подавляющее большинство из них были «западники» и рвались обратно на свои флоты или в органы центрального подчинения (что многие потом, правдами и неправдами, осуществили). Даже то, что «Минску» и «Новороссийску» целенаправленно выделили отдельные дома с не плохими квартирами, радовало, пожалуй, тех, кто ранее служил здесь или захотел остаться. В основном, это были молодые офицеры и мичманы. Поселок Тихоокеанский («Тихас»), где были эти квартиры, находился километрах в пяти от причалов эскадры. Для того, чтобы добраться до рейда от причалов «Минску», «Новороссийску» и атомному крейсеру «Фрунзе» были приданы ПСК (пассажирские катера китайской постройки 50-х годов), которые ходили на рейд 2 – 3 раза в сутки, в основном, для перевозки офицеров и мичманов. Личный состав срочной службы на берег практически не сходил, так как днем в поселке заняться было нечем, а остаться на ночь негде. «Коломбина» (крытая машина для доставки офицеров и мичманов) ходила из «Тихаса» на пирс также 1-3 раза в сутки. Туда набивалось «народа» столько, сколько она могла вместить и даже больше. Зимой катера практически не ходили. Лёд! И офицеры нашего корабля выбирались на берег, как придется: по льду на берег бухты Руднева, либо на ледоколе или на буксирах, которые очень редко и неохотно подходили к нам, а там, на попутках до Тихаса.

Вот так началась наша реальная жизнь прибывшего на Тихоокеанский флот нового авианосца. И снова замечу. Как мне сегодня кажется, что даже при всей этой бытовой неустроенности у командования эскадры и флота тогда не было достаточных и настойчивых действий, чтобы наладить нормальные условия для жизни экипажей наших кораблей в системе: «корабль – пирс – Тихас – семья». Да и сами экипажи терпели все это, считая, что так и надо.

После перехода корабля на Тихоокеанский флот я написал рапорт на очное обучение в ВМА им. А.А.Гречко. Но командир корабля Б.П. Черных уходил в Москву в управление боевой подготовки ВМФ. Ему было всего 43 года. Но отсутствие академического образования (как и у других командиров кораблей) не давало ему каких-либо приличных перспектив в службе, и ничего хорошего ему ни на ТОФе, ни в ВМФ не предложили. А зря. Это был настоящий моряк, грамотный и опытный офицер, прошедший службу на торпедных катерах, эсминце, а также командиром БПК 1134А и ТАВКР «Новороссийск». Готовый командир соединения. На нынешнем российском флоте вряд ли найдётся хоть один командующий с таким прохождением службы. Его можно было назначать и с одновременным заочным обучением в ВМА. Примеров тому было много – Ф.Н. Громов, будущий ГК ВМФ, вице-адмирал Сергеев В.Н., командир 8-й ОПЭСК, и другие.

А мне в связи с уходом Черныха Б.П. вместо академии предложили должность командира «Минска» или «Новороссийска». Однако, я решительно отказался, твёрдо заявив, что в командиры без академии не пойду, а соглашусь с назначением только после окончания академии. В крайнем случае – после поступления на заочное отделение ВМА и только на «Новороссийск». У командования флотом и эскадры выбора большого не было. На авианосцы шли неохотно офицеры всех категорий, имея в виду «вечную» стоянку на рейде, редкие сходы на берег к семье.

Комбриг контр-адмирал Затула В.П. в то время был уже назначен начальником отдела УБП ВМФ и убыл в Москву. Надо сказать, что это был профессионал высшей категории. И ещё у него было редко встречающееся качество среди руководителей такого ранга: он никогда не грубил подчиненным. Был тактичным и выдержанным, чем снискал большое уважение, прежде всего, среди командиров кораблей и офицеров штаба. А уж как доставалось ему, наверное, знает только он сам.

Командиром бригады после Затулы В.П. был назначен капитан 1 ранга Дарнопых В.И., начальником штаба - капитан 1 ранга Еловский В.Ф., а затем капитан 2 ранга – Симкин А.М, заместителем командира бригады по политической части был капитан 2 ранга Шрамко Ж.С., а затем - капитан 2 ранга Островский В.Г. Неплохо были подобраны и флагманские специалисты бригады, имевшие опыт служебной деятельности на ТАВКР «Минск» и эсминцах 956 проекта.

 

На снимке (слева направо): контр-адмирал Темерев Н.И., вице-адмирал Литвиненко Е.Я., капитаны 1 ранга Островский В.Г, Баранов А.С. и Крайнов Е.В.

 

Эскадрой командовал вице-адмирал Дымов Р.Л. Начальником штаба эскадры был контр-адмирал Мартынюк Н.И. (уже 8-ой год, после ухода Мартынюка Н.И. в штаб ТОФ вместо него был назначен капитан 1 ранга Печкорин А.Д.), заместителем командира эскадры был контр-адмирал Макаренко В.А., (затем - контр-адмирал Самсон В.), начальником политического отдела эскадры - капитан 1 ранга Чухраев Э.М.

В мае-июне1984 года мне все же был предоставлен академический отпуск для подготовки и сдачи экзаменов в ВМА им. А.А.Гречко, куда я 26 июля был зачислен на заочное отделение командного факультета. Выездная приемная комиссия работала в ТОВВМУ им. С.О. Макарова. И, чтобы не возвращаться к этому, скажу, что академию я закончил 17 сентября 1987 года, что во многом и определило мою дальнейшую службу.

А в ноябре 1984 года я был назначен командиром «Новороссийска» и начался новый этап в моей служебной карьере. Старшего помощника командира вместо меня долго никого не назначали, кто-то не подходил, кто-то не хотел. Обязанности СПК исполнял командир БЧ-3 Романов Ю.Н. И только в августе 1985 года старпомом был назначен командир эскадренного миноносца с Камчатки капитан 3 ранга Островский Д.Д.

В августе 1984 года заместитель командира корабля по политической части - капитан 2 ранга Соколов Р.С. убыл к новому месту службы в Киевское ВВПУ. Лучшего политработника и боевого товарища такого корабля я больше в своей службе не встречал. Лично он в моем становлении и подготовке к более высоким командным должностям сделал очень многое. Вместо него был назначен капитан 3 ранга Рассказов С.А., который прослужил на корабле до августа 1986 года и за этот период также не мало сделал для становления экипажа корабля. В августе 1986 года он был назначен заместителем командира 173-й бригады противолодочных кораблей на Камчатку. В последствие он стал заместителем командующего ТОФ по воспитательной работе, получил воинское звание контр-адмирала. 6 августа 1986 года заместителем командира корабля по политической части назначили капитана 3 ранга Евланчика Сергея Михайловича, при котором я и закончил свою долгую службу на ТАВКР «Новороссийск» в должности СПК и командира. Трудных 9 лет, как для меня, так и для моей семьи – жены Натальи Васильевны, дочери Марии, сына Романа, которые переезжали вслед за мной из Тихоокеанска в Североморск и Николаев, затем в Севастополь и вновь в Тихас. А за 40 лет и 10 месяцев календарной службы мы сменили 9 городов и 19 квартир.

В нашей книге о боевой работе ТАВКР «Новороссийск» рассказано много. Но я, как его командир, все же хочу еще раз вспомнить основные вехи его напряженной жизни в те годы. В 1984 году наш корабль участвовал в двух поисковых противолодочных операциях, в 1985 году он был на большом КШУ ТОФ в составе оперативного соединения под флагом командира 10-й ОПЭСК вице-адмирала Дымова Р.Л. В 1985 году КУГ (ТАВКР «Новороссийск», ЭМ «Осмотрительный» и СКР «Рьяный») завоевала приз ГК ВМФ СССР по противовоздушной подготовке. С 20 по 29 августа 1985 года корабль успешно выполнил задачи поисковой противолодочной операции в Охотском море в районе Курильской гряды. 2 декабря 1985 года решением Военного Совета ВМФ ТАВКР «Новороссийск» объявлен лучшим кораблём ВМФ СССР. 20 февраля 1986 года командир ТАВКР «Новороссийск» получил воинское звание капитан 1 ранга (досрочно) и был избран делегатом 27 съезда КПСС, который проходил в Москве с 25 февраля по 6 марта 1986 года. В 1987 году «Новороссийск» завоевал Приз ГК ВМФ СССР по ракетной подготовке. В 1988 году наш крейсер в составе отряда кораблей, совместно с БПК «Адмирал Захаров» и ЭМ «Боевой» под флагом командующего ТОФ адмирала Хватова Г. А. принимал участие в совместных советско-северокорейских военно-морских учениях и посетил с официальным визитом п. Вонсан (КНДР). Командир крейсера в числе других офицеров был награжден корейским «Орденом Дружбы». За время службы ТАВКР «Новороссийск» в составе ВМФ СССР с палубы корабля выполнено 1900 полётов самолётами и 2300 полётов вертолётами.

А моя служба на 10-й ОПЭСК продолжалась. Летом 1987 года контр-адмирал Дарнопых В.Н. должен был уходить в Москву начальником ПВО ВМФ. Должность комбрига, однако, уже сделали «полковничьей». И когда ее предложили мне, то первым желанием было отказаться. Но, поостыв, подумал, что еще успею это сделать. И потом я решил, что уж лучше уходить с кораблей на берег в должности комбрига, чем командира корабля. Так и случилось, 9 октября 1988 года меня назначели командиром 175-й БРРК. А 4 октября мне исполнилось 40 лет, возраст почти запредельный для этой должности по тому времени. Еще раз подчеркну – «вот что такое новостройка»!

Итак, мое назначение состоялось. Командиром «Новороссийска» стал капитан 2 ранга Островский Д.Д., старшим помощником капитан 3 ранга Максимчук А. О. Практически дела и должность было передавать просто, так как обстановку на корабле Дмитрий Дмитриевич Островский знал хорошо. Расставшись с экипажем и кораблем, после девяти лет непрерывной и нелегкой службы, я убыл в штаб бригады, который размещался на одном из ЭМ 956 проекта. Особых «слез» при прощании не проливал, так как знал, что «Новороссийск» и «Минск» - это мой «крест», пока я буду служить на бригаде и в 10-й ОПЭСК. После представления командиру эскадры вице-адмиралу Дымову Р.Л., его заместителям, флагманским специалистам штаба эскадры, я отправился принимать должность и знакомиться с «новым хозяйством».

Начальником штаба бригады был Симкин А.М., заместителем командира по политчасти Островский В.Г. В это время была введена еще должность зам командира бригады. На нее по достоинству был назначен опытный командир крейсера управления «Адмирал Сенявин» капитан 1 ранга Ковальчук Л.М., только что закончивший академию. Это был прекрасный командир и «служака». Назову лишь некоторых флагманских специалистов и офицеров штаба бригады: флагманский штурман капитан 3 ранга Соловьев А.П. (очень грамотный штурман); флагманский ракетно-артиллерийский специалист капитан 2 ранга Мальцев; помощник Мальцева старший лейтенант Носатов А.М., (в последствие перешедший на командные должности, ныне он возглавляет штаб Черноморского флота); флагманский специалист минно-торпедной службы капитан 3 ранга Новак К.В.; начальник электромеханической службы бригады – в начале капитан 2 ранга Букреев, затем капитан 2 ранга Митраков И., начальник ПВО капитан 3 ранга Поляков А.Ю.

Конечно, деятельность командира такой бригады, наверное, самой крупной в ВМФ СССР, совершенно несоразмерна с деятельностью командира корабля, пусть даже авианосца. Помимо выполнения задач боевой подготовки, участия во всех флотских учениях, выполнения боевых задач (боевая служба, боевое дежурство, конвоирование гражданских судов в Персидском заливе) корабли 175-й бригады принимали участие в выполнении боевых упражнений на приз ГК ВМФ, поисковых противолодочных операциях, парадах и визитах, и так далее. Бригада также выполняла очень непростую и в то же время нужную задачу по формированию экипажей новостроящихся кораблей. В основном, это были ЭМ 956 проекта, а затем и ТАВКР.

Не буду подробно описывать, чем я занимался как командир бригады. Но именно тогда я уловил, как мне кажется, неправильную трактовку корабельных курсов боевой подготовки кораблей. А именно: командир соединения должен лично принимать курсовые задачи у кораблей и одиночные, и совместные. Он должен быть руководителем всех зачетных боевых упражнений и стрельб. Это очень связывало комбрига, не давая ему никакой инициативы. А вот заместителю командира бригады или начальнику штаба это разрешалось только в крайнем случае. Вот отсюда зачастую и страдало качество выполнения этих самых задач. Хорошо, если командир корабля был опытный, хорошо подготовленный. А в то время большого строительства кораблей и частой сменяемости командиров, это было непросто.

За время исполнения мною должности командира 175-й бригады ее корабли и сама бригада получили приз ГК ВМФ по артиллерийской подготовке, выполненный двумя ЭМ под моим руководством. Успешно выполнил боевое упражнение по ПВО ЭМ «Быстрый» (командир капитан 2 ранга Крайнов А.В.) одиночным кораблем по трем ракето-мишеням. В этот период корабли бригады участвовали в различных крупных учениях, выполнили большое количество боевых задач, учебно-боевых упражнений и стрельб. Штаб эскадры размещался на ТАРКР «Фрунзе». Освоение этого корабля, постоянная борьба за его боевую готовность также отнимала у командира бригады не мало времени.

В декабре 1988 года вице-адмирал Дымов Р.Л. заканчивал службу на 10-й ОПЭСК. Конечно, ему хотелось завершить службу не на эскадре, а на одном из флотов, но судьба распорядилась иначе. И его назначили начальником АС и ПСС ВМФ. Потенциал у него был еще большой. Опыт, любовь и служение кораблям, морю в нем было всегда. Хорошие знания, желание постичь новое на флоте в нем преобладали. Отношения у нас с ним сложились хорошие, но своеобразные. Ему хотелось, чтобы я в полном смысле «не вылезал» с кораблей, что я и делал. Но он и сам был «моряк до самых костей», и я до сих пор питаю огромное уважение к его компетенции, грамотности и знанию дела, которым он занимался. Считаю, что он был одним из грамотнейших командиров эскадры моего времени.

Некоторое время обязанности комэска исполнял начальник штаба контр-адмирал Печкорин А.Д. Порядочный адмирал, с неплохим прохождением службы. Тактичный. Однако Печкорина А.Д. командиром эскадры не назначили. Почему? - не берусь судить. В декабре 1988 года командиром 10-й ОПЭСК был назначен контр-адмирал Хмельнов И.Н., с должности начальника штаба 7-й ОПЭСК СФ. Начальником штаба эскадры стал капитан 1 ранга Клименок А.М. Человек с неплохими штабными способностями, но у него нередко сложно складывались отношения с людьми.

С приходом Хмельнова И.Н. произошли большие изменения в управлении эскадрой, в кадровой политике, в отношении к людям. Прежде всего, к командному составу и офицерам штабов. Менялись в лучшую сторону и взаимоотношения с командованием ТОФ, начальниками управлений и служб флота. Появилась определенная методика в работе штаба эскадры. Мне особенно понравилось доверие нового комэска командирам соединений, кораблей, офицерам штабов. Прекратилось постоянное дергание комбригов и командиров. Лично мне импонировало доверие к моей самостоятельности и компетенции, особенно в отношении авианосных кораблей и ТАРКР «Фрунзе».

Вместо убывшего первым заместителем начальника политуправления ТОФ капитана 1 ранга Чухраева Э.М., начальником политотдела эскадры был назначен мой «старый знакомый» еще по лейтенантской службе на ЭМ «Бесшумный» капитан 1 ранга Образцов В.В. Конечно, ему было не просто организовать работу политотдела после такого сильного, опытного и, я бы сказал, по справедливости жесткого руководителя, как Чухраев Э.М. С удовлетворением хочу заметить, что Эдуард Максимович всегда поддерживал меня, как в пору моего начального командирского становления, так и командира корабля и комбрига, а также и в моей дальнейшей службе, вплоть до 1992 года, моего убытия в ВАГШ и его увольнения в запас в силу сложившихся обстоятельств. С «его легкой руки» моего старшего наставника это позволило нам с ним оставаться офицерами советской системы, активно взаимодействующими и понимающими происходящее уже после распада СССР и ВМФ Советского Союза.

Э.М Чухраев оставил достойное семейное наследие на 10-й ОПЭСК. Его сын капитан 1 ранга Руслан Чухраев успешно командовал одним из лучших миноносцев 956 проекта, и впоследствии служил в должности оперативного дежурного ВМФ. Да и сам Эдуард Максимович достиг многого, будучи первым заместителем начальника политуправления ТОФ. А после увольнения в запас он долгое время успешно трудился в сфере высшей учебной и научной школы ДВГУ Владивостока, затем в Московском университете управления и сервиса. Да и теперь он - генератор не только идей, но и написаний статей и книг о прошлом, настоящем и будущем Военно-морского флота. Человек, поражающий своим оптимизмом, жизнелюбием и верой в возрождение России и его ВМФ.

 

Флотская династия: контр-адмирал Чухраев Э.М., капитан 1 ранга Чухраев Р.Э. 2010 год.

 

Мне довелось быть последним командиром 175-й бригады ракетных кораблей. В 1990 году было принято решение о формировании 36-й дивизии ракетных кораблей на базе 175-й бригады. Практически в том же корабельном составе: 2 ТАВКР («Новороссийск» и «Минск»); ТАРКР «Фрунзе»; 2 РКР («Варяг» 58 проекта, позднее «Варяг» 1164 проекта, бывший «Червона Украина» и РКР «Владивосток»); 6 ЭМ проекта 956; дивизион судов обеспечения (3 МДК и 3 ПСК).

Летом 1990 года после беседы с командиром эскадры и командующим флотом меня направили в Москву, в соответствующий отдел ЦК КПСС. Не скрою, волнение было – но всё обошлось хорошо. Руководству представлял меня контр-адмирал Камчатный В.М., уже работавший в то время в этом отделе, бывший заместитель командира нашей 175-й бригады по политчасти. Невольно поверишь – мир тесен. Так я был назначен первым командиром 36-й дивизии ракетных кораблей 10-й ОПЭСК Тихоокеанского флота. Это была одна из самых крупных дивизий в ВМФ СССР. Командование дивизии практически было сформировано заново: заместитель командира дивизии капитан 1 ранга Ковальчук Л.М., затем капитан 1 ранга Высоцкий В.С., начальник штаба капитан 1 ранга Котов Е.Н., заместитель начальника штаба капитан 2 ранга Пепеляев В.В., начальник политического отдела капитан 2 ранга Островский В.Г. Офицеры штаба практически в том же составе, что и на бригаде, были переназначены в штаб дивизии. Естественно выросла их штатная категория и престиж. Штабу дивизии предстояло в короткие сроки переработать документы, начиная с «Положения о дивизии», обязанностей должностных лиц. Но, конечно, задач боевой и технической готовности, боевой подготовки с нас по-прежнему никто не снимал.

Хочу особо вспомнить командиров кораблей нашей дивизии. Возможно, я в чем-то ошибаюсь, но в моей памяти командирами кораблей на тот период были:

ТАВКР «Минск» - капитаны 1 ранга Высоцкий В.С., Михеев Н.А., Назаров

А.Н.;

ТАВКР «Новороссийск» - капитан 1 ранга Валишин М.М.;

ТАРКР «Фрунзе»- капитаны 2 ранга Овчинников Н.А., Добрышев Е.Н.;

ГРКР «Варяг» («Червона Украина») - капитан 2 ранга Липинский А.Н., капитан

1 ранга Тимошинов,

Эсминцев: капитаны 2 ранга Тарасов В.Н. («Осмотрительный»), Романов Ю.Н.,

(«Боевой»), Волк М.Ю., Попов А. («Стойкий»), Крайнов А.В. («Быстрый»),

Самсонов Н.И. («Бурный»), Стражков В.Ю. («Безбоязненный»).

Но наступали суровые времена перемен в жизни не только флота, но и самого государства – СССР. Тяжело решались вопросы ремонта наших авианосцев. Появились проблемы и с ТАРКР «Фрунзе» (с 1992 года «Адмирал Лазарев»), особенно в эксплуатации атомной энергетической установки. Сказывалось отсутствие судоремонтной базы для кораблей подобного типа. В этот период остальные корабли дивизии планомерно выполняли свои боевые задачи. Но уходили последние опытные командиры. Командир ТАВКР «Минск» капитан 1 ранга Поляков Ю.М. был назначен и убыл командовать бригадой надводных кораблей в 17-ю ОПЭСК в Камрань. Командир ТАВКР «Новороссийск» капитан 1 ранга Островский Д.Д. убыл в военно-морскую академию. На «Варяге» и миноносцах командиры обновились полностью к тому времени, когда была сформирована 36-я дивизия.

В связи с этим вспоминается один острый для меня эпизод. Летом 1991 года прошёл тайфун, образовался «глаз бури», нужно было успеть до смены и усиления ветров поставить корабли, находящиеся на рейде, к причалу. Командир дивизии и штаб находились на ЭМ «Быстрый». Штаб эскадры – на «Фрунзе». ЭМ «Боевой» командовал капитан 2 ранга Романов Ю.Н., его я знал хорошо: в прошлом один из лучших вахтенных офицеров, прошедший новостройку в должности командира БЧ -3 и врио СПК «Новороссийск», был СПК «Боевого» в период новостройки и на переходе с Балтики на Тихоокеанский флот. В общем, это был вполне подготовленный командир, к тому времени уже не раз самостоятельно выполнявший боевые задачи в море.

Я отдал ему приказание сниматься с якоря и становиться к причалу, оговорив, что командирский катер в готовности, и в случае осложнения обстановки я перейду к нему для оказания помощи. Но тут вмешался начальник штаба эскадры Клименок А.М., заявил Романову Ю.Н. (а не мне), что не уверен в командире и запрещает ему самостоятельную швартовку. Тут взыграло моё самолюбие. Объявив Романову: «Дивизией командую я», повторил ему приказание на швартовку «Боевого». Командир успешно ошвартовал корабль.

Однако, этим дело не кончилось. Начальник политотдела эскадры Образцов В.В. порекомендовал Клименку А.М. написать на меня заявление в парткомиссию, что тот и сделал. Естественно меня это зацепило, хотя, может быть, и был не совсем прав в своих действиях. Тем более, ранее я не имел партийных взысканий и был примерным коммунистом. Но на парткомиссию я так и не попал: вскоре КПСС перестала существовать. Между прочим, в своей практике я никогда не жаловался начальникам на своих подчиненных, до сих пор считаю это последним делом, всю ответственность старался брать на себя, особенно, если это касалось не личной, а служебной деятельности.

И, наверное, последнее - самое памятное, хотя и не самое славное событие в жизни первого командира 36-й дивизии ракетных кораблей. Зима 1991 – 1992 годов. Законвертированные «Новороссийск» и «Минск» стояли на рейде залива Стрелок, а точнее в бухте Чажма этого залива, между островом Путятин и 30-м СРЗ. Экипажи были сокращены на 60 – 70 %. На «Минске» все средства электроснабжения вышли из строя, «выбит» моторесурс. На корабли поставили береговые аварийные электрические станции «ДЭС – 500». Электроэнергии едва хватало на освещение (и то не всего корабля), обогрев нескольких кубриков и кают и на один из камбузов. Зима. Приморский морской пронизывающий холодный ветер. Командир «Минска» капитан 2 ранга Назаров Н. несколько подрастерялся. И практически 4 месяца рейдовой стоянки мне пришлось находиться на этом корабле.

Не описывая подробно, скажу, что ничего сложнее и тяжелее в моей службе ни до, ни после этого никогда не было. Кто только не был на корабле для подбадривания: от командующего Тихоокеанским флотом адмирала Хватова Г.А. до комэска и офицеров техупра. Ждали улучшения погоды, чтобы поставить корабль в Дальзавод. И вот, после стольких месяцев героической (не побоюсь этого слова) стоянки, весной 1992 года наступило, наконец, затишье. Я принял решение лично заводить корабль в бухту Золотой Рог в Дальзавод. Проинструктировал командиров буксиров, командира и экипаж корабля. Снялись с якоря, мощности дизеля ДС – 500 едва хватало на управление рулём, на навигационные средства электроэнергии уже не хватало. При подходе к Золотому Рогу внезапно сплошной стеной встал туман. С КП флота лично начальник штаба вице-адмирал Колабин В.И. скомандовал: «По метеоусловиям вход в бухту и швартовку корабля запрещаю». Но можно представить и моё состояние. Мне казалось, что это последний шанс: ДС – 500 на последнем издыхании, дизтопливо на исходе и неизвестно, что будет с погодой через час – два. Доложил Колабину В.И.: «Командир дивизии. За манёвр отвечаю я» и продолжил движение к причалу Дальзавода. На счастье, после входа в Золотой Рог уже при подходе к месту швартовки туман рассеялся, и мы благополучно ошвартовались. Наверное, это была самая большая, или одна из больших удач в моей командирской жизни. В это время врио командующего ТОФ был первый заместитель командующего вице-адмирал Балтин Э.Д., который тоже наблюдал эту «операцию флота». Он был знатный моряк, подводник, Герой Советского Союза. После окончания швартовки, он сам вышел на связь и объявил мне: «Молодец. Объявляю тебе благодарность». Для меня, да и для экипажей корабля и буксиров, это дорогого стоило. Главное, если ничего сам не можешь сделать в сложный ответственный момент – не мешай. И ещё, надо уметь брать ответственность на себя, при этом доверяя своим подчинённым.

Была весна 1992 года. Командир 10-й эскадры контр-адмирал Хмельнов И.Н. вызвал меня на ТАРКР «Фрунзе». Там же находился командующий Тихоокеанским флотом адмирал Хватов Г.А. Я доложил обстановку с учетом состояния и перспектив по «Минску» и «Новороссийску». И тут комэск, видимо заранее обговорив с комфлотом, предложил мне поступать в Академию Генерального штаба РФ. На тот момент мне шел 43-й год, я капитан 1 ранга, по годам это был последний срок для поступления в академию. Об этом я думал и раньше. Взвесив всё, доложил, что капитаном 1 ранга в академию идти нет смысла, окончу к 46-ти годам. Ещё 4-е года и на пенсию. Комэск, подумав, попросил меня выйти. О чём они говорили с Хватовым Г.А., не знаю, но через некоторое время мне приказали зайти. Практически, ничего не сказав, комэск приказал мне готовиться и убывать в отпуск. Посоветовавшись с женой - Натальей Васильевной решили, что надо уходить с дивизии. Дети подрастают, учиться нужно им в городе. Согласился на учёбу в академии. Находясь в отпуске, в родном «Тихасе», ни на что не рассчитывая, получил весть, что 7 июля 1992 года мне присвоено воинское звание контр-адмирал. Спасибо Игорю Николаевичу Хмельнову. Я знаю, как скуп на звания был адмирал Хватов, но и ему я благодарен.

Уже в адмиральском звании, находясь в отпуске, как и обещал командиру эскадры, вывел из ПД – 41 ТАВКР «Новороссийск» и завёл «Минск» для конвертовки в присутствии вновь назначенных командиров этих кораблей и заместителя командира дивизии капитана 1 ранга Высоцкого В.С. Это была передача опыта и обучение. Особых прощаний с дивизией и эскадрой не было. Все обошлось телеграммой. Присвоение звания засчитали мне подарком и наградой за 21 год службы на 10-й ОПЭСК. Наверное, это и правильно.

P.S. После окончания академии Генерального штаба мне предлагали должности заместителя командующего Камчатской флотилии и командира 7-й ОПЭСК. Я отказался. Но во время беседы с ГК ВМФ адмиралом Громовым Ф.Н. я попросился на должность начальника штаба Приморской флотилии разнородных сил, куда и был назначен. Затем я получил должность командующего Приморской флотилии разнородных сил, воинское звание вице-адмирала, почетное звание «Заслуженный военный специалист». И все эти 7, 5 лет вместе со мной по-прежнему была и 10-я ОПЭСК и то, что от неё осталось, так как после ее расформирования принял в состав флотилии 36-ю дивизию надводных кораблей во главе с капитаном 1 ранга Пепеляевым В.В. От должности начальника штаба ТОФ я отказался по состоянию здоровья. И в 2002 – 2007 годах руководил родным ТОВМИ им. Макарова С.О. Три года подряд институт был лучшим среди ВВМУЗов. В этот период я был награждён Орденом Почёта, защитил кандидатскую диссертацию. Горжусь, что в разное время в период службы был награжден золотыми именными часами двумя Президентами России Ельциным Б.Н. и Путиным В.В.

Вице-адмирал Литвиненко Е.Я. встречает Президента России В.В. Путина. 2001 год.

 

По состоянию здоровья в октябре 2007 года я был уволен в запас. Затем работал в ТОВМИ в должности профессора и научного сотрудника вплоть до июня 2011 года, когда переехал жить в Москву. Жена – Наталья Васильевна, вместе более 40 лет. Дочь Мария – экономист, живёт и работает в Москве. Сын Роман – финансист, живёт и работает во Владивостоке. Внуки (особая гордость) – Алёша – в Москве, Вероника и Тимур – во Владивостоке. Сам сейчас в Москве. Но душа моя и жизнь - на Тихом океане.

Р.S.S. Не верю, что всего в жизни человек достигает сам, без чьей-либо помощи. Поэтому спасибо моим командирам и наставникам: капитанам 1 ранга Литвинову В.А., Захарову Ю.Г. и Черных Б.П., адмиралам Захарову Ф.Ф., Затуле В.П., Дымову Р.Л., Круглякову Н.Я., Мартынюку Н.И., Хмельнову И.Н., Сидорову В.В., Хватову Г.А., Ясакову Н.Я., Хронопуло М.Н., Захаренко М.Г., Фёдорову В.Д., Зуб В.И., Скворцову Е.А., Чухраеву Э.М., Мудрому Н.В., Самофалу А.А., полковнику Литвинову Ю.И. и многим другим адмиралам, офицерам и нижним чинам, кто верил в меня и помогал в службе, а порой и в жизни. Честь имею!

Морская авиация – моя судьба. Воспоминания первого заместителя командующего ВВС ТОФ (1981-1987) генерал-майора Ивкина Ивана Ивановича. Еще до прихода на флот ТАВКР «Минск» командование авиации ТОФ активно готовилось к встрече корабля. В авиации ТОФ была введена новая должность - заместителя командующего ВВС ТОФ по корабельной авиации. Были приняты меры по укомплектованию 311-го корабельного штурмового полка до полного штата. На аэродроме Пристань были построены две специальные площадки для отработки взлета и посадки по вертикали и подготовки летчиков к полетам с палубы корабля. 311-й ОКШАП комплектовался за счет истребительных полков Дальневосточного военного округа. При отборе летчиков учитывалось личное согласие, большой опыт летной работы, наличие 1 класса или летающих по уровню 1 класса. Всего было отобрано 25 летчиков. Из них - трое не смогли освоить взлет и посадку по-вертолетному и были откомандированы в свои части.

Ивкин Иван Иванович, генерал-майор.

По результатам этих полетов мы обратились к руководству флота с просьбой разрешить испытательные полеты с палубы корабля при нахождении его на боевой службе. Понимание необходимости иметь на корабле надежный боевой самолет позволило командиру 175-й бригады ракетных кораблей капитану 1ранга Затуле В.П. взять на себя ответственность разрешить испытательные полеты на крейсере «Минск» при решении им задач боевой службы в Южно-Китайском море. В 1980 году такая боевая служба состоялась. Лично мне довелось участвовать в ней.

По плану подготовки на боевую службу в авиации флота был сформирован походный штаб, который занимался вопросами подготовки личного состава и авиационной техники. Анализируя опыт полетов на ТАВКР «Минск» при переходе его из Севастополя на Дальний Восток в зоне высоких температур и влажности остро встал вопрос надежности запуска подъемных двигателей (ПД) и увеличения их мощности. В декабре 1979 года начались полеты 311-го полка с палубы корабля. Экипажи 710-го полка имели большой опыт полетов с палубы кораблей одиночного базирования, но в таких полетах не участвовали. В этот же период проводились испытательные полеты по программе представленной представителями ОКБ МАП. Отрабатывался взлет с короткого разбега (ВКР). По этой программе было выполнено 20 полетов. Казалось бы, найден выход из создавшегося положения с ПД.

Однако 27 декабря 1979 года в Уссурийском заливе при выполнении очередного испытательного полета произошла авария самолета ЯК-38У пилотируемого летчиками- испытателями М.Дексбах и О.Кононенко. При сходе самолета с палубы корабля сопла ПД в вертикальное положение не повернулись, и самолет упал в воду. Летчики катапультировались буквально из-под воды. М.Дексбах с полураскрытым парашютом опустился на полетную палубу, а Олег Кононенко приводнился в холодную декабрьскую воду и был поднят на палубу экипажем вертолета-спасателя. При этом, из-за сильного ветра, волнения моря и недостаточного опыта экипажа вертолета- спасателя в проведении спасательных работ в подводных условиях привели к тому, что О.Кононенко был поднят из воды только через 45 минут.

После аварии испытательные полеты были прекращены. Дальнейшие испытания по данной программе осуществлялись на аэродроме Саки на тренажере «Нитка», которые проводились там вплоть до выхода корабля на боевую службу.

В этот период осуществлялась напряженная работа всего личного состава. Многие авиаторы к этому первому длительному походу готовились особенно тщательно. Настораживала новизна и длительность нахождения вдали от семей. Если для личного состава корабля это было нормой, то для летного состава это была очень сильная дополнительная психологическая нагрузка.

Посадка авиации была спланирована заблаговременно, с расчетом до выхода корабля решить все бытовые вопросы. Посадка самолетов и вертолетов была проведена в одну летную смену и заняла в общей сложности 6 часов. Вертолеты производили посадку даже в момент снятия корабля с якоря и выхода корабля из бухты Руднева. После выхода корабля в открытое море началась посадка самолетов. При посадке вертолетов и самолетов технический состав работал слаженно, что позволило в короткие сроки убирать технику в ангар, освобождая полетную палубу для приема очередной группы. В короткие сроки (6 часов) на борт корабля был принят 31 летательный аппарат. После посадки авиагруппы пара самолетов (Чурилов - Осетнянко) заступили на дежурство в 5 минутной готовности к вылету.

Итак, началась боевая служба по охране государственной границы. И сразу пошла интенсивная летная работа. Вертолетчики проводили поиск подводных лодок, самолеты осуществляли перехват воздушных целей и проводили тренировки по нанесению бомбоштурмовых «ударов» по надводным кораблям (бурунная мишень). Такой напряженный ритм работы продолжался вплоть до 1 сентября 1980 года. В этот день, находясь в Южно-Китайском море, 311-й полк проводил плановые полеты и параллельно проводились испытательные полеты. В эту смену летчик-испытатель Олег Кононенко выполнял второй полет. Хотя полет и окончился благополучно, но у меня возникло сомнение в целесообразности дальнейшего проведения испытательных полетов, так как неповорот сопел ПМД повторился и истинная причина данного явления до конца не выявлена. Однако ведущий инженер, руководитель испытательной бригады ГНИКИ Козенчук настоял на продолжении испытательных полетов.

И такой полет Олега Кононенко был спланирован на 8 сентября. Получив разрешение на взлет, Олег начал разбег, но в конце разбега неповорот сопел повторился. Самолет сошел с палубы и со снижением приводнился впереди по курсу корабля на удалении 350-400м. Самолет находился на плаву в течение 1,5-2 мин. по левому борту корабля. Летчик, получив мою команду «катапультироваться», почему-то этого не сделал и в результате погиб. Почему не катапультировался летчик, и что произошло после погружения самолета в воду, видимо, мы уже никогда не узнаем. Летный состав, на глазах которого произошла гибель глубоко уважаемого человека, очень тяжело пережил это событие. Но уже через день после катастрофы, с учетом пожелания летного состава, были спланированы и проведены командирские полеты. Эти полеты вселили в души летчиков уверенность в надежности и безопасности полетов.

В конце сентября, после окончания дружеского визита и выхода корабля в Южно-Китайское море, продолжилась напряженная работа. Однако в конце летной смены при заходе на посадку летчик Оситнянко доложил о незапуске одного подъемного двигателя. После выполнения определенных действий мною было принято решение летчика катапультировать. Выйдя в район корабля, летчик благополучно катапультировался, и был поднят вертолетом-спасателем на борт корабля. До конца похода личный состав авиационной группы, несмотря ни на что, продолжал работать с полным напряжением сил, а летный состав летал смело и уверенно.

Поход подходил к концу. Перед заходом корабля на место постоянной стоянки в бухту Руднева самолеты и вертолеты были сняты с корабля и благополучно произвели посадки на своих аэродромах. Первый, самый трудный для летного состава, длительный поход на боевую службу закончился. В этом походе летчики 311-го ОКШАП получили большую практику в нанесении бомбоштурмовых «ударов» по надводным кораблям (бурунная мишень), а экипажи 710-го полка получили большой опыт поиска подводных лодок. Ни один российский авианосный корабль до «Минска» и после него не смог достичь более высоких показателей и не смог выдержать такого летного напряжения. Благодаря пониманию значимости корабельной авиации со стороны командира 175-й бригады капитана 1ранга 3атулы В.П. и командира корабля капитана 1ранга Гокинаева В.А, летный состав с честью выдержал испытания первым длительным походом и, несмотря ни на что, выполнил задачи смело, уверенно и с высоким качеством.

За время похода проведено 34 летных смены самолетами и выполнено 495 полетов. Вертолеты провели 37 летных смен и выполнили 512 полетов. Проведено 3 летно-тактических учения по поиску подводных лодок, 3 - по перехвату воздушных целей и 2 - по нанесению бомбоштурмовых «ударов» по надводным кораблям. Из похода личный состав корабля и авиагруппы вышел крепким, сплоченным коллективом, готовым решать самые сложные боевые задачи.

Хочу заметить, что этот первый для летного состава поход был далеко не легким. Сложность этого похода вытекала из двух обстоятельств: 1. Это полеты в открытом море при отсутствии запасного аэродрома или, хотя бы посадочной площадки. 2. Это длительный отрыв от семьи. Эти два обстоятельства сильно разнили корабельных офицеров и летчиков. Если же ко всему этому добавить высокую отказность, низкую надежность авиационной техники, по вине которой, на глазах летного состава произошло две аварии и одна катастрофа, то становится объяснимым, почему летчики к концу похода начали проявлять пассивность и снижение интереса к полетам, что, в принципе, не характерно для летного состава. Более того, отдельные летчики, начали допускать элементарные ошибки. У меня, как у старшего авиационного начальника в этом походе, возникла крамольная мысль, а не уменьшить ли интенсивность полетов, дать летчикам отдых.

Но именно в это время произошел один случай, который буквально потряс меня своей патриотичностью, силой духа и душевной красотой летчиков. А случай вот какой! На корабле проводились плановые полеты, летали летчики - штурмовики. На удалении от корабля, по левому борту, встречным курсом, проходил большой сухогруз под советским флагом. Когда моряки сухогруза впервые увидели над собой краснозвездный боевой самолет, за сотни километров от родных берегов, их удивлению и восторгу не было предела. По радио начали поступать запросы - " Вы наши или не наши?". "Наши!" И морякам сухогруза все стало ясно. Они, находясь за многие сотни километров от родных берегов, впервые увидели над собой не американские, беспардонно наглые самолеты, а свои родные - советские. Наблюдая эту картину, у некоторых наших летчиков показались слезы на глазах. Это были слезы гордости за свое отечество, гордость за самих себя. Что касается меня, то после этого случая больше не возникало желания сокращать летную нагрузку на летчиков, и мы до конца похода продолжали напряженно работать, летать с хорошим положительным настроем.

И еще одно событие хорошо взбодрило наших летчиков, а именно встреча и наблюдение за действиями корабельной авиации с американского авианосца " Мидуэй". Вдруг на корабле была сыграна боевая тревога и объявлена воздушная опасность. К отряду наших кораблей стремительно приближались две воздушные цели на малой высоте, как оказалось впоследствии, два Фантома с «Мидуэя». Пара наших дежурных самолетов была поднята по тревоге, и, пилотируемые летчиками Чуриловым и Басовым, они пошли на перехват. Перехват произвели на удалении 35-40 км. от корабля, что, конечно же, не решало главной задачи - не допустить удара самолетов противника по нашим кораблям. Но и этот маневр уже показал американцам, что скоро их господство в воздухе претерпит значительные изменения. Тем не менее, и наши летчики, и расчеты КПУНиА получили практику почти боевого применения корабельной и летной техники.

Учебная атака ЯК- 38 Фантома с АБ Кларк.

 

Американцы отлично поняли наши действия, их самолеты ушли. Но где-то через час наш отряд кораблей, с нарушением всех норм международного морского права и "Соглашения о предотвращении инцидентов на море – 1972", подвергся облету уже восьми самолетов с авианосца. Это американцы всполошились и решили напугать нас, демонстративно показав свою наглость и безнаказанность. Мы переждали этот налет по боевой тревоге, тренируя свои стрельбовые расчеты и расчеты КПУНиА.

На этой боевой службе мы все еще раз убедились в правильности курса ГК ВМФ Адмирала Флота Советского Союза Горшкова Сергея Георгиевича - на создание океанского флота и корабельной авиации, на строительство авианосных кораблей. Наш флот тогда уверенно выходил на просторы мирового океана, демонстрируя там свое твердое и постоянное присутствие. И очень жаль, что эти патриотические начинания похоронили почти в зародыше.

Справка. Иван Иванович Ивкин родился в 1930 году. Окончил Военно-морское минно-торпедное училище (Николаев, 1953). Далее его служба: летчик 1-го гвардейского минно-торпедного полка (1953 -1955), командир звена 1-го гвардейского минно-торпедного полка Балтийского флота (1955-1959). В 1962 году окончил Военно-морскую академию в Ленинграде. Затем: - зам. командира эскадрильи 49 МРАП ВВС ТОФ (1962 -1963), командир эскадрильи 49 МРАП (1963 -1965), старший инспектор- летчик боевой подготовки ВВС ТОФ (1965 -1968), командир 50-го ОГДРАП ВВС ТОФ (1968 -1969), командир 77-го ОПЛАП ВВС ТОФ (1969 -1973), председатель штатной классификационной комиссии авиации ВМФ (1973 -1979), зам. командующего ВВС ТОФ по корабельной авиации (1979 -1981), 1-й заместитель Командующего ВВС ТОФ, член Военного Совета ВВС ТОФ (1981-1987). В декабре 1992 года получил звание генерал-майора. С 1995 года Ивкин И.И. является председателем Коломенской городской общественной организации ветеранов. Он награжден: орденом Красная звезда (1970), орденом Октябрьской революции (1984), орденом Дмитрия Донского 3 ст. (2000), орденом "Во славу Российского флота" (2012).

Воспоминания контр-адмирала Макаренко А.В. (заместитель командира 10-й ОПЭСК; 1980-1986). Весной 1980 года после возвращения в базу мне сообщили о новом назначении на должность заместителя командира 10-й ОПЭСК. Командиром эскадры в то время был контр-адмирал Чулков Д.К. – опытный моряк, спокойный, с юмором, доброжелательный к людям человек. Мне повезло, что мое становление в новой должности проходило под руководством Д.К.Чулкова.

Эскадра жила в очень напряженном ритме, и было непросто без помощи найти в этом ритме свое место. Д.К.Чулков, несмотря на большую занятость, находил возможность заниматься моим становлением. К сожалению, служить под его руководством мне довелось не долго. В феврале 1981 года в авиационной катастрофе трагически погибли руководители флота и соединений. Командиром эскадры был назначен контр-адмирал Дымов Р.Л.. Прибыл он к нам с Северного флота. С первых дней он уверенно, и, как мне казалось, достаточно легко стал управлять эскадрой, при этом ничего не меняя в системе управления. Обладая хорошей памятью и высокой эрудицией, он грамотно и интересно проводил учебу командиров, и разбор событий после очередного выхода кораблей в море. На должность начальника политического отдела эскадры прибыл капитан 1-го ранга Калинин В.Г. - широкой души человек, обязательный в своих поступках, не терпевший высокомерия и чванства. Работать мне с ним было приятно.

Хочу отметить, что в тот период на кораблях эскадры была хорошо поставлена организация службы, высокая техническая надежность кораблей, особенно на тяжелых авианосных крейсерах «Минск» и «Новороссийск», на тяжелом атомном ракетном крейсере «Фрунзе». В этом виделась большая заслуга офицерского корпуса, командиров кораблей Саможенова В.П., Высоцкого В.С., Михеева А.Н., Литвиненко Е.Я., Полякова Ю., Здесенко Е.Г., и штабов эскадры и бригад. Высокая дисциплина и хорошая морская выучка личного состава позволяла кораблям успешно решать стоящие задачи. Именно корабли 10-й ОПЭСК несли боевую службу в Тихом и Индийском океанах. По долгу службы мне приходилось неоднократно выходить в море для выполнения поставленных кораблям задач.

Я вспоминаю, как на крейсере «Адмирал Сенявин» случился пожар. В этот период я оставался за командира эскадры. А как раз на эскадру на вертолете прилетел командующий флотом адмирал Сидоров В.В. Мне его даже не удалось встретить на вертолетной площадке. Пожар на крейсере возник в районе кормового коридора кают офицерского состава, по правому борту, под которым находится артиллерийский погреб. Было очень сильное задымление. После уяснения обстановки были приняты необходимые меры, в том числе, и подача воды через иллюминатор в районе возгорания с пожарного буксира. В результате принятых мер было сбито пламя, рост температуры в артпогребе прекратился. Для осмотра места возгорания и кают на предмет отсутствия там людей готовилась разведывательная группа.

Командующий флотом прибыл к месту снаряжения разведчиков. Увидев, что я тоже в снаряжении, он сказал, что будет лучше, если пойду и я. Когда мы готовились к повторному осмотру кают, командующий потребовал комбинезон и тоже пошел с нами. Но когда мы зашли повторно, то командующему открылась картина более удручающая. Выгорело две каюты, повреждены еще две, перегородки и подволок коридора и кают были покрыты толстым слоем сажи, остальные каюты тоже имели плачевный вид. Но главное – обошлось без жертв. Причиной возгорания послужил оставленный на столе включенный утюг. Действия личного состава крейсера были грамотными и своевременными.

Освоившись в должности заместителя командира 10-й эскадры, в августе 1981 года я вышел на ракетном крейсере «Севастополь» в Индийский океан (командир корабля – капитан 2-го ранга Глагола П.). Корабль должен был совершить деловой заход в порт Виктория, остров Маэ, Республика Сейшельские Острова. После выхода из Коломбо мы на РКР «Севастополь» перешли к острову Сокотра, где ракетный крейсер принял участие в учении под руководством командира 8-й оперативной эскадры контр-адмирала Хронопуло М.Н. По договоренности с правительством Народной Демократической Республики Йемен рейд острова Сокотра в то время был постоянным местом базирования 8-й эскадры. Для подготовки к учению командир эскадры пригласил меня на судно управления, где размещался штаб и политотдел. На судне я пробыл несколько дней, за это время меня более детально познакомили с особенностями несения кораблями боевой службы в этой оперативной зоне. Я поближе познакомился с командованием эскадры. С М.Н. Хронопуло и его заместителем контр-адмиралом Семеновым В.И. мы были знакомы ранее, а с начальником штаба эскадры Ф.Н. Громовым, будущим главкомом ВМФ, непосредственно познакомились здесь. Феликс Николаевич в прошлом тоже служил на 10-й эскадре.

Ракетный крейсер «Севастополь» в Индийском океане. 1981 год.

 

В конце сентября 1981 года, согласно распоряжению главнокомандующего ВМФ, РКР «Севастополь» прибыл с деловым заходом в порт Виктория. Цель пребывания корабля состояла в демонстрации дружеских отношений и готовности оказать помощь народу Сейшел по нормализации обстановки в стране. Дело в том, что в июне 1977 года в республике был совершен переворот. Новый президент был неугоден отдельным руководителям стран Запада, и ими предпринимались неоднократные попытки его свергнуть. В этот сложный для страны период руководство Республики обратилось за поддержкой к Советскому Союзу. Когда на рейде порта острова Маэ стал на якорь ракетный крейсер «Севастополь», всем стало ясно, что прибыла надежная поддержка Республике. По плану мы зашли в Викторию на неделю, но президент Республики Сейшельские Острова попросил нас оставаться как можно дольше и нам продлили пребывание до пятнадцати суток.

В середине октября 1981 года РКР «Севастополь» вышел из порта Виктория для перехода к острову Сокотра. На подходе к острову с командного пункта ВМФ мне поступило указание следовать в точку встречи с ПЛА для оказания медицинской помощи раненому офицеру. ПЛА всплыла, но погода была штормовая. Старшим на подводной лодке был мой сослуживец по 7-й дивизии ПЛА на Северном флоте капитан 1-го ранга Фалеев О.М. Мы обсудили с ним ситуацию и решили, что по состоянию моря использовать плавсредства нельзя, поэтому нужно послать на ПЛ вертолетом начальника медицинской службы крейсера капитана мед. службы Мужиченко. Как хорошо подготовленный специалист, он должен был на месте определиться и доложить свои предложения по раненому. Планировалась высадка на ходовой мостик ПЛ, но из-за сильной качки пилот опустил кресло на палубу. Мужиченко оказался за бортом, в бушующем океане. Жизнь офицера была в опасности. Надо отдать должное высокой квалификации пилота вертолета. Он сделал все, что только было возможно, для спасения человека. После нескольких зависаний с опущенным креслом, доктор сумел зацепиться за него и держался, пока его не опустили на палубу ПЛА. Раненому офицеру он оказал очень своевременную помощь.

В 1983 году в районе острова Манерон мне довелось участвовать с кораблями нашей эскадры в поисках остатков южно-корейского самолета «Боинг-747», вторгшегося в воздушное пространство Советского Союза и 1 сентября сбитого силами ПВО нашей страны. По заявлению Южной Кореи и США самолет был, якобы пассажирским, и на нем летело 269 пассажиров. Как позже выяснилось, самолет неумышленно нарушил воздушное пространство СССР, отклонившись от курса на 500 км. Для поиска обломков самолета и так называемых «черных ящиков» в район его падения были посланы корабли, суда ТОФ и рыболовецкие траулеры. С этой же целью по тревоге я вышел в район поиска на БПК «Петропавловск» (командир корабля – капитан 2-го ранга Клименок А.М.).

БПК «Петропавловск». 1983 год.

 

На место событий БПК «Петропавловск» подошел 8 сентября 1983 года. Поиск уже вели тральщики Сахалинской флотилии и рыболовецкие траулеры. Руководил поиском первый заместитель командующего Сахалинской флотилии контр-адмирал Ивлев А.В. В общей сложности, в поисковой операции за весь период участвовало 69 вымпелов, в том числе два корабля 10-й ОПЭСК: БПК «Петропавловск» и «Одаренный». На БПК «Петропавловск» базировался вертолет. Одновременно в поиске участвовало до 50 кораблей и судов.

Каждый вид поисковых средств имел определенные свои преимущества и недостатки. Так траление быстрее других давало результат по обнаружению и подъему предметов, но точность места их обнаружения была низкой, к тому же, производилось растаскивание фрагментов самолета, тралы часто выходили из строя, их не успевали заменять. Глубоководные аппараты более эффективны для обследования мест, где были затралены предметы, они обеспечивали визуальный осмотр и фотографирование, но имели ограничение по времени работы под водой и, соответственно, по обследованию площади, не могли поднимать предметы. Телевизионные камеры позволяли осматривать и фотографировать предметы, но имели низкую надежность и ограниченную поисковую способность из-за малой дальности видимости (до 10 метров). Гидроакустические средства не могли определять физическую природу объекта, требовалось обследование другими средствами. Наиболее эффективно и стабильно, независимо от погоды, с большой точностью, производило поиск судно «Александр Мирчик». С помощью освещения его телевизионная камера могла обследовать в одной точке площадь до 1600 кв. м, производя фотографирование объектов.

Кроме Советского Союза «Боинг-747» искали США и Япония. Скопление кораблей и судов на небольшом участке поиска было очень плотным и это создавало большие сложности в организации поиска, а учитывая то, что каждая из сторон стремилась первой найти «черные ящики», в которых была информация о причинах нарушения самолетом воздушного пространства СССР, то не обходилось без инцидентов.

Через пару дней после нашего прихода в район произошла смена руководителя поиска. Вместо контр-адмирала Ивлева А.В. прибыл командующий Сахалинской флотилией контр-адмирал А.И.Скворцов. Местом своего пребывания он избрал БПК «Петропавловск». Основная надежда обнаружить обломки сбитого самолета возлагалась на тральщики ТОФ, БМРТ и СРТ с последующим осмотром мест обнаружения частей «Боинга» глубоководными аппаратами и водолазами с буровой установки «Александр Мирчик».

На БПК «Петропавловск» прибыл командующий флотом адмирал В.В. Сидоров. Он провел совещание по дальнейшему поиску и при всех предупредил меня, что я буду отвечать за все, что здесь будет происходить. Через несколько дней в район поиска прибыли вице-адмирал Волобуев Е.М., возглавлявший противолодочную службу ВМФ, и помощник командующего ТОФ контр-адмирал Апполонов А.Н. Контр-адмиралу Сквороцову А.И. командующий флотом разрешил убыть на флотилию. Мне он приказал возглавить штаб по руководству поиском.

 

Плановый (правый) и реальный (левый) маршруты корейского «Боинга-747».

 

Поисковые мероприятия осуществлялись круглосуточно, но конечного результата не было. К концу сентября был дважды протрален практически весь район предполагаемого падения самолета, осмотрены с помощью глубоководных снарядов и буровой установки места, в которых были обнаружены части самолета. Обнаруживались и поднимались куски фюзеляжа, размером 1x1,5 метра с иллюминаторами, часть лонжерона, длиной два метра. На дне моря с глубоководного аппарата были сфотографированы обшивка кресла, куски фюзеляжа, ткань, до 30 метров длиной и другие предметы самолета. Но не было обнаружено никаких следов предполагаемых пассажиров «Боинга». Мы были уверены, что пассажиров в самолете не было. Американцы, создавая у мировой общественности мнение, что Советский Союз сбил мирный пассажирский самолет, стремились любой ценой завладеть «черными ящиками» «Боинга». Надо отметить, что когда мы нашли и подняли «черные ящики», средства массовой информации США и Южной Кореи резко снизили злобные выпады против СССР по поводу сбитого самолета.

Нам повезло: уже на второй точке телекамерой, а затем и водолазом, на глубине 180 метров было обнаружено место падения самолета. Обломки «Боинга» были разбросаны по контуру самолета. Водолазы подняли оба «черных ящика», которые сразу же были отправлены в Москву. Расшифровка записей «черных ящиков» для нас ясности о намерениях «Боинга» не внесла. Американцы о найденных ящиках узнали быстро, так как мы прекратили активные поисковые мероприятия и начали доставлять на берег обломки самолета. В это же время с БПК «Петропавловск» велись активные радиопереговоры с БУ «Александр Мирчик» и КП флота. В том районе, где американцы искали «черные ящики», для дезинформации был установлен прибор, имитировавший радиомаяк «Боинга». С этой же целью Главнокомандующий ВМФ приказал в американском районе поиска сосредоточить не менее 15 советских ссудов и кораблей, в том числе три группы траления и одну группу слежения. Все это создало правдоподобную ситуацию нахождения в этом районе радиомаяка «Боинга». Американцы на него клюнули и сосредоточили часть своих сил на этом приборе. Соответственно, стали меньше препятствовать нашим поисковым мероприятиям.

В 80-е годы наша эскадра активно пополнялась новыми кораблями и становилась довольно мощным ударным океанским объединением. В июле 1985 года мне довелось принимать на Балтийском и Северном флотах и готовить к переходу на Тихоокеанский флот очередную группу новопостроенных для эскадры кораблей. Для этого был сформирован штаб в количестве 36 специалистов. Сначала на Северном флоте на ТАВКР «Новороссийск» мы изучили все вопросы, связанные с приемом корабля от промышленности в состав ВМФ, степень подготовки его к переходу на ТОФ. По результатам проверки мною был сделан доклад в главный штаб ВМФ, командующему ТОФ и командиру эскадры, что корабль к назначенному сроку будет готов к переходу на Тихоокеанский флот.

Затем мы вылетели в Балтийск вместе с заместителем Главкома ВМФ по БП адмиралом Бондаренко Г.А. На аэродроме Балтийского флота нас встречал командующий Балтийским флотом адмирал Макаров К.С. со штабом. Адмирал Бондаренко Г.А. попросил Макарова оказывать мне содействие. В то время мне уже было присвоено звание контр-адмирал.

На Балтийском флоте мы должны были принять и подготовить к переходу на ТОФ БПК «Адмирал Захаров» проекта 1155 и ЭМ «Осмотрительный» 956 проекта. В целом, подготовка шла по плану, задерживалась сдача промышленностью зенитного комплекса малой дальности на БПК «Адмирал Захаров», в то время еще шла его доводка. По остальным вопросам Балтийский флот сделал все для того, чтобы корабли в срок начали переход на ТОФ. Командующий БФ Макаров К.С. лично контролировал своевременное выполнение мероприятий, зависящих от флота. Мне он дал указание без промедления докладывать о случаях нарушения графика подготовки кораблей. К назначенному сроку все корабли были готовы к переходу на ТОФ. В этом была большая заслуга офицеров штаба эскадры, которые занимались подготовкой кораблей. Все корабли в установленные сроки совершили переход на Тихоокеанский флот, демонстрируя в морях и океанах морскую мощь Советского Союза.

Морская династия Крайновых. Вспоминает контр-адмирал Крайнов Евгений Викторович. Вначале, наверное, расскажу немного про наше семейство. Можно сказать, действительно, наша семья – морская, флотская.

Отец - Виктор Петрович - в 1975 уволился с должности командира дивизиона вспомогательных судов тыла Тихоокеанского флота в звании капитана 2-го ранга. В этом дивизионе было порядка 20-ти судов от «Ахтубы» в 60 тыс. тонн дедвейта до более малых танкеров, транспортов, ледоколов и пр. В 1952 году он закончил Каспийское ВВМУ, штурманский факультет, служил на Камчатке, был командиром СБ «Верхоянск». Насколько я помню, он же его перегонял по Севморпути с зимовкой в устье Колымы. Затем служил в заливе Владимир, п. Тимофеевка. С 1962 года - во Владивостоке, в 51-м Учебном отряде. Потом старпомом и командиром ВТР «Мегра», начальником штаба и командиром дивизиона вспомогательных судов, оттуда и уволился. После увольнения работал капитаном СМТ «Егорлык», капитан наставником в ДВМП. В 60 лет он вернулся на вспомогательный флот капитаном ВТР «Вента», затем капитаном БМТ «Владимир Колечицкий». Умер в 1991 году, будучи капитаном. Еще в бытность командиром дивизиона он принимал и был старшим перехода «Колечицкого» из Калининграда во Владивосток в 1974-м году. Экипаж на этом танкере тогда был военный.

Отца я помню с должности командира ВТР «Мегра», которая регулярно ходила на Камчатку. С отцом я однажды выходил на учение по совместному плаванию дивизиона в Амурский залив. Ничего подобного я больше не видел никогда. Участвовало судов 8-10, причем они перестраивались в строи кильватера, двух кильватерных колонн, строй фронта, пеленга и пр. Первый и единственный раз, именно с отцом, я увидел, как швартуют одновинтовое судно с разносом якорей. Что такое швартовка одновинтового судна таким способом, я понял гораздо позже, когда «наблюдал» неуспешные маневры двухвинтовых кораблей и когда сам ставил танкер ВМС Канады с одним винтом на 33-й причал, будучи командиром корабля-хозяина.

Как-то, уже курсантом, я был свидетелем такой картины. У отца на СМТ «Егорлык» сыграли «Аврал». Как выяснилось, корабли 201-й бригады возвращались к 33-му причалу. Первым шел «Ворошилов», с комбригом на борту. По-моему, им был в то время уже Морозов. Вторым заходил «Чапаев», командир – капитан 3 ранга Знахуренко Э.Г. Заходили они синхронно, без буксиров, в то время буксир - это было что-то, противоречащее хорошей морской практике. «Чапаев» встал быстро, красиво, и командир успел встретить комбрига на стенке с докладом о выполненной задаче. Чуть позже, в каюте у отца я увидел командира «Чапаева», молодого капитана 3-го ранга Знахуренко Э.Г. Я слушал их разговоры, о чем, конечно, не помню. Но то, что мой отец, будучи лет на 10 минимум старше, разговаривал с ним как с равным, а этот молодой командир, наоборот, говорил с отцом очень почтительно, я запомнил.

Уже в дальнейшем, понемногу понимая, что вся эта красота значит, я оценил, что такое чувство корабля, инерции, вера в экипаж, в механиков и в то, что экипаж корабля – это люди, из которых каждый на своем месте, делая что-то, может быть, даже и не самое главное, обеспечивает общий успех. Весь этот антураж, совокупно с запахами мазута и угля, видимо, и привел к тому, что я решил поступить в ТОВВМУ. Мой брат к этому времени ТОВВМУ уже закончил, и был назначен командиром ЭНГ на БПК «Ташкент».

Брат, Александр Викторович Крайнов, закончил ТОВВМУ в 1976 году, штурманский факультет. Службу начинал на новостройке, на БПК «Ташкент» в Николаеве. На нем переходил во Владивосток. Жил он, кстати, в одной каюте с командиром ГУ БЧ-3 Высоцким В.С., будущим ГК ВМФ. А командиром «Ташкента» тогда был Здесенко. Затем мой брат был командиром БЧ-1 на БПК «Василий Чапаев», с него в 1982 году ушел командиром БЧ-1 на ТАРКР « Фрунзе». Опять – новостройка и снова командир корабля - Здесенко. После перехода в залив Стрелок, брат стал старшим помощником командира на ЭМ «Осмотрительный». В 1989 году его назначили командиром ЭМ «Быстрый» (вновь – новостройка). С этой должности он и уволился в запас в 1993 году в звании капитана 1 ранга.

Я же сам закончил ТОВВМУ (штурманский факультет) в 1981 году и был назначен командиром БЧ-1 СКР «Рьяный». Командиром корабля был капитан 3 ранга Морозов Валентин Данилович, старшим помощником - старший лейтенант Кирпичников Анатолий Захарович. В 1983 году Морозова назначили на БПК «Ташкент», командиром «Рьяного» стал Большедворский Илья Петрович, а в 1985 году его сменил Овчинников Николай Алексеевич.

На 10-ю эскадру служить после училища я попал случайно. Но надводником стал осознанно. Подводником я решительно быть не хотел. Мне хватило экскурсий на ДПЛ во время первой морской практики, которая была на КРЛ «Дмитрий Пожарский» с заходом в Совгавань, где нас водили на подводную лодку то ли 613-го, то ли 611 го проекта, и опыта перехода на 667 пр. в 1980 году из Рыбачьего в Павловск. Романтика службы на ПЛ мне откровенно не понравилась, причем главной причиной этому был воздух. Лодки пр.667 были прекрасные с точки зрения обитаемости, мы (а нас было трое курсантов) жили в каюте, ели отпуза, но, когда после всплытия отдраивали верхний рубочный люк, и все чувствовали свежий морской пахнущий йодом воздух, я понял, что этим воздухом должен дышать всегда, вне зависимости от рубочного люка. Да и не видно на подводной лодке ничего вокруг, что тоже романтики морской службы не прибавляло. Поэтому, когда нас начали делить на подводников и надводников, я записался в надводники.

Командир дивизии противолодочных кораблей капитан 1ранга

Абрамов М.Л.и командиры БПК «Адмирал Захаров»,

«Адмирал Пантелеев», «Адмирал Спиридонов»

Пискунов А.В., Крайнов Е.В., Чирков В.В.

 

В 1986 году я был назначен старшим помощником СКР «Рьяный», а в 1987 командиром этого корабля. Но уже в марте 1988 года был переведен командовать СКР «Порывистый», за три недели до выхода его на боевую службу. Дальнейшая моя служба проходила так: в 1989 году я был назначен командиром БПК «Адмирал Пантелеев» (новостройка), в 1997 году - заместителем командира 44-й бригады противолодочных кораблей (командир бригады Чирков В.В.), в 1998 году - заместителем командира 36-й дивизии (командир дивизии - Ярошенко), в 2000 год - командиром 36-й дивизии надводных кораблей. В 2003 году я был направлен в Анголу советником заместителя начальника штаба ВМС, в 2005-м вернулся из загранкомандировки, и, в связи с отсутствием предложений и перспектив к возвращению на командные должности, уволился из рядов ВМФ по сокращению штатов (по собственному желанию).

Из примечательных и необычных событий хочу вспомнить такое. В1988 году я в должности командира СКР «Порывистый» был на боевой службе в Персидском заливе. Одновременно, там же находились и ЭМ «Осмотрительный», где мой брат был на тот момент старшим помощником, и БМТ «Колечицкий», к которому в нашей морской семье особое отношение (жизнь отца прочно связана с этим танкером). И вот тогда, во время учений 8-й ОПЭСК (командир – контр-адмирал Сергеев) была проведена, кажется, последняя в истории ТОФ заправка трех кораблей одновременно на ходу. При этом, слева от «Колечицкого» был «Порывистый, справа «Осмотрительный» и еще МТ Черноморского флота на бакштове. После 1989 года танкеров с исправной системой траверзной заправки не осталось.

Служба на 10-й ОПЭСК, особенно во время ее расцвета с 80-го по 91-й, конечно, для всех офицеров и для меня персонально, была большой школой. Мне довелось служить на 201-й бригаде. К сожалению, не застал и не знаком был с ее комбригом Морозовым, он погиб вместе со всем руководством эскадры в авиакатастрофе. Но комбриги, при которых я служил (Овчинников, Печкорин, Знахуренко) были настоящими профессионалами. Каждый выход в море с ними был настоящей школой. По методичкам Овчинникова (по действиям КПУГ и использованию ГАС) учились все на флоте. Моряка, лучше, чем Знахуренко Э.Г., я вообще за всю свою службу не встречал. С ним было очень комфортно и все понятно при совместном плавании. Маневрировать он любил, всех держал в напряжении, но все было логично и потому не вызывало затруднений. Ну, а после съемок – швартовок с его участием, я потом долго в голове у себя все прокручивал и запоминал.

 

Корабли 201-й БРПЛК у 33-го причала во Владивостоке.

 

Командование эскадры я знаю хуже, кораблей было много, служил я на кораблях 2-го ранга, а командование эскадры было высоко и далеко. Вообще, до возвращения на «Пантелееве» в 1992 году на 10-ю эскадру, на борту кораблей, где я служил, из высокого начальства я видел только двух человек. Первый раз в 1981 году у нас в кают-компании на «Рьяном» первый заместитель командующего ТОФ вице-адмирал Ясаков проводил совещание офицерского состава. А в сентябре того же года мы с ним по тревоге «полетели» (это более приемлемое слово, чем пошли) в бухту Кит, что в 120-ти милях от Владивостока, где АПЛ 659Т проекта столкнулась с БМРТ «Новокачалинск». Пришли мы туда за 4 часа. И еще, в 1983 или 85-м, на ЗТУ 201-й бригады у нас на «Рьяном» старшим был НШ эскадры контр-адмирал Мартынюк Н.И. Начальство появлялось только, когда что-то случалось, у нас же на корабле особо ничего не происходило, поэтому мы и были где-то в стороне.

Правда, пришлось однажды сложно заочно встретиться с командиром эскадры вице-адмиралом Дымовым Р.Л. На боевой службе в 1988 году, будучи командиром «Порывистого», я получил телеграмму от командира эскадры, что моя кандидатура утверждена на должность старшего помощника ТАВКР, уж и не помню, то ли на «Минск», то ли на «Новороссийск». Я ответил, что с данным назначением не согласен. Позже мне флагманский штурман Андреев В.И. долго рассказывал, что комэск Дымов месяц ругался, что какой-то капитан-лейтенант от должности старпома авианосца смеет отказываться. Что было, то было.

Штурманскому делу меня учил отец, брат, который перед моим первым походом в Индийский океан в качестве командира БЧ-1 «Рьяного» (я тогда полгода, как окончил училище) вручил мне тетрадь с записями по особенностям счисления, учета течения и ветра, маневрирования, астрономии. Все там было доходчиво и понятно. А флагманские штурмана, такие как Андрусенко, Попов, Андреев, Мокрозуб приучили меня к самостоятельности и ответственности. При этом, никто ни разу не пенял своим превосходством и опытом. Это были штурмана старой формации, не испорченные GPS, БИУС и пр. «лабудой». Поправку компаса по видимому восходу и заходу солнца я продолжал снимать каждый вечер и утро, даже будучи командиром дивизии. Секстану, глазу и локации верил всегда больше, чем спутнику. Но это, скорее, эмоции…

Я с удовольствием перечитываю «Записки Кирасира». Автор, конечно, не Лев Толстой, и не Куприн, но дух, который он описывает еще в советском ВМФ, по крайней мере, на 10-й эскадре был. Когда меня обвиняли (тогда дивизия перешла под Приморскую флотилию) в эскадренном снобизме, - это я воспринимал, как комплимент, Просто я пытался в разнородном соединении, сохранить хотя бы остатки того, что называется крейсерский или эскадренный дух. И с первого пирса на 7-й, будучи командиром «Рьяного» и «Порывистого», а потом и «Пантелеева», я на катере с крючковыми под захождение переходил не из за того, что мне так нравилось или с целью показать, что я тут «самый-самый», но просто меня воспитывали, что так должно быть, и экипаж должен всегда помнить что командир - это Командир, вне зависимости от его фамилии.

 

Перл-Харбор. США. Во время визита и участия в параде в честь 50-летия окончания войны на Тихом океане. На мостике два командира: БПК «Адмирал Пантелеев» капитан 1 ранга Крайнов Е.В. и командир корабля-хозяина крейсера УРО «Велли Фордж» Джеймс Эббот.1995 год.

 

Вот так флагманы вспоминают службу на 10-й ОПЭСК. А теперь мы предоставим слово подчиненным этих флагманов, офицерам, служившим под их флагом.

 

Подчиненные о флагманах 10-й оперативной эскадры.

 

О командире эскадры Круглякове В.С. Вспоминает контр-адмирал Затула В.П. Мое первое впечатление о командире эскадры Круглякове Владимире Сергеевиче при знакомстве с ним в 1972 году (я в это время был страшим помощником на крейсере «Адмирал Лазарев») было таким: да, лучше ему на глаза вообще не попадаться. Но уже тогда было ясно, что он будет требовать постоянно полной отдачи службе и порядку. Потом служба на эскадре позволила мне понять и оценить этого большого командира. Его опыт в морской практике и умении управлять кораблями был бесценен. Не любил комэск  неряшливости, вольной трактовки корабельного устава и расписаний. И был всегда доволен, когда все делалось с морским шиком. А еще удивляла его незаурядная подготовка как политика-дипломата. Умение командира эскадры вести переговоры давали свои исключительные результаты. Послы говорили: «То, что мы годами не можем решить, с вашим приходом все решается».

Капитан 1 ранга Балашов Ю.А. – командир ракетного крейсера «Владивосток». Я бесконечно благодарен судьбе за то, что довелось, хотя и недолго, служить, несомненно, на лучшем объединении флота – в 10-й оперативной эскадре ТОФ; что довелось работать под руководством талантливых руководителей и прекрасных адмиралов: Владимира Сергеевича Круглякова, Владимира Федоровича Варганова, Владимира Петровича Затулы.

Уроки Варганова. Из книги «Ради жизни на земле». Мятишкин А. Он среднего роста, подвижен. Никаких следов того, что на флотах иронически именуют «морской грудью». Загорелое лицо с коротким ежиком рано поседевших волос. В детстве ему не приходилось задумываться, кем он станет, когда вырастет. Море провожало его в Севастополе в школу, встречало у родного порога. У Варганова не только отец, но и дед были военными моряками. Дед погиб в 1919 году. Кружил над Черноморским флотом отчаянный вихрь Гражданской войны. Отец, будучи офицером, погиб на подводной лодке, когда она в июне 1931 года была на всплытии протаранена миноносцем. Погиб весь экипаж.

Война нагрянула внезапно. И вскоре она подступила к Севастополю. Осенью была оставлена Одесса, фашисты ворвались в Крым. Тревожное слово «эвакуация» поползло по городу. Родственник, имевший отношение к минно-торпедной службе, вызвался определить мальчика Володю Варганова на флот юнгой.

Вспоминает контр-адмирал в отставке Г. Н. Охрименко. В ту пору я был младшим флагманским минером Черноморского флота. Был у меня кабинет торпедной стрельбы, где и трудился юнга Варганов В. Как ни приду в кабинет, юнга что-то драит, прилаживает. И команды не поджидает, соображает сам, что к чему. А над минной стенкой, где кабинет располагался, уже снаряды рвались, и находиться там — все равно что на бочке с порохом сидеть. А юнга молодцом: побелеет, правда, малость — и опять за работу…

Пройдут десятки лет. Судьба сведет на Черноморском флоте двух адмиралов. Что-то покажется очень знакомым Охрименко в смуглолицем собеседнике, и он, еще не веря, что такое может быть, спросит: «А вы не были когда-то юнгой, Владимир Федорович?»...

Вспоминает капитан 1 ранга П. Н. Абламонов. Поход кораблей 10-й эскадры в Канаду. Варганов держал свой флаг на большом противолодочном корабле «Способный». Командир «Способного» капитан третьего ранга Деренков Л.Е. все время находился на мостике. А погода выдалась удачная, не океан — синее зеркало по курсу. «Вот где благодать! Рыбалка здесь, наверное...», — сказал Варганов, обращаясь к Деренкову. И тут же добавил: «Кстати, как вы планируете сегодня свой день?». На лице командира отразилось недоумение: «Как будто флагман не видел, что я сутками не покидаю мостика!». А Варганов тем временем продолжал: «Полагаю, нет надобности находиться здесь. Пока хорошая погода, не теряйте времени: идите на боевые посты, в кубрики, работайте с людьми!». Другой раз на корабле шли покрасочные работы. Канадцы должны были увидеть советские корабли в самом лучшем виде. И вдруг офицеры заметили среди матросов адмирала в синей рабочей куртке. Варганов с кистью в руках показывал, как надо красить борт. Потом перешел на другую сторону и показал моряку, как довести краску до нужного колера. Помню, кто-то из офицеров усомнился в целесообразности такой подмены. Ему возразили: «Пример Варганова поучителен для любого из нас...».

 

Фото-композиция, подготовленая офицерами штаба и политического отдела

эскадры, в честь 50-летия со дня рождения контр-адмирала Варганова В.Ф.

 

Для флагмана не существовало мелочей. Как-то в кают-компании он спросил одного из офицеров, что за картины висят на переборке. Офицер не смог ответить. Тогда Варганов назвал автора, а замполиту поручил составить справку о художнике и вечером ознакомить с ней офицеров.

Первый послевоенный визит советских боевых кораблей в Северную Америку (под флагом адмирала Варанова) прошел успешно. Газеты отмечали не только дружелюбие русских, но и высокую культуру, отличное знание дела.

Прошло три года — и новый, куда более далекий поход. На этот раз Варганов повел отряд новых кораблей, в том числе тяжелый авианосный крейсер «Минск», с Черного моря на Дальний Восток. Через три океана, в обход Африки. Отряд вышел 23 февраля, а до своих берегов добрались только в августе. После похода Варганову подарили на память корабельный флаг. Точнее, полфлага. Остальное - ветром пообрывало...

Во время похода адмирал Варганов вел дневник. В толстую тетрадь каллиграфическим почерком заносились все события повседневной жизни отряда. И тут же схемы, графики, расчеты. Выполненные разноцветной тушью и так, что хоть бери и на стенку вешай в качестве наглядного пособия. Варганов не просто фиксировал события. Он извлекал уроки. Правда, возникал вопрос: когда он находил время для всего этого? Ответ был прост: адмирал во время похода спал четыре часа в сутки.

Вспоминает капитан 1ранга Медведев В. Ф. О командире эскадры Варганове В.Ф. Командир 10-й эскадры контр-адмирал Варганов Владимир Федорович был замечательный моряк, огромной души человек, доступный для общения. Доступность его поражала своей непосредственностью. Он часто в неофициальной обстановке разговаривал с нами на житейские темы. Мы, молодые офицеры, внимали словам адмирала с трепетом и восхищением. Его очень уважали в низах. Он был проводником традиций русских моряков в жизнь. Он показывал пример не ради примера, а так был воспитан (сам пришивал пуговицы и погоны - это меня поразило, ведь это мог сделать приборщик каюты). Безусловно, - это был человек высокого оперативно-стратегического уровня. Об этом уже говорят его высокое адмиральское звание и должность. Но кроме этого я увидел отцовскую заботу о нас – экипаже, моряках и офицерах. Таким большим и добрым запомнился мне Владимир Федорович.

Медведев В.Ф. о командире эскадры Дымове Р.Л. «Фигура» Дымова Ростислава Леонидовича, как командира эскадры, была необычайно калоритна и величественна. Строгий и очень образованный, опытный и смелый, он был непререкаемым авторитетом. Под его командованием мне довелось быть на двух боевых службах на ТАВКР «Минск» и «Новороссийск». Желание выполнять все поставленные задачи на отлично, как он привык, для нас было тяжелой ношей. Получили при нем мы трудную практику морской непререкаемой службы. Ростислав Леонидович не стеснялся учиться всегда и везде, даже стоя на мостике корабля. Не всегда его учеба проходила гладко для нас. Мне кажется, что справедливость и снисхождение, способность принять ответственность и талант моряка-командира - это и были те черты характера Ростислава Леонидовича, которые сделали его образ незабывающимся. Мы, офицеры 10-й ОПЭСК, запомнили его великодушным, покровительственным, умным, решительным и смелым. И очень жаль, что его уже нет с нами.

 

 

Дымов Р. Л. (первый слева). Индия. ТАВКР «Минск». 1982 г.

 

Андрей Ракитин. О командире эскадры Чулкове Д.К.

 

И труд, и счастье ожиданий,

И до корней крестьянский сын –

Он Адмирал по смыслу званий,

А по служенью – Гражданин!

Он всей эпохой удостоен

Быть у притвора флотских дыр –

Он – Человек, а после – Воин,

И после – Флагман–Командир!

И после – чёткая команда,

И ход по вздыбленным волнам –

Он понимал, что делать надо,

А что - не надо делать нам,

А что – обязаны до срока,

А что – до первого тычка,

И жёстко – это не жестоко,

А просто – не от простачка!

Не накричит и не обидит,

И крайность времени не ждёт –

Он не гадает, а предвидит,

Не возвышает, а ведёт!

И так во всём! Крутая ковка –

«Несите гордо вымпела!»

И мелочь – есть не мелочёвка,

Когда он сам почти скала,

Когда он есть – Вперёдсмотрящий,

Когда он вяжет трос и бант –

Он скол эпохи настоящей,

Несущий честно аксельбант!

Он Флагман, Родине не лишний -

И с ним Полярная Звезда!

...Но почему бёрёт Всевышний

Таких до срока, навсегда?

Волна ударит в берег сонно,

Мелькнёт на небе бирюза,

А Север глянет отрешённо

Стране и Истине в глаза,

И прокричит – «А я не верю!

Всё это просто грешный дым!»

...Флот ощутит свою потерю,

А мы - больнее ощутим!

 

Владислав Владимирович Врублевский. Лучший друг моего отца. Капитан-лейтенант Джемс Константинович Чулков возвращался домой с Адмиралтейского завода после успешного выхода из дока его эскадренного миноносца. До конца ремонта корабля оставались считанные месяцы. Для любого настоящего моряка выход в море это праздник, а для командира корабля событие, к которому любой офицер идёт долгие годы, иногда десятилетия…

Было раннее утро… 1961 год. Конец июля, белые ночи. Набережная реки Фонтанки. Тишина. В районе Николо-Богоявленского собора Джемс услышал какое-то хлюпанье. Светлоголовый юноша старательно пытался утонуть у самого берега Фонтанки. Нифига не понимая, но, чувствуя необходимость оказания скорой помощи, Чулков, скинув с себя предварительно только ботинки и китель, сиганул в воду. Уже, подплывая, практически шагая по дну по грудь в воде к пацану, Джемс понял, что юный комсомолец - это обычный советский моряк в белой форменке…

Через пять минут два наших героя стояли на берегу реки, и напуганный морячок пытался доложить капитан-лейтенанту обо всем, что произошло. История была стара, как мир.

Боевая подводная лодка Северного флота прибыла на военно-морской парад в Ленинград. До этого шесть месяцев бороздила моря и океаны. Получилось первое за два года службы на флоте увольнение в город. Познакомился с очень хорошей девочкой, наверное, ещё школьницей. Гуляли весь вечер. Объяснился в любви, предложил руку и сердце. В ответ, совершенно неожиданно получил удар судьбы под дых: девочка оказалась профессиональной жрицей. И военный моряк окончательно решил закончить своё жизненное существование на бренной земле, но перепутал Фонтанку с Невой. В Фонтанке же безвременно утонула лишь его бескозырка с соответствующей ленточкой. А Джемс Чулков был приглашён на борт подводной лодки, на торжественный обед в честь дня Военно-Морского флота и, конечно, в честь спасения из Фонтанки очередного горе любовника…

Человек-легенда Д. К. Чулков, погиб в 1981 году в должности командира оперативной эскадры надводных кораблей Тихоокеанского флота. Джемс Константинович не дожил до своих пятидесяти лет несколько дней. Адмирал, де-юре получивший очередное воинское звание, но де-факто не успевший получить погоны вице-адмирала… Просто замечательный человек. 05.01.2010 года.

Вспоминает капитан 1 ранга Хорьков В.А. О начальнике штаба эскадры Мартынюке Н.И. Я прибыл на СКР «Летучий» принимать дела командира корабля. На корабле работал НШ эскадры капитан 1 ранга Мартынюк Николай Ильич. Вот он: интеллигентный, высокий, стройный, красивый, подтянутый офицер с тонким чувством юмора, с системным подходом ко всему и невероятно эмоциональный. Николай Ильич на Камчатке командовал последовательно двумя тральщиками, был старшим помощником на эсминце. На контрольном тралении прибрежного ФВК его корабль затралил две боевые мины периода войны и уничтожил. О нем тогда гремела слава.

Мартынюк очень эффективно управлял работой офицеров штаба эскадры. Учитывая серьезный пространственный размах базирования соединений, штаб эскадры строил свою работу соответственно этим условиям. Офицеры штаба эскадры были значительно старше нас по возрасту и имели солидный опыт службы.

Сам же начальник штаба эскадры Мартынюк Н.И. (в последствии вице-адмирал – первый заместитель НШ ТОФ) имел энциклопедические знания по любому вопросу круга ведения эскадры. Складывалось впечатление, что, если он чего-то не знает, то значит, уже не знает никто. Это был образец эскадренного офицера, и многие из нас равнялись на него и хотели быть на него похожими.

 

8.2. Эскадра в памяти командиров кораблей и офицеров штабов.

 

Конечно, главным богатством 10-й оперативной эскадры были командиры ее кораблей. Вот, например, командиры кораблей 10-й ОПЭСК в период 1989 – 1998 гг.:

ТАРКР «Фрунзе» («Адмирал Лазарев»):

- капитан 1 ранга Щербаков М. до 1990года,

- капитан 2 ранга Овчинников Н.А. до 1992 года,

- капитан 2 ранга Добрышев Е.Н. до 1994 года,

- капитан 2 ранга Вороков В.П.,

- Капитан 2 ранга Янча С.П.

ТАВКР «Минск»:

- капитан 1 ранга Михеев Н.,

- капитан 2 ранга Высоцкий В.В.,

- капитан 1 ранга Назаров А.И.

ТАВКР «Новороссийск»:

- капитан 2 ранга Островский Д.Д.,

- капитан 1 ранга Валишин М.М.

БРЗК «Урал»:

- капитан 1 ранга Туган-Барановский,

- капитан 2 ранга Максимчук А.

ГРКР «Варяг» («Червона Украина»):

- капитан 2 ранга Липинский А.И.,

- капитан 1 ранга Тимошинов.

ЭМ «Осмотрительный»:

- капитан 2 ранга Пепеляев В.В. до 1991 года,

- капитан 2 ранга Тарасов В.И. до 1992 года,

- капитан 2 ранга Семёнов Е.Д. до вывода из боевого состава.

ЭМ «Боевой»:

- капитан 2 ранга Смирнов А.И.,

- капитан 2 ранга Романов Ю.Н.,

- капитан 2 ранга Колесников А.,

- капитан 2 ранга Верёвкин Д.В.,

- капитан 2 ранга Куницын В.Б.

ЭМ «Стойкий»:

- капитан 2 ранга Волк М.Ю.,

- капитан 2 ранга Попов А.

ЭМ «Быстрый»:

- капитан 2 ранга Крайнов А.В.,

- капитан 2 ранга Блеер А.В.,

- капитан-лейтенант Соколов,

- капитан 3 ранга Носатов А.М.

ЭМ «Бурный»:

- капитан 2 ранга Шишкин,

- капитан 2 ранга Панкратов,

- капитан 2 ранга Самсонов Н.И.

ЭМ «Безбоязненный»:

- капитан 2 ранга Стражков В.Ю.,

- капитан 1 ранга Масько В.П.,

- капитан 2 ранга Самулыжко С.А.,

- капитан 2 ранга Полозов Д.В.

И это только некоторые. И о каждом из них справедливо было бы сделать отдельную главу. Но, может быть, это задача другой книги. А мы, подчеркивая еще раз особые заслуги командира каждого корабля эскадры, расскажем здесь только о некоторых из них, не умоляя достоинства других.

 

Славные командиры 10-й ОПЭСК в памяти сослуживцев.

 

Косов Александр Семёнович, капитан 1 ранга.

О первом командире БПК "Маршал Ворошилов". Из очерка старшего постоянного корреспондента газеты «Красная звезда» по Тихоокеанскому флоту капитана 2 ранга Климченко Леонида Леонидовича. 12 марта 1977 года.

Большой противолодочный корабль «Маршал Ворошилов» заканчивал контрольный поиск. Капитан 2 ранга Александр Семёнович Косов сидел в своем командирском кресле в ходовой рубке. Ещё немного и можно будет передохнуть. Экипаж неплохо поработал. Поиск оказался удачным. «Противник» не только был своевременно обнаружен, но и надёжно «сопровождался» до границы заданного района. Командир спокойно принял из рук связиста радиограмму – и тут же исчезли его мысли об отдыхе. Неподалёку от района, где они находились, в самом центре циклона терпело бедствие советское судно. Командование приказало срочно оказать ему помощь. Капитан 2 ранга Косов вызвал командиров боевых частей, поставил перед ними задачу, приказал как следует приготовиться к штормовому плаванию. «Маршал Ворошилов» описал циркуляцию и взял курс на циклон. Принесли карту погоды. Косов посмотрел на неё – и невольно сжались скулы. Пожалуй, только один он мог представить, что моряков ждало впереди. Впрочем, в такой обстановке не приходилось бывать и ему, много повидавшему за флотскую службу.

Шторм сразу повел активную атаку. Стала «слепнуть» носовая радиолокационная станция. Косов приказал выключить её и выяснить причину неисправности. Теперь время от времени приходилось поворачивать корабль, чтобы кормовая радиолокационная станция осматривала и мёртвое пространство по курсу корабля. Специалисты вначале думали, что неисправность возникла в блоках, но там всё оказалось в порядке. «Товарищ командир, необходимо осмотреть антенну, - решительно сказал начальник радиотехнической службы капитан-лейтенант Вячеслав Бачурин, –Разрешите подняться на мачту». «Вы понимаете, что говорите?», - готов был осадить подчинённого командир. Но не осадил и не стал уточнять детали. Он только подумал, что, конечно, им одной станцией не обойтись, что Бачурин всё понимает: и на какой риск идёт, и какую ответственность предлагает взять на себя командиру. «Хорошо, Вячеслав Васильевич, - тихо сказал Косов, – Идите». Он сам проверил, как Бачурина, одетого в водонепроницаемый костюм и спасательный жилет, матросы обвязывали двумя страховочными концами. Он сам смотрел, как осторожно, ища точки опоры, исчезает офицер в ревущей круговерти ночи. Прошло несколько томительных минут. Неожиданно начальник РТС вернулся назад. Снег плотно залепил стекла маски, сквозь них ничего не было видно. Вынули стекла, и Бачурин опять полез на мачту. Он обнаружил кусок льда, намерзший на антенну. Понадобилось третье восхождение, чтобы сколоть лёд. Станция опять стала «видеть».

В район нахождения аварийного судна должны были прийти на рассвете. От командования поступило приказание взять потерпевших на буксир и отвести в порт. Взять на буксир во время шторма – это почти фантастика. Да ещё при нулевой видимости. Тем не менее «Маршал Ворошилов» полным ходом шел к потерпевшим, и командир использовал все возможности для изучения обстановки. Пока он знал только, что лишенное хода и обросшее льдом судно со скоростью нескольких узлов сносилось ветром к берегу, несмотря на отданные якоря.

Косов взял микрофон: «Товарищи моряки, я всегда был уверен в вас. В экипаже есть люди, с которыми мы прошли почти вокруг земного шара. Со всеми вами я прошел много испытаний. Однако сегодня нам предстоит небывалая работа. Сегодня мало только выполнять приказания. Надо каждому делать всё возможное для успеха, для обеспечения безопасности корабля …».

Александр Семёнович Косов всегда отдавал морской службе всего себя, и наметив цель стать командиром корабля, никогда не сворачивал с пути. Так случилось, что за двадцать лет после окончания училища ему пришлось ходить на больших надводных кораблях всех классов. И каждый новый корабль он начинал осваивать с экипажа. Ибо отчетливо понимал, что нельзя чувствовать себя твердо на палубе, если ты не уверен, что одними с тобой мыслями и заботами живут подчинённые. Когда Косова назначили старпомом на БПК «Адмирал Зозуля», он переселился на корабль. Днём офицер старательно выполнял свои новые многочисленные и многотрудные обязанности, а вечерами и даже ночами учился. Сошел Косов впервые на берег ровно через месяц, когда был сдан последний зачет на самостоятельное управление кораблем.

За высокую требовательность к себе, за безоглядную любовь к морю уважали Косова подчиненные. И он стремился, прежде всего, воспитать их настоящими моряками. Характерно, что большинство офицеров «Маршала Ворошилов» быстро продвигались по службе. А все вакантные должности на корабле заполнялись собственными выдвиженцами. Эта традиция укрепляет экипаж. А если крепок экипаж, крепок и командир…

К большой качке, плохой видимости прибавилась ещё одна неприятность. Встречная волна начала сильно бить корабль, осыпая до антенн каскадами брызг, и он весь стал интенсивно обледеневать. В носовой части сорвало крышку люка для проводки швартовых, и в дело вступила аварийная партия. Затем вода стала поступать в кормовую часть корабля через сорванный грибок вентиляции. А шторм продолжал нарастать. Словно бритвой, волны срезали леера и в мелкие ленты располосовали корабельные чехлы. Одного из матросов аварийной партии сильно ударило о переборку. Ударом наружной двери ранило ногу помощнику командира старшему лейтенанту Николаю Петрову, который руководил борьбой за живучесть. В корабельном лазарете хирург Виктор Лазарев делал Петрову срочную операцию.

Командир мог избежать губительного воздействия волн, изменив курс, выждав. Но выдержит ли дальнейший напор стихии поврежденное судно? Успеют ли они с помощью? Принесли новую карту погоды. Циклон изменил направление, «Маршал Ворошилов» оказывался в самом пекле. Косов с трудом приоткрыл дверь рубки. Снаружи творилось невообразимое. Ураганный ветер на двадцатиградусном морозе закручивал снежные смерчи. Океанская вода, смешиваясь со снегом, тут же покрывала корабль коркой.

Радиолокатор уже нащупал терпящее бедствие судно. Однако подходить к нему при такой видимости и волне было опасно. И всё-таки командир «Ворошилова» решился. Сначала он пытался подойти с носа, но против ветра, на малом ходу, маневр не получался. Тогда Косов подвел БПК с подветренной стороны. Подрабатывая машинами, он почти вплотную приблизился к пляшущей корме транспорта. Каждую секунду командир рисковал навалиться на спасаемых, а завести буксир не удавалось. Шесть раз стреляли боцманы из линемёта, прежде чем на судне был пойман бросательный конец. За ним последовал проводник, затем мощный капроновый трос. Судно зацепили за корму и взяли курс в базу…

В каюте Александра Семеновича Косова на столе под стеклом долгое время лежал снимок: «Маршал Ворошилов» на гладкой поверхности далекой тропической бухты. Теперь рядом появилась вторая фотография: обледенелый корабль, вернувшийся после циклона в базу. О многом говорят эти снимки. О том, что наследник традиций прославленного черноморского крейсера, отличный БПК «Маршал Ворошилов» пронес свой краснознаменный военно-морской флаг через штормы северных морей и бури сороковых ревущих широт, что на его мачтах мерцали огни Эльма в Индийском океане и тайфуны Тихого пели в сплетении его антенн. Они говорят о том, что крепкий, испытанный экипаж служит на этом корабле и опытный, смелый командир водит его в походы.

О первом командире ТАВКР «Минск» Гокинаеве В.А. (из воспоминаний сослуживца Виктора Блытова). Первый командир «Минска» Гокинаев Виктор Александрович был большим исключением среди других командиров кораблей. Подпольная кличка «барон», в некоторых случаях почему-то «барин». Наверное, потому, что аристократизм был виден в каждом его слове и действии. Матросы-кавказцы, слышавшие о нем еще с Кавказа, утверждали, что он был потомком осетинских князей. А мы всегда чувствовали в нем эти аристократические, офицерские качества. Наверное, такими и были настоящие флотские офицеры императорского российского флота. Как говорили про них, «Честь имеет!», и знали, что к ним надо относиться с уважением, ибо такой человек не станет сносить никакого унижения или оскорбления.

 

Гокинаев Виктор Александрович, контр-адмирал.

 

Что мне в нем понравилось при первом знакомстве? Это, прежде всего, резкое отличие от других командиров. Ни грубости, ни хамства, ни стремления унизить того, кто ниже по должности и званию. Ни разу за всю службу я не слышал от него грубого слова в адрес даже провинившихся офицеров, мичманов, старшин или матросов. Когда он злился, то просто шутил или улыбался. Мог промолчать и уйти, но никогда не унижал себя грубостью или оскорблениями в адрес других людей. Он был, как бы всегда над нами, над проблемами и ситуацией. И еще: он ни при каких условиях, даже в минуты большой опасности, не терял голову. Какими усилиями ему это давалось, сложно сказать, но его спокойствие и способность к шутке, даже вроде не всегда в подходящий момент, всех, кто общался с ним, удивляло. Он не пресмыкался перед начальством, не красовался своим командирским положением перед подчиненными и был нетипичным, можно сказать, нестандартным командиром огромнейшего современнейшего корабля.

Когда было надо для дела, для корабля, он мог пойти против мнения начальства и не стеснялся сказать об этом прямо в глаза, независимо от положения и звания. И за это, видимо, его начальство недолюбливало, зато боготворил экипаж. Именно, на мой взгляд, такими и должны были бы быть командиры военно-морского флота. Многих нынешних флотских командиров и адмиралов он воспитал, и многие впоследствии старались походить на него. На «Минске» Гокинаевым была создана школа службы, школа командиров Тихоокеанского флота. И за эти качества Виктора Александровича даже без формы и погон большинство бывших сослуживцев до сих пор гордо называют «Товарищ Командир!» А это дорогого стоит, особенно в современное неспокойное время.

О первом командире ТАВКР «Новороссийск» Черных Б.П. Борис Пантелеевич родился 9 января 1940 года в Новосибирске, в 1957 году закончил с серебряной медалью среднюю школу и поступил в Высшее Военно-морское училище инженеров оружия в Ленинграде. После расформирования училища в 1960 году продолжил учебу в ВВМУ им. Фрунзе, которое окончил в 1962 году. Лейтенантскую службу начал на Черноморском флоте командиром БЧ-2-3 базового тральщика. В 1963 году началось формирование новых экипажей торпедных катеров проекта 206, где и служил Черных на различных должностях в 42-й отдельной бригаде ракетных катеров в Севастополе. В 1970 году он с должности помощника командира ракетного катера был назначен на должность старпома ракетного корабля проекта 57-бис "Бойкий", в последствие модернизированный в противолодочный корабль проекта 57а, с тем же названием. В 1973 году Черных в должности СПК "Бойкого" вместе с кораблем перешел на СФ. После окончания классов в 1974 году он был назначен на должность старпома БПК " Маршал Тимошенко», 1134А проекта, а в 1976 году его назначили командиром БПК " Адмирал Исаченков" 17-й бригады противолодочных кораблей СФ. По итогам боевой подготовки корабль в 1977 году объявлен в составе лучшей КУГ СФ. В 1978 году корабль стал отличным кораблем, а по итогам года и лучшим на СФ по противолодочной подготовке в составе КПУГ. В 1979 году, получив досрочно воинское звание капитана 1 ранга, Б.П. Черных стал первым командиром ТАВКР «Новороссийск». В начале 1984 года, отработав все необходимые задачи, ТАВКР перешел на ТОФ. "Новороссийск" под командованием Бориса Пантелеевича был и на Тихоокеанском флоте одним из лучших кораблей. Командир смог быстро адаптировать экипаж корабля к службе на Тихоокеанском флоте. Новороссийцы всегда были надежными во всех отношениях. Заложенные первым командиром корабля славные традиции сохранялись и развивались уже новыми командирами. А сам Черных Б.П. вскоре ушел старшим офицером отдела боевой подготовки надводных кораблей ВМФ. Черных Б.П. награжден орденами "За службу Родине" 3-й степени и " Октябрьской Революции". Борис Пантелеевич уволился в запас в 1990 году.

 

Первый командир ТАВКР "Новороссийск" капитан 1 ранга

Борис Пантелеевич Черных.

 

Состояться командиром корабля, увы, не каждому дано. Но всем экипажам кораблей, которыми командовал Черных Б.П., повезло, особенно «новороссийцам». Настоящие командиры славятся делами, порядочностью, кругозором, честью, долгом, лихим маневром со своим апломбом, любовью к кораблю и экипажу, разумной строгостью и жесткой требовательностью и, безусловно, простотой души. Все эти качества в Борисе Пантелеевиче удачно совмещены. И своей службой он еще раз доказал, что российский флот действительно на командирах стоял эпохи и века.

О командире корабля Саможенове В.П. Вениамин Павлович Саможенов. Капитан 1-го ранга, в начале 80-х командир тяжелого авианосного крейсера "Минск". Службу начал в 1955 году. Закончил ТОВВМУ им С.О.Макарова. ТАВКР "Минск" был его третьим кораблем в качестве командира.

Из воспоминаний Виктора Блытова. Второй командир ТАВКР «Минск» Вениамин Павлович Саможенов был фигурой весьма колоритной и запоминающейся. Кто-то с ним не сработался, кому-то не понравились его методы, кто-то попал под его гнев и остался на всю жизнь в сильной обиде на него. Но одно скрыть было невозможно, что с ним «Минск» обрел новую жизнь, как бы второе дыхание. Стал не просто кораблем, а именно флагманским кораблем оперативной эскадры, первым авианосцем Тихоокеанского флота, к которому на флоте стали относиться не как к простому БПК или СКР, а действительно авианосцу. Стал уникальным и универсальным кораблем на Тихоокеанском флоте, заслужившим уважение и достойное отношение со стороны всех начальников.

 

Саможенов Вениамин Павлович, капитан 1 ранга.

 

Я познакомился с Вениамином Павловичем на Черноморском флоте, когда служил на ПКР «Москва» командиром группы ЗАС. Нас водили на старый эскадренный миноносец «Сознательный», чтобы показать, как надо содержать корабль. В то время командовал кораблем молодой капитан 3 ранга Вениамин Павлович Саможенов.

Во многом была его личная заслуга в освоении первого советского авианосца «Киев». Именно он отрабатывал тогда с нами все задачи, не сходил на берег месяцами, занимался отработкой каждого боевого расчета, каждого боевого поста и командного пункта. Представлял и добивался выполнения корабельных задач боевой подготовки - бригадам, дивизии, эскадре, флоту. Поучиться его работоспособности, неутомимости, стремлении добиваться результата можно было всем. Именно ему доставалось по первое число за наши недоработки, наши проступки, наше головотяпство, а также головотяпство промышленности, государственной приемки и даже авиации.

А он был человеком, как нам казалось тогда с большой буквы. Большим начальником и в тоже время простым и доступным человеком не лишенным человеческих слабостей, которые он всячески подавлял в себе. Не все его понимали, но он и не требовал этого понимания. Для него было главным выполнение поставленных задач кораблем, экипажем. Но за этими железными задачами он не терял из виду потребностей простого человека, думал и заботился обо всех нас. К нему запросто можно было прийти в каюту, со своими проблемами и можно было быть уверенным, что он выслушает, поймет и поможет. И сегодня вспоминая его, уже ушедшего из этой жизни, я могу сказать, что многим обязан именно ему, его неистребимому оптимизму и какой-то еще детской доверчивости. С виду грубоватый, хамовитый, в настоящей жизни он был простым и сопереживающим человеком, хотя и способным на поступок (что, кстати, было совсем несвойственным для многих командиров кораблей), непреклонным ко всему, что касалось службы. Помимо всего он был лихим морским офицером с известной долей флотского шика, что на флоте всегда приветствуется подчиненными и так не долюбливается различными береговыми начальниками...

И именно таким он изображён на могильном камне.

 

Как говорится, он был командир от Бога. И без всяких академий. Адмиралом так и не стал. Он похоронен в Севастополе. Последние годы его жизни совпали с постсоветским безвременьем. И ему, в прошлом первому старпому "Киева" и второму командиру "Минска", приходилось подрабатывать в котельной. Но в нашей памяти он остался командиром от Бога.

Ушел из жизни раньше срока. Замечательный моряк, отличный командир и хороший человек Вениамин Павлович Саможенов, о котором многие из нас продолжают вспоминать с большой благодарностью. Школа Вениамина Павловича Саможенова дорогого стоит. И недаром его так любили матросы, мичманы и офицеры, ходившие с ним вместе в море.

Капитан 1ранга Медведев В.Ф. о Саможенове В.П. Очень яркой личностью был Саможенов Вениамин Павлович. За его внешне грозным ликом скрывалась добрая, заботливая, нежная и очень ранимая душа. Он тщательно скрывал это под личиной грубоватой строгости. Да, это был Моряк от Бога. Он быстро изучил Дальневосточный «театр» военных действий. Удивительно, но характеристики всех маяков знал на память. Он поражал нас своей работоспособностью. На боевой службе он все время находился на ходовом мостике. В базе практически не покидал корабль, в ущерб семье. За своих офицеров вступался всегда и везде. Предпочитал разобраться в своем коллективе. Не отдавал нас на растерзание даже заместителю командующего Тихоокеанским флотом. И реальностью стала фраза, сказанная командиром эскадры вице-адмиралом Дымовым Р.Л. при представлении его нам: «Где бы не служил Вениамин Павлович, всегда его подчиненные добивались больших успехов». Я потом часто вспоминал эти слова.

 

О командире корабля Здесенко Е.Г.

 

Евгений Григорьевич Здесенко сформировал первый экипаж «Ташкента» на 80 процентов из лейтенантов, только окончивших военно-морские училища. Он создавал свою школу корабельной службы с чистого листа, закладывая в нее фундамент требовательности, знания своего дела и, как вспоминают подчиненные, «жесткости, но не жестокости». Тогда же появился и первый принцип школы Евгения Здесенко: « Закрутите гайку на два оборота. Потом на один отпустите. Затем опять на два оборота. Будет поступательное движение вперед и резьбу не сорвете…». Жесткая же требовательность командира всегда была по делу.

Вспоминают офицеры БПК «Ташкент». Бывший начальник радиотехнической службы корабля капитан 1 ранга Владимир Тимофеевич Козляков.

На флоте знали: командир БПК «Ташкент» Здесенко вникает во все нюансы корабельной жизни - от управления кораблем, до взаимоотношений и атмосферы в коллективах подразделений. Он не позволит никогда ни себе, ни другим унизить человеческое достоинство подчиненного. Командиры боевых частей всегда были уверены в том, что командир корабля никогда не будет их учить и воспитывать в присутствии подчиненных. Командир верил в людей и не был сторонником их огульного списывания с корабля. Евгению Григорьевичу удалось сколотить, сплотить экипаж БПК «Ташкент».

Капитан 1 ранга Николай Александрович Курин. Здесенко прививал нам мысль о том, что мы, прежде всего, морские офицеры, а затем уже штурманы, механики, химики. Поэтому каждый из нас должен был нести ходовую вахту и дежурство по кораблю, управлять катером и знать семафор, досконально знать устройство корабля и уметь организовать борьбу за живучесть. Оглядываясь назад, могу сказать, что командир воспитывал разносторонне подготовленных корабельных офицеров. Думаю, что жизнь многих из нас сложилась под влиянием личности командира и даже при его прямом участии.

 

Капитан 3 ранга Здесенко Е.Г., командир БПК «Ташкент».

 

Вспоминает капитан 2 ранга Евгений Юрьевич Сенский. Командир в ответственные моменты, к примеру, перед заходом в иностранный порт, мог собрать матросов и о чем-то с ними недолго говорить. То, что происходило после этих разговоров, надо было видеть. Все матросы надраивали корабль до такой степени, что он просто сиял. «Командир просил не подгадить», - говорили они.

Вспоминает капитан 1 ранга Андрей Анатольевич Рыбаков, в прошлом командир дивизиона РЭБ крейсера «Фрунзе». Евгений Григорьевич был для нас, молодых офицеров, образцом командира, образцом для подражания. Он задавал темп работы, темп жизни корабля. Однажды корабль проходил остаточное размагничивание в доке: необходимо было вручную завести обмотки размагничивания вокруг корабля, чего никто из нас никогда не делал. Тогда командир во главе первой группы лично показал, как заводятся кабели размагничивания, вместе с матросами, старшинами и офицерами таскал тяжеленные, диаметром с руку человека эти кабели. Никто из нас даже подумать не мог, чтобы увильнуть от этого дела.

Капитан 1 ранга Владимир Иванович Сигида (в прошлом инженер гидроакустической группы первого экипажа ТАРКР «Фрунзе») вспоминает. Евгений Григорьевич знал общее устройство и принцип действия всей корабельной аппаратуры и агрегатов, постоянно занимался изучением техники, работал с техническими описаниями, периодически вызывал к себе офицеров и мичманов для уточнения отдельных тонкостей. При этом разговор всегда шел на уровне специалиста, независимо от класса аппаратуры, хотя он по образованию не был ни электронщиком, ни ракетчиком, ни механиком. Командир весьма требовательно относился к обучению личного состава. В период интенсивных сварочных работ на корабле при стоянке в заводе требовал в любое время суток «играть» тревоги при малейшем подозрении на возгорание. Если тревога оказывалась ложной, - все равно благодарил за бдительность и при этом шутил, что тренировка никому не помешала. Евгений Григорьевич никогда не считал зазорным признать ошибочность некоторых своих действий, объявить об этом в кают-компании и даже по корабельной трансляции.

Капитан 1 ранга Игорь Дыгало. К 70-летию капитана 1 ранга Евгения Григорьевича Здесенко. Есть плохие, хорошие и отличные командиры. А есть - легендарные. Их имена пополняют золотой список боевой летописи Военно-Морского Флота страны. Личные качества, профессионализм этих командиров навсегда остаются в памяти тех, кому довелось служить под их флагом. Зачастую именно их решения и пример определяют судьбы подчиненных, - от матроса до офицера. У очень немногих командиров совпадают даты рождения с датами рождения кораблей, что подчеркивает единство судеб личности и корабельной стали.

Во Владивостоке, там, где заканчивается железная дорога и начинается морской путь, живет капитан первого ранга Здесенко Евгений Григорьевич, легендарный командир трех легендарных кораблей: больших противолодочных «Стерегущего» и «Ташкента» и тяжелого атомного ракетного крейсера «Фрунзе». Командир, который мог и умел влиять на судьбы их экипажей. Командир, для которого жизнь и служба всегда были единым целым и под пульс которого подчиненные подстраивали свой пульс. В июне 2010 года ему исполнилось 70, а несколькими месяцами раньше - 25 лет крейсеру «Фрунзе». Евгений Григорьевич сохранил командирский прищур и тот самый взгляд, требовательный и по-хорошему хищный. Взгляд, по которому подчиненные сверяли свои поступки и службу.

Первым испытанием для тогда еще капитана 3 ранга Евгения Здесенко стало назначение командиром на большой противолодочный корабль «Стерегущий», единственным достоинством которого было только славное имя на борту. БПК отставал по всем показателям боевой подготовки, а экипаж напоминал разбалансированную машину. Спустя короткое время, пустые полки в кают-компании были заполнены призами, а на мостике стали красоваться звезды. После того, как БПК «Стерегущий» стал отличным кораблем, а командование поверило в Здесенко, как командира, ему предложили вступить в командование строящимся большим противолодочным кораблем «Ташкент». Лейтенанты, ступившие на палубу БПК «Ташкент», слышали и навсегда запоминали первые слова командира «Товарищи лейтенанты! Владивосток – это город, в котором заканчивается железная дорога и начинается морская».

Высокие командирские качества Евгения Григорьевича не могли остаться незамеченными командованием эскадры и флота. И когда встал вопрос о том, кому в 1982 году доверить формирование первого экипажа для нового тяжелого атомного ракетного крейсера «Фрунзе», кандидатура командира «Ташкента» не вызвала никаких сомнений. Евгений Григорьевич Здесенко с присущим ему рвением и ответственностью приступил к выполнению сложнейшей задачи, смыслом которой было создание такого коллектива, который сможет высокопрофессионально управлять новой техникой и вооружением корабля с ядерной энергетической установкой. Здесь проявилось еще одно уникальное качество командира - фантастическая работоспособность. Он мог буквально 24 часа в сутки вникать в широкий круг проблем, изучать особенности эксплуатации тех или иных систем вооружения. При всей своей занятости и нагрузке на нервную систему, Евгений Григорьевич соблюдал неизменную корректность и требовал этого от подчиненных. Он добивался, чтобы офицер, мичман или матрос, испытывая серьезную нагрузку по службе, никогда не забывал о своих человеческих чертах.

Особый стиль управления командира давал конкретные результаты. Экипаж становился семьей, коллективом единомышленников. В короткий срок атомный ракетный крейсер «Фрунзе» из заводского унылого вида приобрел вид блестящего и ухоженного красавца-крейсера. Экипаж ТАРКР «Фрунзе» под командованием Е.Г. Здесенко успешно провел ходовые и государственные испытания корабля, совершил трансокеанский переход южным морским путем из Ленинграда во Владивосток, добился высоких результатов в боевой учебе, завоевал ряд призов Главнокомандующего ВМФ и командующего флотом.

Легендарному командиру большого противолодочного корабля «Стерегущий», большого противолодочного корабля «Ташкент» и тяжелого атомного ракетного крейсера «Фрунзе» исполнилось 70 лет. Евгения Григорьевича поздравили Главнокомандующий ВМФ России адмирал Владимир Высоцкий, члены Военного Совета ВМФ, Командование Тихоокеанского флота и его подчиненные. Командир принял поздравления с присущей ему скромностью. В его стальном волевом взгляде по-прежнему читалось: «Хватит лирики! Не потерять людей, не потерять связь, не потерять ход!».

Таких легендарных командиров кораблей на 10-й оперативной эскадре было большинство: Громов, Затула, Малинка, Самофал, Сергеев, Знахуренко, Деренков, Валишин, Балашов, Глагола, Кузьмин, Лысенко, Яловский, Литвинов, Литвиненко. И, безусловно, другие славные командиры кораблей 10-й ОПЭСК, о которых уже шла речь и о которых еще будем рассказывать и вспоминать.

Флотская жизнь Марата Валишина. Так назывался очерк о командире гвардейского ракетного крейсера «Варяг» капитане 1 ранга Валишине Марате Мансуровиче (1986-1988) в честь его 55-летия 9 июля 2008 года. На его основе мы и сделали этот небольшой рассказ.

 

Валишин Марат Мансурович, гвардии капитан 1 ранга.

 

Получилось, что в 55 лет Марат Мансурович уже 10 лет как вышел на пенсию. Конечно, не по своей вине. Так сложилось, что в 90-е годы его флотский опыт и долгая служба на 10-й эскадре оказались не востребованными. И он решил завершить свою флотскую карьеру. Но связи с сослуживцами по сей день не теряет. Со всех концов страны летят к нему как традиционные почтовые, так и электронные письма. И в каждом из них - пожелания удачи и добра, слова признательности и уважения, которые снискал он за 27 лет службы на флоте.

"Глубокоуважаемый Марат Мансурович! Вы навсегда останетесь лучшим командиром крейсера "Варяг"!!! Очень рад был увидеть Вас в добром здравии и прекрасной форме. Ваш гвардии старшина второй статьи, фельдшер и разгильдяй Юра Головин". "Горжусь службой под Вашим руководством. Спасибо Вам за науку и поддержку. Радик Валишин". "Здравствуй, уважаемый Марат! Как не помнить замечательного лейтенанта, попавшего на "Минск" к флотским зубрам, совпавшего с ними душой и ставшего впоследствии зубром еще более могучим! Не общались почти 30 лет, но помнил всегда. Анатолий Филимонов".

Коренной уфимец, Марат Валишин родился 9 июля 1953 года. В 1970 году он поступил в Черноморское высшее военно-морское училище имени П.С.Нахимова. Получив специальность инженера-электромеханика ракетного оружия, перспективный выпускник был направлен на Северный флот, где проходил службу в должности командира группы противолодочного оружия на большом противолодочном корабле "Адмирал Исаченков". Чуть позже Марата назначили командиром группы большого противолодочного корабля "Адмирал Нахимов". В августе 1981 года он стал командиром группы, а затем возглавил боевую часть тяжелого авианосного крейсера "Минск". Потом была служба на корабле "Варяг", о которой Валишин вспоминает с особой теплотой.

В том, что он попал на знаменитый ракетоносец, была большая доля случайности. Во время службы на крейсере "Минск" в 1983 году его направили в Ленинград учиться на 6-е Высшие специальные офицерские классы Военно-Морского флота, где готовили командиров кораблей первого и второго ранга. После их окончания его назначили старшим помощником на ГРКР "Варяг", хотя, в общем-то, не должны были. По специальности он ракетчик, но ракетчик противолодочного оружия, а не ракетчик в чистом виде ракетно-артиллерийского ударного оружия. Поэтому он планировал идти на противолодочный корабль. Но получилось так, что вакансия на том корабле появилась раньше, и туда был назначен другой офицер. А как раз в это время старпом "Варяга" уходил командиром на знаменитый крейсер "Аврора". И вместо него назначили Валишина. Так он и оказался в качестве старшего помощника командира гвардейского ракетного крейсера "Варяг".

Спустя два года службы, в 1986 году Валишину приказом министра обороны СССР было досрочно присвоено воинское звание гвардии капитан второго ранга, после чего он стал командиром этого крейсера. Несмотря на то, что к тому времени кораблю было уже больше 20-ти лет, "Варяг" при Валишине был всегда в полной боевой готовности. И для этого приходилось использовать все возможности. Вспоминается такой неординарный случай.

Звонит как-то лично командиру «Варяга» Валишину начальник штаба флота вице-адмирал Калабин и спрашивает: «есть ли на корабле механик Смолянников?». Механика Смолянникова на крейсере не было, но зато освобожденным секретарем партийного бюро был Смолянников Сергей Алексеевич. А Калабин заявил, что он прилетел на самолете из Севастополя, и на этом самолете загружен береговой ЗИП для главного турбозубчатого агрегата крейсера «Варяг», так что пусть приезжает механик и забирает его. Все прояснилось, когда командир крейсера пригласил к себе Смолянникова. И тот рассказал, что действительно звонил своему отцу в Севастополь и попросил его помочь с ремонтом на корабле.

А началось все с собрания, на котором обсуждалась роль партийной организации в укреплении боевой готовности корабля. Слово взял командир БЧ-5 гвардии капитан третьего ранга Лотхов Борис Александрович и обратился к секретарю партбюро: «тут много говорили, ладно и складно, но как мы завтра выйдем в море, если у меня нет того, нет этого». И перечисляет механизмы, заявляя, что нужен конкретно береговой ЗИП для главного турбозубчатого агрегата, у которого моторесурс сегодня выработан, и он постоянно требует ремонта. В общем, поговорили на собрании, приняли постановление и разошлись. А у Смолянникова в это время отец был первым секретарем Севастопольского горкома партии, член Центрального комитета Компартии Украины, человек тогда очень уважаемый. Жил он в одном доме, на одной площадке с командующим Черноморским флотом адмиралом Калининым. Вот он и обратился к командующему: мол, у меня сын служит на Дальнем Востоке, им нужен ЗИП на ракетный крейсер проекта 58. А таких кораблей тогда было всего четыре: два на Тихоокеанском флоте и два на Черноморском. К тому времени кораблям было уже более 20 лет, и ЗИП для них на заводах уже не выпускали. В итоге, по просьбе отца Сергея Смолянникова тот береговой ЗИП, который был предназначен для кораблей Черноморского флота, командующий в знак дружбы передал «Варягу». Все запчасти командир БЧ-5 крейсера «припрятал» и по мере необходимости потом использовал. Так что корабль был в состоянии постоянной боевой готовности и успешно выполнял поставленные задачи.

А еще Валишин гордился тем, что у него на "Варяге" были свои оркестр и вокально-инструментальный ансамбль. И матросы крейсера регулярно устраивали концерты, шили костюмы из подручных материалов, придумывали танцы, разыгрывали сценки. Эти концерты всегда смотрели и с других кораблей. Ют на "Варяге" на метр-полтора был ниже по уровню, чем на других кораблях, поэтому матросы и собирались у себя на ютах и смотрели оттуда на представления самодеятельных артистов крейсера.

Иногда по субботам и воскресеньям командир крейсера Валишин "перекладывал" свои обязанности на старшин и матросов, предоставляя им возможность в доверительных беседах высказать командиру свои предложения и замечания по организации жизни и службы на крейсере. Он мог положиться на своих подчиненных, и они никогда не подводили командира. А экипаж "Варяга" - это 399 человек. Марат Валишин командовал крейсером «Варяг» два года…

 

А сейчас обратимся к воспоминаниям самих командиров кораблей, офицеров штабов о службе на 10-й эскадре.

 

Воспоминания командиров кораблей о 10-й ОПЭСК.

 

Капитан 1 ранга Здесенко Е.Г. В 10-й ОПЭСК я служил с 1974 по 1987 годы: старпомом на БПК "Маршал Ворошилов" (на должность был назначен в 1972 году по окончании ВСООЛК ВМФ), а потом командиром БПК "Стерегущий", БПК "Ташкент" и ТАРКР "Фрунзе". Экипаж БПК "Маршал Ворошилов" (командир капитан 2 ранга Косов А.С., замполит капитан 2 ранга Булгаков А.В.) был сформирован на 7-й ОПЭСК, и корабль первоначально предназначался для Северного флота. Однако было принято решение о передислокации его на ТОФ.

Таким образом, после проведения заводских и государственных испытаний, отработки курсовых задач "Маршал Ворошилов" совершил межфлотский переход и вошел в состав 201-й БРПЛК 10-й ОПЭСК. На переходе отрабатывались курсовые задачи, активно задействовалась вертолетная группа, в составе 8-й ОПЭСК у острова Сокотра проводились учения по поиску подводной лодки. Все наши действия постоянно находились под наблюдением авиации и кораблей США. Командиру Косову пришлось своим кораблем оттеснить «американца» и обеспечить погружение подводной лодки.

С приходом на ТОФ офицеры и мичманы корабля, уже привыкшие к своей социальной неустроенности в Ленинграде, были приятно удивлены заботой, проявленной к ним со стороны командования бригады и эскадры: все, имеющие семьи, получили квартиры во Владивостоке. В дальнейшем БПК "Маршал Ворошилов" продолжал свою океанскую вахту. По представлению командира корабля ряд офицеров были награждены орденами. Я был награжден орденом "За службу Родине" 3-ей степени. В декабре 1974 года мне присвоено звание капитан 3 ранга.

В 1975 году я был назначен командиром БПК "Стерегущий". В это время корабль стоял в Дальзаводе. Принимать дела было не у кого: прежний командир был переназначен, а старпом старший лейтенант Михеев Н.П. (в последствии начальник УБП ВМФ) тоже еще входил в свою должность. Конечно, нового командира всякий экипаж принимает с определенным недоверием. Но опыт командования кораблем у меня уже был. В 1970 году я был назначен старпомом на ЭМ "Несокрушимый" пр.956А, и за три года службы на "Маршале Ворошилове" я набрался опыта от Косова А.С. Думаю, мне удалось завоевать доверие экипажа БПК "Стерегущий", тем более, сломав некоторые стереотипы отношений, сложившиеся на корабле. Один из них – какая-то удрученность личного состава, связанная только с одним просветом в конце тоннеля - будущим увольнением в запас. Я чувствовал настрой экипажа и был уверен в нем. До сих пор в ушах восторженный голос командира батареи ЗРК "Волна" Катасонова В.А. (в 80-х годах он командовал БПК "Маршал Ворошилов") после пуска ракет: "Поражение!".

В течение 1975-1976 годов БПК "Стерегущий" только в период планового ППО и ППР находился у причала. Остальное время - работа в море. Все задачи экипаж решал успешно. Запомнился месячный поход в западную часть Тихого океана с группой ученых, проводивших испытание комплекса для обнаружения радиационного следа атомных подводных лодок. По данным этого комплекса была обнаружена иностранная ПЛА, которая сопровождалась кораблем до острова Гуам. Успехам "Стерегущего" в выполнении поставленных ему задач способствовала полная самоотдача делу офицерского состава. Это, прежде всего, старший помощник Михеев Н.П., командиры боевых частей старшие лейтенанты Большедворский И.П. (в последствии начальник управления ТОФ, контр-адмирал), Садыков Р., Давыдочкин В. Во время корабельной преддипломной практики курсантов на корабле заметно выделялся своей активностью и способностями курсант Крайнов А.В., с которым потом нас на добрый десяток лет связала совместная служба на "Ташкенте" и на "Фрунзе". Самая добрая память осталась у меня о БПК "Стерегущий", который я сдал осенью 1976 года каитану.3 ранга Пронину В.

В это же время началось комплектование экипажа новостроящегося в Николаеве БПК "Ташкент". Мне была оказана честь командовать им. Сбор экипажа и его подготовка проходили в сжатые сроки на территории владивостокского экипажа. Командованием эскадры при комплектовании офицеров корабля была принята уже сложившаяся к тому времени практика: командиры боевых частей и дивизионов укомплектовывались за счет молодых, но уже имевших опыт командования людьми и эксплуатации техники и оружия, а командиры групп были "поголовно" лейтенанты - выпускники училищ. Старпомом ко мне был назначен Скляров Н.П., замполитом Шрамко Ж.С. Командованию корабля удалось в сжатые сроки добиться сплочения экипажа, настроить его на выполнение текущих задач и успешно выдержать проверку ОУС флота перед убытием в Севастополь

Ранней весной 1977 года экипаж "Ташкента" (450 человек) одним эшелоном убыл в Севастополь. Конечно, не все шло так гладко, как хотелось бы. Были претензии штаба ЧФ к экипажу. Вызывался я неоднократно к первому заместителю командующего ЧФ Самойлову В.А. и по поведению своих офицеров. Как-то четверо лейтенантов, возвращаясь вечером в экипаж, прислонились к забору (ясно для чего) и были задержаны милицейским патрулем за нарушение общественного порядка. "Немедленно отправить всех четверых на ТОФ"- был вердикт. Никого я не отправил, и дальнейшей реакции со стороны командования ЧФ не последовало. А если бы последовало, то пришлось бы и меня отправлять вместе с ними.

По окончании испытаний, проведении всех положенных после них мероприятий БПК "Ташкент" 31.12.1977 года был принят в состав ВМФ и временно подчинен 30-й дивизии противолодочных кораблей ЧФ. Там уже находился его "собрат" БПК "Петропавлоск" (командир капитан 2 ранга Колесников А.). В течение 14 месяцев корабль отрабатывал учебно-боевые задачи в составе дивизии. Оба БПК по плану должны были обеспечивать переход на ТОФ ТАВКР «Минск». В общем, ожидая "Минск", моря мы "наелись" по самое "не хочу". Но в тоже время это способствовало выучке экипажа.

Наконец, в феврале 1979 года "Минск" в охранении "Петропавловска" и "Ташкента" начал движение на ТОФ. С выходом в Средиземное море наш отряд кораблей вошел в контакт с кораблями СФ и 5-й ОПЭСК. Было сформировано оперативное соединение ОС-55 под командованием командующего адмирала Ховрина Н.И., державшего свой вымпел на "Минске". Два авианосца - "Киев" и "Минск", группа кораблей охранения с трех флотов, и корабли снабжения. Вот такое было оперативное соединение. Как тут не вспомнить слова Валерия Бабича, автора нескольких книг об авианосных кораблях: "Авианосные силы могут строить и содержать только великие морские державы. Авианосцы - визитная карточка государства, свидетельство его научного, военного и экономического могущества".

После окончания маневров и учений в составе ОС-55 отряд кораблей ТОФ продолжил межфлотский переход под командованием командира 10-й ОПЭСК контр-адмирала Варганова В.Ф. Корабли, обогнув Африку, прибыли на рейд острова Сокотра. БПК "Ташкент" был оставлен в 8-й ОПЭСК для несения боевой службы, а "Минск" и "Петропавловск" продолжили переход. Некоторое время свой флаг держал на "Ташкенте" командир 8-й ОПЭСК Хронопуло М.Н.

В середине августа 1979 года, закончив выполнять поставленные задачи, отряд кораблей в составе БПК "Ташкент", СКР "Сторожевой" (командир А.Савельев) и танкера взял курс на Владивосток. Я был назначен командиром отряда. Плавание проходило спокойно. 03 сентября 1979 года "Ташкент" прибыл во Владивосток. Три года я не был на ТОФ. Вместе со мной этот нелегкий путь прошел весь экипаж корабля. Я не в состоянии назвать всех по-фамильно.

Для многих офицеров "Ташкент" стал стартовой ступенью, обеспечившей им в дальнейшем хороший карьерный рост. Так, Курин Н.А. заместитель командира БЧ-2 по политчасти потом выбрал командирскую стезю - командир корабля, комбриг; Игнатьев В. стал зам. по МТО 17-й ОПЭСК; Крайнов А.В. – командиром БПК "Быстрый"; Скляров Н.П. - командиром БПК "Адмирал Захаров", офицером ГШ МО СССР; Высоцкий В.С. - командиром корабля, командующим СФ, главкомом ВМФ; Назаров Н.А.- командиром корабля, комбригом; Шрамко Ж.С. - заместителем командира 175-й БРК по политчасти, замполитом начальника факультета ТОВВМУ им. С.О.Макарова. Продолжили службу на престижных должностях в штабах, НИИ и в училищах Лапочкин В.М., Сахарнов В.Н., Малыш В.Н., Мирза Н.И., Захаров В.А., Козляков В.Т., Рогов А.В. и многие другие.

На переходе "Ташкента" на ТОФ мне было присвоено звание капитан 2 ранга. "Ташкент" уже в составе 175-й БРК продолжал нести свою трудную океанскую вахту. С убытием в ремонт крейсера "Адмирал Сенявин" корабль был назначен флагманским кораблем эскадры. Командование эскадрой принял контр-адмирал Чулков Д.К. Наши каюты были рядом, и я непроизвольно видел стиль работы этого человека, его удивительную способность лично знать состояние технических средств и оружия практически всех кораблей эскадры и держать его под жестким контролем, решать массу ежедневных вопросов и требовать действенной работы от штабных офицеров и командиров кораблей. Он имел уважение эскадры не столько от своего воинского звания и должности, сколько от своей деятельности. Часто говорят, что незаменимых людей нет. Кто это выдумал? Каждый из нас незаменим. Авиакатастрофа 7 февраля 1981 года унесла жизни многих незаменимых, в том числе и контр-адмирала Чулкова Джемса Константиновича. Светлая ему память.

Командование эскадрой принял контр-адмирал Дымов Р.Л. Весной 1981 года в один из дней неожиданно на БПК «Ташкент» прибыл из Владивостока на катере первый заместитель командующего ТОФ вице-адмирал Ясаков Н.Я. (он в это время исполнял обязанности командующего флотом), скомандовал экстренное приготовление, съемка, подход к бочке в бухте Абрек и возвращение к причалу. Ничего мне не объяснил; как прибыл, так и убыл. На следующий день я узнал, что Ясаков приказал мою кандидатуру представить в Москву на должность командира нового атомного ракетного крейсера "Фрунзе". Новым командиром БПК "Ташкент" был назначен капитан 2 ранга Еловский В..

Начался первый этап комплектования крейсера. Он предусматривал назначение только командования корабля, офицерского состава БЧ-5 и хим. службы, с дальнейшим убытием этого состава на учебу в Сосновый Бор Ленинградской области. Цель учебы - изучение основ ядерной энергетики, устройства водоводяного реактора, именно того, который будет работать на "Фрунзе". Были назначены: старшим помощником капитан 3 ранга Щербаков М.А., командиром БЧ-5 капитан 3 ранга Путов Е.В., все остальные офицеры БЧ-5 и хим. службы. Преподавание в учебном центре в Сосновом Бору велось высококлассными военными инженерами. Вся наша группа занималась с большим желанием и упорством. Я лично был очень удовлетворен полученными знаниями.

В начале 1983 года двумя эшелонами экипаж ТАРКР «Фрунзе» прибыл в Ленинград. Здесь я впервые увидел корабль. Исполин, занимавший 250 метров причальной стенки Балтийского завода, подавлял и впечатлял своими размерами. Вспомнился мне наш маленький ЭМ "Бывалый", который, находясь на боевой службе, из последних сил противостоял ярости жесточайшего шторма в ноябрьскую ночь 1967 года в Северной Атлантике. Хочу отметить, что именно на "Бывалом" служили в то время и известный комбриг А.Стефанов, и командир "Минска" В.Саможенов и первые командиры тяжелых атомных крейсеров А.Ковальчук и я. Да, такому гиганту, как «Фрунзе», даже тот шторм был бы не страшен.

Дальнейшие события характерны для каждого новостроящегося корабля: док, заводские ходовые испытания в районах Балтийского моря, возвращение к стенке завода. Все эти мероприятия заняли конец 1983 года и большую часть 1984 года. В июне 1984 года мне было присвоено звание капитан 1 ранга. Срок сдачи корабля флоту - обозначен конец 1984 года. В августе 1984 года "Фрунзе" совершил переход на Северный флот для проведения государственных испытаний. На СФ я прибыл уже в третий раз за время своей службы. Председателем госкомиссии являлся первый заместитель Командующего СФ вице-адмирал Кругляков В.С. Для Северного флота, в отличие от Черноморского в бытность "Ташкента", мы чужими не были. Семейным офицерам и мичманам была предоставлена жилплощадь, по распоряжению Круглякова В.С. я также получил квартиру и смог быть с семьей до выхода на ТОФ.

На госиспытаниях однажды сыграла с кораблем злую шутку зенитная ракета весом в пару тонн. При пуске по высотной мишени двух ракет у одной из них не сработал запуск двигателя, и она метров с двадцати упала на палубу, прямо на кнехт, и раскололась на три части. Действиями аварийной партии без промедления аварийная ракета была выброшена за борт, от греха подальше. Госиспытания проходили в очень напряженном режиме. Но, так или иначе, приемный акт госкомиссии был подписан 31 декабря 1984 года. 2 февраля 1985 года в день рождения Фрунзе М.В. на корабле состоялась церемония подъема военно-морского флага и гюйса.

 

Тяжелый атомный ракетный крейсер "Фрунзе" во время перехода во Владивосток, август-ноябрь 1985 года

 

В течение первой половины 1985 года в составе 7-й ОПЭСК корабль отработал все курсовые задачи, и в августе того же года начал движение на ТОФ южным морским путем (вокруг Африки). Командир похода - вице-адмирал Кругляков В.С. со штабом 10-й ОПЭСК. 17 ноября 1985 года корабль стал на якорь в б. Абрек в нескольких кабельтовых от ТАВКР «Минск». Так, после трехлетнего перерыва, я прибыл в третий раз на ТОФ. В течение следующей недели был отправлен в ВМА старший помощник капитан 2 ранга Щербаков М.А. (после ее окончания он примет от меня в командование крейсер). Все семейные офицеры и мичманы были обеспечены жильем. В составе 175-й БРК корабль в последующие годы отрабатывал все задачи положенные по курсу подготовки надводных кораблей, участвовал во многих масштабных флотских мероприятиях.

В июне 1987 года я был назначен 1-м заместителем начальника ТОВВМУ имени С.О.Макарова. После прибытия из ВМА капитана 2 ранга Щербакова М.А. и выполнения ракетной стрельбы главным ударным комплексом "Гранит" 20 сентября 1987 года я убыл к новому месту службы. Мне шел 48 год, и моя корабельная служба была закончена, но с океаном я попрощался позже: после учебного курсантского двухмесячного похода на УК "Бородино" в 1990 году. 02 июня 1990 года мне исполнилось 50 лет. На следующий день я ушел в очередной отпуск и при нахождении в нем приказом МО СССР был уволен в запас.

Две даты я выделяю особым цветом в своей 32-х летней службе: 02 июня 1985 года, когда командующий Северным флотом адмирал Михайловский А.П. прибыл на "Фрунзе" и лично поздравил меня с днем рождения (это многого стоит). И вторую - 20 сентября 1987 года - день прощания с кораблем и экипажем, организованный командованием 10-й ОПЭСК. В этот же день мне был вручен орден Красной Звезды.

И небольшое отступление в конце моего повествования. Мой сосед по даче, подполковник запаса внутренних войск, часто с удовольствием вспоминает, как по прибытии во Владивосток в начале 80-х годов ему было предоставлено на выбор три квартиры в разных районах города. Он, имея двух детей, выбрал 4-х комнатную, поближе к центру, в которой проживает и сейчас. Я же, командир второго в стране тяжелого атомного ракетного крейсера, прибыв для дальнейшего прохождения службы в ТОВВМУ, оказался 103-м в очереди на получение жилья, и моей кроватью долго служил продавленный диван кабинета. До сих пор воспоминание об этом позоре жжет мне душу. Дай бог, чтобы нынешнее поколение политиков делало из прошлого верные выводы.

Вспоминает контр-адмирал Гокинаев Виктор Александрович – первый командир ТАВКР «Минск». Вместе с командиром полка штурмовиков на "Минске" Свиточевым Вячеславом Михайловичем мы пережили в море большую трагедию. 8 сентября 1980 года в Сиамском заливе при горизонтальном взлете самолета Як-38 с полетной палубы "Минска" погиб славный летчик Олег Григорьевич Кононенко Я был не только очевидцем его гибели, но и управлял крейсером в это время. В тот день он выполнял первый полет с горизонтальным взлетом. Самолет с трудом оторвался от палубы. После посадки я засомневался по поводу второго полета, но Олег упросил сделать еще один полет, который, к сожалению, стал последним для него. Мы все тяжело переживали эту потерю.

При взлете с полетной палубы самолет Кононенко начал падать в воду, так как не были развернуты сопла на 25° для набора высоты (они остались в горизонте). Все это я видел при взлете и когда самолет подняли. Видя, что самолет падает, я дал команду "право руля" и начал отворот вправо от падающего самолета и застопорил левую машину (самолет был прямо по курсу). Затем застопорил правую машину, и на инерции начал делать коордонат (отворот вправо для приведения упавшего в воду самолета на левый траверз, затем отворот влево на 10°, чтобы пройти вблизи самолета). Упавший самолет, зацепил левым крылом воду, и его развернуло на 180° носом к кораблю, и фюзеляж до кабины был погружен в воду. Был ли разрушен фюзеляж, видно не было. Как затонул самолет, я не видел, так как он был в районе спонсона, но машины в это время были на "стопе". Самолет затонул на середине корабля с левого борта полетной палубы. Было предположение авиаторов, что произошел взрыв кислородных баллонов и отрыв фюзеляжа в носовой части. Удар самолета винтами корабля абсолютно исключался, так как я застопорил ход, отвернул от упавшего самолета и описал коордонат, чтобы не зацепить самолет.

В районе наших полетов в Сиамском заливе находился американский фрегат, который наблюдал падение нашего самолета и предлагал свои услуги для оказания помощи при поиске утонувшего самолета, от которой я отказался. Точку затопления самолета мы определили и обвеховали своими силами. Сомневаюсь, чтобы там до наших спасателей побывали американцы, хотя и исключить этого не могу.

После падения самолета я продолжал выполнять поставленную задачу, а, спустя семь дней, в район падения прибыли наши поисковые силы и подняли самолет с останками Олега Кононенко. Поднятый самолет был разрушен в носовой части до кабины пилота и носовая часть висела на жгутах.

После завершения службы на ТАВКР «Минск» мне довелось побывать на нем еще однажды. Это было в мае 2000 года в Китае, куда корабль был продан. И это был уже сосем другой «Минск». Я помогал китайцам восстанавливать помещения и конструкции, размещать оборудование в них. А 27 сентября того же года я был приглашен на презентацию открытия туристического центра на «Минске» в город Шень-Жень. Корпус обновленного крейсера и надстройка со всеми антеннами и оружием выполнены были в копии. Крейсер внешне выглядел таким, каким я принял его на Черноморском заводе. Внутренние помещения и каюты переделаны для экскурсий, развешены увеличенные фотографии боевых будней экипажа, посещения корабля главкомом ВМФ Горшковым С.Г., другими руководителями ВМФ и страны. Много фотографий полетов самолетов, стрельб, летчиков, моряков, портреты первых трех командиров. На корабле демонстрировались выставки: "Советский ВМФ в период с 1941 по 1991 годы" и "Советская космонавтика". Приезжал дважды Герой Советского Союза, космонавт Романенко. В день открытия туристического центра крейсер посетили 10.000 человек. 24 млн. долларов, вложенных китайцами в реконструкцию крейсера, окупились еще в 2000 году.

 

ТАВКР "Минск". Первый командир "Минска" контр-адмирал В.А.Гокинаев

даёт интервью китайским корреспондентам. Китай, 2000 год.

 

Но все это, кроме сожаления и печали, ничего не вызывает у тех, кто служил на авианосном крейсере «Минск». Наш экипаж встречается ежегодно в честь подъема военно-морского флага на корабле. Так,17 февраля 2001 года в Москве собирались члены экипажей двух ТАВКР "Минск" и "Новороссийск". Были я и командир "Новороссийска", всего 21 человек, плюс 40 человек авиаторы, в том числе летчики-испытатели Михаил Сергеевич Дексбах - Герой Советского Союза, Вадим Павлович Хомяков, тоже Герой Советского Союза, конструктор самолета Як-38, командиры полков штурмовиков Як 38: "Минска" - Герой Советского Союза Чурилов и с ТАВКР "Киев" - всего 61 человек. Встреча была незабываемая, а 24 февраля я собрал в С.-Петербурге еще первый экипаж ТАВКР "Минск" - всего 21 человек. Обе встречи были посвящены 23-й годовщине со дня подъема флага на "Минске". До сих пор ежегодно такие встречи экипажа «Минска» проходят в Москве.

Справка. Кононенко Олег Григорьевич родился 6 августа 1938 года в селе Самарское Азовского района Ростовской области. В 1956 году окончил Ростовский авиационный техникум и одновременно Ростовский аэроклуб. Неоднократно становился чемпионом СССР по авиамодельному спорту. В 1958 году окончил Центральную объединённую лётно-техническую школу ДОСААФ в городе Саранске. С 1959 по 1962 годы — лётчик-инструктор Вязниковского учебного авиационного центра ДОСААФ. С 1962 по 1965 годы — лётчик-инструктор Ростовского аэроклуба. С 1965 года по 1966 год — пилот гражданского воздушного флота, командир звена в Тернопольском аэропорту. В 1966 году окончил вертолётное отделение Школы лётчиков-испытателей (ШЛИ) и был направлен на работу лётчиком-испытателем в Лётно-исследовательский институт (ЛИИ). По тематике института провёл ряд сложных испытаний на вертолётах Ми-2, Ми-4, Ми-6, Ми-8. С 1972 года участвовал в испытаниях самолётов вертикального взлёта и посадки Як-36М и Як-38. Выполнил первым посадку Як-36М на палубу противолодочного крейсера «Киев» и взлет с коротким разбегом (ВКР) на сухопутном аэродроме.

 

Кононенко Олег Григорьевич (1938 – 1980). Заслуженный лётчик-испытатель СССР, космонавт-испытатель

 

В 1975 году без отрыва от основной работы окончил Московский авиационный институт. Был одним из первых лётчиков-испытателей, участвовавших в программе «Спираль». В 1977 году зачислен в первую группу лётчиков-испытателей ЛИИ (позднее — отряд космонавтов-испытателей Минавиапрома СССР) для участия в космической программе «Буран». С 1979 года по 1980 год проходил общекосмическую подготовку в Центре подготовки космонавтов им. Ю. А. Гагарина. 27 декабря 1979 года в ходе отработки ВКР с палубы тяжёлого авианосного крейсера «Минск» в акватории Уссурийского залива был вынужден катапультироваться вместе со вторым пилотом М. Дексбахом из самолёта Як-38У, который потерпел аварию и рухнул в море из-за отказа системы поворота сопел подъёмно-маршевых двигателей (ПМД). Погиб 8 сентября 1980 года при взлёте самолёта Як-38 с палубы ТАВКР «Минск». Кононенко не катапультировался, до последнего пытаясь набрать высоту и спасти самолёт. Похоронен в городе Жуковском на Быковском мемориальном кладбище.

Вспоминает вице-адмирал Пепеляев В.В., командир ЭМ «Осмотрительный». Я прибыл на Тихоокеанский флот после окончания Военно-морской академии в августе 1989 года, когда наступал «закат» перестройки. Как и обещали мне кадровики в академии, которые убеждали меня при распределении, что Тихоокеанский флот лучше Черноморского (кстати, они были недалеки от истины), мне достался хороший и почти новый корабль на 10-й ОПЭСК (ЭМ «Осмотрительный»). Но нужно понимать, что эксплуатация кораблей ВМФ была такой, что «жизненный цикл» кораблей не выдерживался, из-за чего он значительно сокращался. Особенно это было характерно именно для ТОФ, в силу его пространственного размаха и удалённости от основных промышленных центров. Поэтому сравнительно молодой корабль был довольно изношен (тем более по моим «черноморским понятиям»). Зато офицеры в экипаже подобрались толковые, самостоятельные и думающие. Перед моим приходом сменились такие ключевые фигуры, как командиры боевых частей 2, 4, 5, 7 и замполит. А незадолго до этого уважаемый всем экипажем старпом, А.В. Крайнов, ушёл на вновь строящийся корабль, он стал командиром ещё одного 956, ЭМ «Быстрый» (кстати, и командиром он стал очень хорошим). Вместо него назначили не очень удачного офицера, которого пришлось переназначать на другую должность. Но, несмотря на это, в экипаже поддерживались хорошие традиции, прежде всего, по отношению к выполнению боевых и учебно-боевых задач. Труднее было с дисциплиной. Для этого было множество объективных причин, но если бы мне сейчас вернуться в то время, конечно, многие вопросы я решал бы по-другому. Однако история сослагательного наклонения не допускает.

 

Эсминец «Осмотрительный». 1989 год.

 

Руководил моим становлением, как командира корабля, командир 175-й бригады ракетных кораблей Литвиненко Е.Я. У него было своё отношение к «черноморцам» и наши служебные отношения формировались довольно непросто. Но зато, как это часто бывает в жизни, они, в конце концов, сложились так, как нужно. В общем, я прошёл хорошую школу, которая мне пригодилась в дальнейшей службе. Ну, а наши отношения, теперь не служебные, а я надеюсь дружеские, продолжаются и по сегодняшний день.

Непосредственно моей подготовкой, как «кораблеводителя», руководил начальник штаба соединения Симкин А., который впоследствии был переведён в Москву (на его место был назначен командир ЭМ «Боевой» Смирнов А.И.), и флагманский штурман Соловьёв А.П. Александр Павлович был хорошим штурманом и обладал замечательными человеческими качествами. Мы с ним ещё долго служили вместе на родной 36-й дивизии.

Помогало и общение с моими коллегами, командирами эскадренных миноносцев. На тот момент это: командир ЭМ «Боевой» Смирнов А.И. (его сменил Романов Ю.Н.), командир ЭМ «Стойкий» Волк М.Ю., командир ЭМ «Быстрый» Крайнов А.В. Позже «парк» миноносцев пополнили «Бурный» (командир Шишкин) и «Безбоязненный» (командир Стражков В.Ю.). Но я в этот период времени уже был начальником штаба дивизии.

Хотел бы сказать несколько добрых слов о некоторых офицерах нашего корабля ЭМ «Осмотрительный». Командир БЧ – 1 капитан-лейтенант Блеер А.В., которого мы дорастили до командира бригады десантных кораблей, впоследствии по семейным обстоятельствам был переведён в Санкт-Петербург. Командир БЧ – 2 капитан-лейтенант Алёшин Е.И., впоследствии прошёл все необходимые «ступени по служебной лестнице», сейчас он контр-адмирал, начальник штаба ОКВС (Камчатка). Командир БЧ – 4 капитан-лейтенант Гончиков А.С. был очень толковым связистом и требовательным офицером. Инженер БЧ – 7 капитан-лейтенант Олесов П.А., хотя и закончил гражданский ВУЗ, но мог дать «фору» любому кадровому военному, к тому же был по-настоящему классным специалистом. Командир группы РЭБ старший лейтенант Конев, изобретатель, придумал, как поставить НУО на воду с дистанционного пункта управления без участия личного состава. Командир зенитно-ракетного дивизиона старший лейтенант Полозов Д.В. и командир артиллерийской батареи капитан-лейтенант Барыкин А. были, наверное, лучшими специалистами в своём деле на эскадре, а может и на всём Тихоокеанском флоте. Лучший помощник командира по снабжению на эскадре капитан-лейтенант Мещеряков С., закончил впоследствии Академию тыла и транспорта. Помощник командира Куницын В.Б. «дорос» до командира ЭМ «Боевой». Затем мы с ним встречались по долгу службы в Новороссийской ВМБ, где он был начальником командного пункта, теперь в запасе. Были и другие хорошие офицеры, но эти запомнились больше всего.

В январе 1991 года я передал ЭМ «Осмотрительный» новому командиру капитану 1 ранга Тарасову В.И. После этого начался новый этап моей службы на Тихоокеанском флоте. В конце 1990 года на базе 175-й бригады ракетных кораблей 10-й оперативной эскадры была сформирована 36-я дивизия ракетных кораблей. Командиром дивизии был назначен капитан 1 ранга Литвиненко Е.Я. Управление и штаб дивизии он комплектовал, в основном, офицерами штаба бригады. Это были опытные и профессионально подготовленные офицеры. Особо хотелось бы отметить тех, кто наиболее запомнился, прежде всего, своей преданностью флоту и отношением к своему делу. Это: флагманский штурман Соловьёв А.П., начальник ПВО (впоследствии заместитель начальника штаба) Поляков А.Ю., флагманский минёр Новак И.В., флагманский связист Овчинников С.И., заместитель командира соединения по ЭМЧ Митраков И.А., заместитель флагманского РО Носатов А.М.

У А.М. Носатова карьерная лестница сложилась довольно интересно. Он пришёл в штаб с должности командира зенитно-ракетного дивизиона эскадренного миноносца, затем вернулся на корабль командиром БЧ-2, после этого был флагманским ракетчиком в штабе нашей дивизии. Затем его отправили на должность старпома РКР «Варяг». После этого ВМА и командование миноносцем. Всё перечислять не буду. На данный момент контр-адмирал Носатов А.М. возглавляет штаб Черноморского флота.

Меня назначили заместителем начальника штаба дивизии. Начальником штаба был назначен Котов Е.Н., который до этого был заместителем командира 201-й бригады противолодочных кораблей. Но в октябре 1991 года была введена должность заместителя командира дивизии, на которую был назначен Евгений Николаевич, а меня назначили начальником штаба.

В целом, коллектив штаба дивизии был хороший, состоял из тех людей, которые в те «жуткие» 90-е годы не убежали с флота с криком: «Я не желаю участвовать в развале флота!» или «Я на гражданке заработаю больше!». Задач пришлось решать много разных и непростых: сохранить корабли, сохранить людей, обеспечить хоть на самом минимальном уровне боевую подготовку, ну и т.д. Осваивали новую для нас задачу, подготовка группировки разнородных ударных сил, которую на нас переложил штаб 10-й эскадры, после переформирования бригады в дивизию. Чтобы как-то поддержать уровень подготовки кораблей и соединений в условиях жесточайшего дефицита топлива, моторесурса, финансирования всего и всех, были придуманы «Базовые учения соединения». Что это такое и как их проводить никто не знал, да и методических разработок этой формы боевой подготовки не существовало. Однако мы с офицерами штаба создали на соединении систему проведения таких учений. Командиры кораблей говорили: «Наконец-то, мы поняли, чего от нас хотят».

Были, конечно, и выходы в море. Нужно было проверять готовность кораблей и потом ещё и выходить на них в море. Выходов было мало, опытные командиры уходили, поэтому на каждый корабль нужен был старший. А ещё возникли большие проблемы с авианосными крейсерами, которые ремонтировать уже было негде (Черноморский судостроительный завод в Николаеве «ушёл» в суверенную Украину, а «Дальзавод» начал разваливаться). А как их сберечь, не имея ни денег, ни ресурсов, ни системы их базирования, никто не знал. Всё это стоило нервов и здоровья командованию и офицерам штаба соединения, командирам и экипажам этих замечательных кораблей.

Осложнилось дело, когда командир дивизии Литвиненко Е.Я. убыл на учёбу в ВАГШ. Командиром соединения стал Котов Е.Н., его заместителем Высоцкий В.С. В общей сложности начальником штаба и ЗНШ я прослужил почти пять лет. После того, как ушёл к новому месту службы Е.Н. Котов в 1994 году, командиром дивизии был назначен Высоцкий В.С. А через некоторое время мне предложили должность начальника оперативного отдела штаба Приморской флотилии разнородных сил, который, кстати, в то время возглавлял контр-адмирал Е.Я. Литвиненко.

Когда Высоцкий В.С. убыл на учёбу в ВАГШ, командир эскадры вице-адмирал Клименок А.М. предложил мне вернуться в родную дивизию. Так в 1997 году я был назначен командиром 36-й дивизии ракетных кораблей. Начальником штаба стал командир ГРКР «Варяг» Липинский А.И., а заместителем Ярошенко Ю.И., мой «однокашник» по ВМА, пришедший, как и я, с Черноморского флота, где он командовал бригадой строящихся и ремонтирующихся кораблей в городе Николаев.

Летом 1998 года была расформирована 10-я оперативная эскадра. 36-я дивизия ракетных кораблей стала 36-й дивизией надводных кораблей с совершенно ненормальной структурой управления. В состав дивизии вошли: 44-я бригада противолодочных кораблей со своим управлением и штабом (базировалась во Владивостоке), 525-й отдельный дивизион десантных кораблей, переформированный из бригады (это решение было впоследствии ревизовано, и дивизион снова стал 100-й бригадой десантных кораблей), который базировался на острове Русский, и корабли бывшей 36-й дивизии ракетных кораблей, которые замыкались непосредственно на управление дивизии и базировались в б. Абрек. Как управлять таким соединением с учётом того, что штат управления дивизии практически не изменился, а пространственный размах дислокации был как у солидного объединения, никто из «реформаторов» не подумал. Всё это было «исправлено», но немного позже, когда я уже был начальником оперативного управления штаба Тихоокеанского флота.

Вспоминает вице-адмирал Михеев Н.П. После окончания ТОВВМУ им. С. О. Макарова в 1972 году, получив назначение на должность командира электронавигационной группы (ЭНГ) штурманской боевой части БПК "Строгий" 201-й бригады противолодочных кораблей 10-й оперативной эскадры, я в конце июля месяца прибыл на корабль. В этой должности послужил до января 1973 года, после чего получил назначение на должность командира штурманской боевой части этого же корабля.

Штурманская служба на ТОФ была трудной, но в то же время чрезвычайно интересной. Корабли много времени проводили в море, отрабатывая задачи боевой подготовки, испытывали новое вооружение, технику, участвовали в призовых мероприятиях ГК ВМФ, несли боевую службу в Тихом и Индийском океанах. Так в 1974 году наш корабль в составе КПУГ испытывал аппаратуру обнаружения кильватерного следа, вел поиск ПЛАРБ ВМС США в Филиппинском море. За эту хорошо выполненную работу мы получили благодарность от Министра Обороны СССР.

В этот период в моей штурманской практике произошел очень запоминающейся и поучительный случай. На переходе в район несения боевой службы мы попали на оградительный барьер из рыболовных сетей выставленных японскими рыбаками вдоль восточного побережья Японии. Такой способ лова рыбы запрещен международными правилами, но японцы его применили, а нам этими сетями обрезало как ножом выступающую трубку лага. Поставили запасную, но необходимо было после замены трубки заново проходить мерную милю. Встал вопрос о возвращении нас с боевой службы. И тогда я предложил командиру корабля пройти мерную милю в открытом океане, используя носовой и кормовой стрельбовые комплексы " Ятаган". Эта работа успешно была проведена в Филиппинском море по бочке, которую там установили наши силы обеспечения боевой службы. Это был первый случай в ВМФ СССР, когда таким способом определили поправки лага, и корабль продолжил успешно решать задачи боевой службы.

В марте 1975 года меня назначили старшим помощником командира БПК "Стерегущий". Наш корабль принимал участие во всех значимых флотских мероприятиях и боевых службах. Экипаж корабля настолько был подготовлен, что по тревоге через 4 часа снимался и уходил на боевую службу, которая длилась до года. Пока ночью собирали офицеров и мичманов, тыловые органы машинами подавали материально-технические средства, продовольствие по заранее поданным заявкам на корабль.

 

Капитан 2 ранга Михеев Н.П. – старпом БПК «Стерегущий».

 

Годы службы на 10-й ОПЭСК оставили в памяти самые благоприятные воспоминания. Служить пришлось с замечательными командирами, сослуживцами. Да и вообще тихоокеанцы - это особая каста людей: суровые, но справедливые, добрые и в тоже время требовательные, не злопамятные, готовые в любое время прийти на помощь. Их и на других флотах сразу заметно, кто получил закалку на ТОФ.

С благодарностью вспоминаю командиров бригад капитанов 1 ранга Сидорова А. М. и Морозова В., начальников штабов Рынкова, Овчинникова, Кудрявцева; заместителя командира бригады по политической части Костюченко Г И., командиров кораблей Барабаша В. Н., Здесенко Е. Г., Паромова, Двуреченского, Затулу В. П. Со многими флагманскими специалистами до сих пор поддерживаю теплые дружеские отношения.

 

Вице-адмирал Михеев Н.П. – начальник Управления боевой подготовки ВМФ России.

 

Хорошая дальневосточная школа, приобретенный опыт плавания в сложных суровых условиях, работа с личным составом, офицерами и мичманами позволили мне с честью и достоинством выходить из всех суровых испытаний, которые мне уготовила моя служба, а главное - не терять самообладания и оставаться человеком. Благодарю за суровую школу воспитания, которую я наблюдал в действиях командиров 10-й эскадры вице-адмиралов Кругликова Владимира Сергеевича и Варганова Владимира Федоровича Их манера поведения, требовательность, умение работать с людьми обогатили мой личный опыт, и все это вместе взятое позволило мне занять достойное место в иерархической лестнице ВМФ.

Капитан 1 ранга Балашов Ю.А. – командир ракетного крейсера «Владивосток». К ракетному крейсеру «Владивосток» - всегда относился как к живому. Мне довелось служить на этом корабле восемь лет: сначала в должности старшего помощника, а потом и командира крейсера. «Владивосток» - действительно мой родной корабль.

 

Балашов Юрий Александрович, капитан 1 ранга, командир ракетного крейсера «Владивосток».

 

Моё знакомство с 10-й эскадрой состоялось в апреле 1971 года, когда после окончания класса флагманских штурманов ВСОК был назначен командиром БЧ-1 крейсера "Адмирал Сенявин". До этого довелось служить на штурманских должностях: стажировка на скр-50 (Камчатская флотилия), командиром БЧ-1-4-РТС МПК-460 (47-я БКОВР); на командных – помощником командира и командиром ракетных катеров (165-я БРКА) и снова на штурманских – командиром БЧ-1 РЗК "Гавриил Сарычев" и флагштурманом разведки ТОФ.

Строгий и размеренный быт большого корабля, стройная, отработанная крейсерская организация пришлись мне по душе. Командир крейсера «Адмирал Сенявин» капитан 1 ранга Юрий Фёдорович Карпов, старший помощник Феликс Николаевич Громов, командиры боевых частей: А.Терских, А.Басалыго, В.Пирожков, были опытными, прекрасно подготовленными офицерами, делали многое для качественной подготовки корабля к ходовым испытаниям после окончания модернизации.

Испытания прошли успешно. Началась интенсивная боевая подготовка и подготовка к выходу на боевую службу. Штурманская боевая часть успешно выполнила все поставленные задачи и была хорошо подготовлена к службе. Однако в поход мне идти не пришлось, так как был назначен старшим помощником командира БПК «Владивосток» (тогда он входил в этот класс кораблей). Осенью 1973 года, после ухода в Главный штаб ВМФ командира корабля капитана 1 ранга ПечуровА Е.А., прибыл новый командир корабля - капитан 2 ранга Сергеев В.Н.. Но он на корабле пробыл мало: то шел вторым командиром на переходе нового БПК на ТОФ, то был долгий отпуск после перехода, то постоянные командировки. А вскоре его назначили командиром крейсера «Дмитрий Пожарский». В 1974 году, при подготовке РКР "Варяг" к походу в Бангладеш, мне пришлось некоторое время исполнять там обязанности старпома, а потом и командира корабля (при отсутствии штатных командира, старпома, зам. по политчасти и помощника). А в 1975 году довелось участвовать вторым командиром на БПК "Маршал Ворошилов" в поисковой операции в Филиппинском море (командир был болен, старпом не допущен к управлению). Несмотря на трудности, все задачи были отлично выполнены.

Однако приверженность к штурманскому делу меня не оставляла, поэтому еще на "Сенявине" я разработал тему диссертации по эксплуатации электронавигационных приборов, подготовился к сдаче кандидатского минимума, а значительно позже, в августе 1975 года, получил приглашение на преподавательскую должность в ТОВВМУ. Но в переводе было отказано, и вскоре меня назначили командиром ракетного крейсера «Владивосток» (уже по новой классификации - не БПК).

Во время среднего ремонта связь корабля с эскадрой не прерывалась. Наиболее подготовленные офицеры, матросы и даже стрельбовый расчет ЗУР передавались на другие корабли эскадры. В заводских условиях экипаж корабля готовился к предстоящим походам. По итогам боевой и политической подготовки приказом ГК ВМФ крейсер был объявлен "Отличным" в 1974 году. И в 1975 и 1976 годах это звание было подтверждено. А за всё время нахождения в заводе крейсер оставался лучшим кораблём бригады строящихся и ремонтирующихся кораблей.

После окончания ремонта наш "Владивосток" перешёл на базирование в залив Стрелок в состав 175-й БРРК. По возвращении в родную эскадру, штабы нас плотно взяли в «осаду». Первую курсовую задачу у нас принимал штаб эскадры, а не штаб бригады. Все оценки по курсовой задаче, в основном, были 4 и 5, но общая оценка получилась только удовлетворительной (?). Затем крейсер выполнил все боевые упражнения по курсу БП, полтора десятка успешных зенитных ракетных стрельб и был введен в боевой состав сил флота. В 1976 году, во время ходовых испытаний, корабль успешно обеспечил выполнение ракетной стрельбы РПК СН в Охотском море, в районе острова Симушир.

Потом было выполнение контрольной ракетной стрельбы по морской цели на инспекции Министерства обороны под руководством маршала К.С. Москаленко (внезапное назначение корабля на ракетную стрельбу). Стрельба была выполнена на отлично. Корабль был объявлен "Лучшим ракетным крейсером ВМФ" с вручением приза.

В апреле 1978 года «Владивосток» участвовал в показательном тактическом учении ТОФ в присутствии Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева. При этом наш крейсер успешно выполнил зенитную ракетную стрельбу. Весь личный состав корабля получил благодарность от Министра обороны. Затем была очередная боевая служба «Владивостока» в Индийском океане, которая длилась 9 месяцев. А через полгода после этой службы, корабль экстренно снова направили в Индийский океан для смены РКР «Адмирал Фокин».

РКР "Владивосток" стал хорошей школой кадров для службы на различных командных и других должностях. Так, только в период с 1972 по 1980 годы в экипаже корабля служили офицеры, ставшие в последствии известными командирами кораблей, руководителями крупных флотских структур, специалистами управлений и штабов, преподавателями военных учебных заведений: вице-адмирал Сергеев В.Н. (командир 8-й ОПЭСК), вице-адмирал Бирилло Н.Н. (начальник ГТУ ВМФ), контр-адмирал Дарнопых В.И (начальник ПВО ВМФ), контр-адмирал Чухраев Э.М. (начальник политотдела 10-й ОПЭСК, первый зам. начальника ПУ ТОФ), капитаны 1 ранга Печуров Е.А.и Балашов Ю.А. (начальники групп ГШ ВМФ), Иванов М.Н., Наумов М.В., Щербаков М.А. (командиры кораблей), Позняковский В.П., Худобородов Е.А., Долгов Г.Н., Кутузов М.А. (флагманские специалисты, начальники отделов штаба эскадры), Коваленко И.И. (научный работник).

После службы на РКР «Владивосток» я убыл заниматься подготовкой разнородных сил флота в штаб ТОФ, а потом в ГШ ВМФ. Но служба на 10-й оперативной эскадре осталась в моей памяти навсегда. Прежде всего, это мои командиры и подчиненные, с которыми довелось служить.

С Владимиром Сергеевичем Кругляковым я познакомился еще в начале 60-х годов. В Приморье проводилось тактическое учение по проводке конвоя (КОН).

Планом учения предусматривалась отработка совместного плавания группы гражданских судов в охранении кораблей ТОФ. В состав конвоя входил пассажирский лайнер типа "Хабаровск", несколько сухогрузов и морской буксир. Охранение КОН осуществляли эскадренный миноносец и 3 сторожевых корабля. Формирование КОН планировалось в заливе Посьета, затем переход с выполнением эпизодов ПЛО и ПВО через залив Петра Великого и вдоль побережья до залива Владимира, где конвой расформировывался.

Предпоходовым инструктажем участвующих сил руководил командир конвоя, представительный капитан 2 ранга с громким, властным голосом - Владимир Сергеевич Кругляков. Учение было разработано качественно и руководитель подробно и доходчиво довёл до капитанов судов порядок их действий в различных ситуациях, могущих возникнуть на учении. На задаваемые вопросы были даны исчерпывающие ответы. Капитаны были довольны высокой организацией учения. Группа капитанов обратилась ко мне, старшему лейтенанту, командиру ракетного катера Р-71, назначенному офицером связи с радистом на сухогруз "Шкотово": «Кто этот компетентный и решительный офицер, наш руководитель?». «Он – начальник штаба корабельного соединения», - был ответ. «Серьёзный мужчина. Далеко пойдет. Счастливо ему!», – заключили седые, умудренные капитаны. Учение прошло качественно. Все суда уверенно держали места в строю, корабли охранения успешно отразили атаку подводной лодки и налёт авиации "противника" с выполнением боевых упражнений. В итоге, благодаря умелому руководству учением, участники получили навыки совместного плавания и организации охраны и обороны транспортного флота при межбазовом переходе в условиях угрозы подводных лодок и авиации.

А с Владимиром Петровичем Затулой мое знакомство состоялось в 1971 году. Весной в Дальзаводе ЭМ "Вольный" сдавал курсовую задачу К-1 перед выходом из ремонта. Мне, ВРИО флагштурмана 79-й БСРК, было поручено проверить состояние матчасти и подготовку личного состава штурманской боевой части корабля. Матчасть, хотя и не новая, содержалась в надлежащем состоянии, подготовка личного состава удовлетворяла требованиям, и, вместе с тем, чувствовалось сильное стремление экипажа успешно выдержать экзамен. В ходе проверки в штурманскую рубку вошёл стройный моложавый капитан-лейтенант, командир корабля Владимир Петрович Затула. Мне удалось немного пообщаться с командиром и убедиться, что этот энергичный и прекрасно подготовленный офицер, несомненно, был приводным двигателем и душой экипажа.

Осенью 1972 года мы снова встретились с Владимиром Петровичем уже на крейсере «Адмирал Сенявин». Крейсер готовился к боевой службе. Штурманская боевая часть, которой я командовал, была хорошо подготовлена к дальнему походу. В один из дней накануне выхода старший помощник командира Ф.Н.Громов сообщил, что переводится командиром крейсера "Дмитрий Пожарский", и предложил мне занять его место. Я поблагодарил, но вежливо отказался, ссылаясь на то, что намереваюсь продолжать службу по специальности. Вопрос был снят.

Через несколько дней экипажу крейсера был представлен новый старший помощник командира капитан 3 ранга В.П. Затула. Активно занимаясь текущими проблемами, Владимир Петрович деятельно включился в процесс подготовки корабля к походу. Кипучая энергия, самоотверженное отношение к исполнению обязанностей, человечность в общении, пунктуальность бывшего штурмана в больших и малых делах принесли ожидаемый результат – новый старпом в кратчайший срок завоевал уважение и признание экипажа и, в частности, командиров боевых частей, за разумную, целеустремлённую деятельность, неутомимость и справедливую манеру вести дела – без излишних эмоций и крика, но строго спрашивая за недоработки. Отлично подготовленный крейсер своевременно отправился на службу.

Потом мне, как командиру крейсера «Владивосток», довелось еще служить на 175-й бригаде, которой командовал В.П.Затула. После окончания среднего ремонта наш корабль прибыл на базирование в Абрек. На борт поднялся командир бригады капитан 2 ранга В.П. Затула. После знакомства с экипажем состоялся разговор с командиром: как дела на корабле, как идёт служба, какие проблемы. И далее сразу же наладилось деловое взаимодействие – обычные доклады, решение текущих вопросов, выходы в море. Было видно, что хозяйство на бригаде сложное: корабли разных проектов и с различным вооружением, напряжённая боевая подготовка и трудности берегового обеспечения. И для управления такой бригадой требуется много знаний, энергии и душевных сил. Всего этого было достаточно у комбрига. Я видел, как выявлялись и оттачивались деловые и личные качества Владимира Петровича: высокая компетентность во всех вопросах (ведь сам прошёл все ступеньки корабельного офицера); спокойная, но требовательная манера общения без "разносов"; незлобливость и уважительное отношение к подчинённому, готовность всегда поддержать и помочь. Всё это вместе взятое определило глубокое уважение к комбригу как командиру и человеку.

Несомненно, что прекрасная подготовка и богатая практика позволили Владимиру Петровичу успешно исполнять и другие, ещё более высокие должности, на которые направляло его руководство: начальника Учебного центра ВМФ в Подмосковье, начальника подготовки разнородных сил в Управлении боевой подготовки ВМФ и советника начальника штаба ВМС Сирии.

И еще. Мне хотелось бы выразить огромную благодарность за успешное служебное сотрудничество и взаимопонимание флагманским специалистам 10-й оперативной эскадры: флагманскому штурману капитану 2 ранга В.М. Попову, флагманскому ракетчику капитану 2 ранга Ю.В. Леушину, флагманскому специалисту РТС капитану 2 ранга В.А. Локшину, флагманскому разведчику капитану 1 ранга В.А. Дукельскому. Огромный вклад внёс в подготовку ракетного крейсера «Владивосток» и оказал большую практическую помощь начальник штаба 175-й бригады ракетных кораблей капитан 1 ранга Рудольф Васильевич Паромов.

Вспоминает гвардии капитан 1 ранга Деренков Л.Е., командир гвардейского ракетного крейсера «Варяг». В мае 1980 года я был назначен командиром ракетного крейсера «Варяг». Ко времени этого назначения, я уже имел богатый опыт службы на кораблях Тихоокеанского флота. Это 9-я дивизия кораблей противолодочной обороны, где я прошел путь от командира штурманской боевой части до командира сторожевого корабля 159А проекта.

В 1975 году, находясь в Индийском океане на боевой службе, я получил

радиограмму с предложением занять должность командира большого противолодочного корабля «Способный» 10-й оперативной эскадры. Конечно же, согласие дал сразу, так как служба в оперативной эскадре была моей заветной мечтой. Получилось, что до назначения на должность командира ГРКР «Варяг», я уже имел пятилетний опыт службы на 10-й ОПЭСК. Служба моя была отмечена орденом « За службу Родине в ВС СССР» 3 степени, орденом «Красной звезды», наручными часами от Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева и многими правительственными медалями.

В 1980 году крейсер «Варяг» должен был выйти из 5-ти летного среднего ремонта. И я сражу же включился в активную служебную деятельность: сдача и оформление допуска к управлению крейсером, комплектование экипажа, проведение заводских и государственных испытаний, подготовка корабля и экипажа к сдаче К-1 и К-2, а затем и последующих курсовых задач. Всё это было выполнено успешно, и ГРКР «Варяг» вошёл в состав 10-й ОПЭСК. Однако интенсивность нагрузки на экипаж не снизилась. Надо было решать вновь поставленные задачи с учетом, что корабль носит гордое имя «Варяг». Это налагало ответственность выполнять поставленные задачи с высокой оценкой и лучше всех. Так это и было. ГРКР «Варяг» был объявлен отличным кораблем, завоевал приз ГК ВМФ по ракетным стрельбам и награжден вымпелом министра обороны СССР «За мужество и воинскую доблесть». Пример по исполнению служебных обязанностей подавали офицеры корабля, и он подхватывался мичманами, старшинами и матросами. Равнодушных на корабле не было. Корабль всегда находился в полной готовности к выполнению любой свойственной задачи и по 200 – 300 суток в году нес боевые дежурства с готовностью к выходу в море 2-4 часа.

На чьи же плечи кроме командира ложилась основная нагрузка? Это старшие помощники командира корабля: гвардии капитан 3 ранга Щербаков Михаил Алексеевич, гвардии капитан 3 ранга Юдин Алексей Алексеевич, гвардии капитан 2 ранга Валишин Марат Мансурович. Все они заслуженно ушли на повышение. Щербаков М.А. стал командиром современного тяжелого атомного ракетного крейсера «Фрунзе», Юдин А.А. – командиром легендарного революционного крейсера «Аврора», Валишин М.М.- в 1986 году принял от меня эстафету командования ГРКР «Варяг», а затем был назначен на авианосный ракетный крейсер.

Я обязательно хочу назвать и моих заместителей по политической части: гвардии капитан 2 ранга Петрин Владимир Иванович, гвардии капитан 3 ранга Старков Виктор Александрович, гвардии капитан 3 ранга Климов, гвардии капитан 2 ранга Островский Вячеслав Георгиевич, капитан 3 ранга Стрельцов Юрий Васильевич. Это они организовывали работу по повышению морального состояния экипажа, сплочению его, и помогали решать поставленные задачи. Они получили повышение по службе. Отметить также хочу работу политработников гвардии капитан лейтенантов Мукатаева Ермака и Смолянникова Сергея Алексеевича на должностях секретаря партийной и комсомольской организаций корабля.

Плечи командиров боевых частей и начальников служб были также надежны. Командир штурманской боевой части гвардии капитан лейтенант Ванин Андрей, командир ракетно-артиллерийской боевой части гвардии капитан 3 ранга Сергеев Геннадий Александрович, командир минно-торпедной боевой части гвардии капитан лейтенант Козлов Федор, командиры механической службы гвардии капитан 2 ранга Яцкевич Владимир Александрович, гвардии капитан 3 ранга Коршунов Владимир Михайлович, гвардии капитан 2 ранга Лотхов Борис Викторович, командир боевой части управления гвардии капитан 3 ранга Шорохов Валерий Николаевич, помощник командира корабля гвардии капитан 3 ранга Шепетко Александр Викторович.

На эскадренных кораблях всегда отмечали способных офицеров, продвигая их по службе. Тем более, что в 70-е – 80-е годы наш ВМФ пополнялся новыми современными надводными кораблями, и подготовленные кадры всегда были востребованы. На крейсере «Варяг» тоже готовились кадры для кораблей флота на вышестоящие должности. Три старших помощника «Варяга» ставшие командирами, 5 заместителей командира корабля по политической части пополнили ряды политических отделов соединений ВМФ. Все командиры боевых частей и начальники служб получили продвижение по службе, а их места заняли равноценно подготовленные на корабле командиры дивизионов, групп и батарей.

Как командир корабля, я обращал внимание не только на исполнение подчиненными основных обязанностей, но и давал им возможность проявить свои способности, позволял им проводить анализ, оценивать обстановку, делать выводы для успешного выполнения стоящих задач.

Прошло много времени. После командования ГРКР «Варяг», я 6 лет занимался преподавательской деятельностью в Военно-политической академии им. В.Л. Ленина. В настоящее время уже 19 лет преподаю в Московской Государственной академии водного транспорта. Но служба на 10-й эскадре, на крейсере «Варяг» не забудется никогда. Хочу закончить словами нашего эскадренного поэта:

Пусть нас било порой,

Часто сзади и в лет.

Мы не портили строй,

Мы не предали флот.

Не забудется это,

Будет вечно идти по пятам.

Вместе с флотом мы прожили

время рассвета,

И мы не были лишними там.

 

Капитан 1 ранга Хорьков В. А. Командир СКР «Летучий». 26 декабря 1980 года СКР «Горделивый», где заканчивалась моя служба старшим помощником командира корабля, после новостройки и выполнения задач боевой службы завершил межфлотский переход с Балтийского на Тихоокеанский флот.

 

Хорьков Владимир Аркадьевич, капитан 1 ранга в запасе, руководитель Департамента по координации проектов. Москва, 2012 год.

 

Корабль, пройдя штормовое Восточно-китайское и Японское моря в кильватер РКР «Владивосток» заходил в бухту Золотой Рог. Экипаж последние трое суток перехода был занят непрерывной сколкой и удалением льда, промок и устал до предела. Но вот отдан правый якорь, поданы швартовы и сходня. Нас встречают наши жены, дети, друзья. Но среди людей в военной форме выделяются четверо – плотный, круглолицый командир 201-й бригады капитан 1 ранга Виктор Георгиевич Овчинников, заместитель начальника политического отдела 10-й эскадры капитан 2 ранга Чухраев Эдуард Максимович, заместитель командира бригады по политической части капитан 2 ранга Мастрюков и командир СКР «Разящий» капитан 2 ранга Воробьев Иван Михайлович. Был непродолжительный доклад командира и замполита, а далее начался послепоходовый осмотр. Новогодние праздники прошли в заботе о приведении корабля в должный вид. Корабельная жизнь не стоит на месте. На повестку дня стали вопросы постановки в док, подтверждения допусков, отработки задач боевой подготовки, содержания части береговой территории и другие.

Командир бригады со штабом прибыл на борт и сообщил, что через два часа выходим в залив Стрелок под разгрузку боезапаса и для постановки в док в бухте Чажма. Мне предстояло выдержать контрольный экзамен по подтверждению допуска к управлению кораблем. Но все прошло удачно. Первый зачет кораблем и его старшим помощником был успешно сдан.

Вскоре я вынужден был направиться на флагманский корабль к командиру 10-й эскадры контр-адмиралу Чулкову Д.К. по вопросу постановки корабля в огромный плавдок. Я был крайне удивлен тем, что нас с командиром БЧ-5 пригласили в каюту немедленно. Познакомились, комэск пригласил НШ эскадры и зама по ЭМЧ. Без всяких отступлений, разносов, выяснений командир эскадры выразил признательность нашему приходу, похвалил за отсутствие робости, за смелость и настойчивость. К сожалению, Джемс Константинович Чулков рано ушел из жизни. Его сменил контр-адмирал Дымов Ростислав Леонидович. Это они – наши учителя и наставники (начальники уже потом) -привили нам навыки и вкус боевой эскадренной океанской службы.

Так как назначение меня командиром СКР «Летучий» состоялось несколько месяцев ранее, мне надо было принять дела и сдать их на «Горделивом», но при этом отчеты за боевую службу за два корабля легли на мои плечи. НШ эскадры капитан 1 ранга Мартынюк Н.И. незамедлительно по этому вопросу назначил мне куратора - капитана 1 ранга Локшина, который активно помог решить эту задачу с опережением установленного срока. Это был первый офицер штаба эскадры, под руководством которого была решена непростая задача.

СКР «Горделивый» был поставлен в док, а я прибыл на СКР «Летучий» принимать дела. Командование эскадры, политический отдел и штаб, проявляя системную и методическую заботу о поддержании и совершенствовании боевой готовности кораблей эскадры – цвета надводных сил флота - создавали условия, при которых эти важнейшие задачи решались успешно. Без гонки, без штурмовщины и аврала. Командиры и их экипажи воспитывались в самостоятельности и ответственности за порученный участок работы и службы. На нас не просто возлагали ответственность или делились ею, – в нас верили, и мы это понимали.

 

Командир СКР «Летучий» капитан 3 ранга Хорьков В.А. (в центре). 1981 год.

 

Безусловно, огромная заслуга в моем командирском становлении принадлежала и командованию эскадры и офицерам штаба. Поэтому я с доброй памятью всегда вспоминаю командиров эскадры - контр-адмирала Чулкова Д.К. и вице-адмирала Дымова Р.Л., начальника политического отдела - капитана 1 ранга Калинина В.Г., заместителя начальника политического отдела - капитана 2 ранга Чухраева Э.М., начальника штаба эскадры - контр-адмирала Мартынюка Н.И., заместителя командира эскадры по электромеханической части - капитана 1 ранга Масютина А.Г., офицеров штаба эскадры- капитанов 1 ранга Павлова В.В., Леушина Ю.В., Локшина, капитанов 2 ранга Хрони, Мокрозуба, Фиошкина. В первую очередь именно эти люди сформировали на Тихоокеанском флоте понятие ЭСКАДРЕННЫЙ ОФИЦЕР. Попасть в разряд эскадренного офицера в те годы было куда более весомым, чем получить грамоту или благодарность в приказе! Это была уже особая категория офицеров.

Штаб 201-й бригады, куда входили тогда сторожевые корабли проекта 1135, не был многочисленным, но корабельный состав бригады в начале 80-х годов был солидным. БПК проекта 1134А: «Маршал Ворошилов», «Адмирал Октябрьский», «Василий Чапаев». БПК проекта 61: «Одаренный», «Строгий», «Способный», «Стерегущий». СКР проекта 1135 и 1135м: «Разящий», «Грозящий», «Летучий», «Горделивый», а двумя годами позже подошли «Рьяный», «Ревностный», «Порывистый». Штаб бригады под руководством НШ капитана 2 ранга Пронина Василия Васильевича, а в дальнейшем капитана 2 ранга Знахуренко Эдуарда Григорьевича работал методично, дружно и напряженно. Эти годы были годами расцвета нашего ВМФ и 10-й ОПЭСК: ежедневная напряженная боевая подготовка, череда боевых служб, комплектование новостроящихся кораблей. Наша бригада получала в год один – два новых корабля. Очень редко можно было увидеть у 33-го причала весь корабельный состав бригады.

 

1981 год, май. Командиры и политработники 201-й бригады противолодочных кораблей с комбригом Овчинниковым В.Г. (в центре).

 

Характерная особенность того времени: капитан 1 ранга на бригаде один- это комбриг, капитанов 2 ранга можно перечесть по пальцам одной руки – это заместители командира бригады и отдельные командиры кораблей первого ранга, остальные офицеры в званиях капитан-лейтенант и не много капитанов 3 ранга. То есть молодые, энергичные, целеустремленные и высоко квалифицированные. Это о них в шутку говорили: «падают от усталости, а поднимаются от ответственности». Вполне закономерно, что служебный путь эскадренных офицеров шел только вверх.

Флагманский штурман бригады капитан 3 ранга Худояров Е. стал флагштурманом 8-й эскадры и далее главным штурманом ТОФ. Катитан-лейтенант Узаревич А.И.- командир БЧ-5 СКР «Летучий» - стал заместителем командира эскадры по ЭМЧ, и далее заместителем начальника технического управления флота. Капитан-лейтенант Мороз С.С.-заместитель командира корабля по политической части прошел служебный путь до заместителя начальника управления воспитательной работы ВМФ. Это говорит о многом. Служба на 10-й оперативной эскадре была, безусловно, трудной, но и почетной. Эскадра была для нас, командиров кораблей, большой морской и жизненной школой. Годы службы на ней остались в моей памяти навсегда.

 

О службе на 10-й ОПЭСК вспоминают офицеры штабов и политработники.

 

Капитан 1ранга Путов Евгений Вячеславович. Моя служба на Тихоокеанском флоте началась осенью 1969 года с приходом на должность командира машинно-котельной группы РКБ «Неудержимый» (пр. 56М) 9-й дивизии (командир корабля Калошин Н.Н., старпом Малинка Н.И., командир БЧ-5 Дресвянников В.М.).

Именно здесь судьба свела меня с человеком, фамилию которого знает каждый прослуживший 20-25 лет на 10-й эскадре, начиная с 1970 года. Короче, моим соседом по каюте был командир электромеханической группы старший лейтенант Молокостов Геннадий Иванович. Так уж получилось, что именно Гена, встретив меня лейтенантом, через четверть века провожал в Москву в Главный штаб ВМФ, куда я был назначен из эскадры. Исключительно порядочный, высококлассный специалист, с правильно «заточенными» руками, архиактивный по жизни человек – всё это о Геннадии Ивановиче.

Капитан 2 ранга Молокостов Г.И. (в центре) с заместителем командира ТАВКР «Новороссийск» капитаном 3 ранга Рассказовым С.А. (слева) и командиром электромеханической боевой части этого крейсера капитаном 2 ранга Букиным Г.П.

 

В 1971 году Н.И.Малинка был назначен командиром ЭМ «Дальневосточный комсомолец» (пр.56), куда пригласил меня на должность командира электромеханической боевой части. Конечно, это был аванс для старшего лейтенанта со стороны ЭМС эскадры (флагмех - капитан 1 ранга Белозеров и его замы - капитаны 2 ранга Масютин А.Г. и Игнатьев Э.Р.), особенно с учетом того, что эсминец отправлялся на боевую службу в Индийский океан. И как потом оказалось на 436 суток (говорят, дольше по срокам для надводных кораблей, такого не было).

Я до сих пор благодарен капитану 2 ранга Игнатьеву Эммануилу Романовичу, от которого за время этой необычной боевой службы научился штабной культуре, пониманию значимости той или иной документации, навыкам анализа различных ситуаций и многому другому. Видимо, я выдержал проверку боевой службой, потому что после проведения послепоходового ремонта, короткой боевой службы в Филиппинском море (2-3 мес.) меня наградили орденом за службу Родине в ВС СССР 3 ст. и отправили учиться на 6 ВСОЛК ВМФ, откуда я благополучно вернулся в родную эскадру (201-я БРПЛК) командиром БЧ-5 БПК «Маршал Ворошилов».

Основными «рабочими лошадками» в эскадре в1969-1975 годах были корабли пр.56 и пр.57, на которых ложилась львиная доля службы в Индийском океане и Филиппинском море и только с появлением кораблей пр.61, 1134А, 1134Б, 1135 надобность в этих кораблях постепенно отпадала, особенно с учетом плохой ремонтной базы и скудностью выделяемых на ремонт средств. Именно школа миноносцев выпестовывала кадры, в том числе и механиков, которые в дальнейшем шли на руководящие должности. И если служба таких механиков как Пластинкин В., Новоселов, Букреев А., Соболев В., Мартынов В., Безюк Г., Рязанцев, Солопов Е., Чернов В. начиналась на «мазутных» кораблях, то с развитием эскадры после появления кораблей с газотурбинными двигателями нельзя не вспомнить таких механиков, как Волков А., Лапочкин В., Корнеев, Плесский Б., Узаревич А., Верхоланцев и многих других.

Техническая готовность кораблей с газотурбинными двигателями, особенно 201-й БРПЛК, поддерживалась на достаточно приличном уровне, благодаря такому инженеру-механику, как Тарасюк Н. Это была такая же «палочка-выручалочка» для кораблей владивостокского базирования, как и Молокостов Г. для кораблей, базирующихся в бухте Абрек.

Много теплых слов нужно сказать о плавучих мастерских, входивших в состав эскадры, особенно ПМ-140, и созданной на её базе БРТС (для проверки и ремонта аппаратуры газотурбинных кораблей). Благодаря оперативности, подчас, принятию неординарных решений, инженерной смекалке и творческому подходу многие корабли были подготовлены к выходам в море, с учетом сжатых сроков проведения планово-предупредительных ремонтов и большой интенсивности использования кораблей эскадры. В первую очередь необходимо вспомнить начальников ПМ Нуруллина М. и Кокоуллина.

И, конечно, история 10-й ОПЭСК была бы не полной без упоминания такой знаковой фигуры, как Алексей Глебович Масютин - начальник электромеханической службы эскадры – зам. командира эскадры по ЭМЧ. Человек высокой культуры, умница, с врожденным чувством такта, с высочайшим чувством ответственности, он одновременно был жестко-требующим командиром и сам высоко классным специалистом.

Могу вспомнить, как он вдвоем с капитаном 2 ранга Солоповым Е.И. (флагмех. 201-й БРПЛК) за ночь пришабрили своими руками сожженный подшипник линии вала (БПК «Маршал Ворошилов») на рейде залива Стрелок, и корабль утром вышел в море на КШУ без привлечения завода. Вот такие это были механики. После Масютина А.Г. огромную лепту в дело поддержания технической готовности кораблей эскадры внес А.Пивак. Хочу верить, что и мне удалось выступать не «трубой от бани», также как А.И.Узаревичу после меня. Но такого, как Алексей Глебович Масютин, больше на эскадре не было. Я рад, что могу называться его учеником, по крайней мере, он не возражает.

Что касается моего дальнейшего прохождения службы в эскадре, то с должности командира БЧ-5 БПК «Маршал Ворошилов» я поступил в ВМА им. Гречко, после окончания которой, в 1980 году получил назначение на должность заместителя начальника электромеханической службы эскадры. Через два года я, по собственному желанию, получил назначение на должность командира БЧ-5 ТАРКР «Фрунзе» (командир крейсера капитан 1 ранга Здесенко Е.Г.). Пройдя обучение в УЦ «Сосновый Бор», новостройку в Санкт-Петербурге, прослужив один год с кораблём на Северном флоте и совершив переход южным путем в б. Абрек, я вновь оказался в родной эскадре.

За освоение ТАРКР я был награжден орденом «За службу Родине в ВС СССР» II степени. Получив знания и навыки управления ядерной энергетической установкой, и, имея опыт службы в ЭМС эскадры, через полтора года я был назначен флагмехом 10-й ОПЭСК, сменив на этом посту капитана 1 ранга Пивака А. Прослужив два года на этом посту, я был переведен в ГШ ВМФ, откуда благополучно демобилизовался и ушёл работать в народное хозяйство.

Мне повезло. Руководя ЭМС эскадры, я застал то время, кагда 10-я ОПЭСК была нстоящей ЭСКАДРОЙ. Два авианосца, атомный крейсер, непрерывно выходящие в море пр.1134А, Б, 61, «пашущие» 1135-е, вновь пришедшие пр. 956 и пр.1155, и все это во главе с КРУ «Адмирал Сенявин». Будет ли когда-нибудь, что-либо подобное? Не знаю.

Контр-адмирал Камчатный В.М. Заместитель по политической части командира 175 –й бригады ракетных кораблей (1977- 1980). Прошло более 30 лет с момента моей службы на 10-й ОПЭСК. В 1977 году я был назначен заместителем командира 175-й бригады ракетных кораблей по политической части. В состав бригады тогда входили: ГРКР »Варяг» (в ремонте), РКР «Адмирал Фокин» (командир-капитан 2 ранга Дарнопых В.И., заместитель командира по политической части - капитан 2 ранга Качалков Э.Д.), РКР «Владивосток» (командир- капитан 2 ранга Балашов В.А., заместитель командира по политической части - капитан 3 ранга Борисюк А.А.), БПК « Одаренный» (командир-капитан 2 ранга Прокофьев, в последствии капитан 3 ранга Косяк В.В., заместитель командира по политической части - капитан-лейтенант Щербович В. А.), БПК «Способный» (командир - капитан 2 ранга Деренков Л.Е., заместитель командира по политической части - капитан 3 ранга Зима В.М.), ЭМ «Веский» (командир - капитан 3 ранга Самофал А.А, заместитель командира по политической части - капитан-лейтенант Сташевский В.И.), ЭМ «Вдохновенный» (командир - капитан 2 ранга Литвинов В.А., заместитель командира по политической части - капитан-лейтенант Андреев В.М.), ЭМ «Дальневосточный комсомолец» (командир - капитан 2 ранга Малинка Н.И., заместитель командира по политической части - капитан-лейтенант Каримов Н.М.). В 1979 году эсминцы «Веский», «Дальневосточный комсомолец», БПК «Одаренный» были переданы в другие соединения, а в состав бригады включены: ТАВКР «Минск» (командир - капитан 1 ранга Гокинаев В.А., заместитель командира по политической части - капитан 2 ранга Гаранин О.М.), БПК «Петропавловск» (командир - капитан 2 ранга Колесников В.А., заместитель командира по политической части - капитан 3 ранга Гончаров А.В.), БПК «Ташкент» (командир - капитан 3 ранга Здесенко Е.А., заместитель командира по политической части - капитан 3 ранга Шрамко Ж.С.), выведенный из консервации ЭМ «Бесследный» и 2 МДК.

Капитан 2 ранга Камчатный Валерий Максимович – заместитель командира 175-й бригады ракетных кораблей по политической части. 1980 год.

 

Я прибыл к новому месту службы 22 апреля 1977 года. Меня встретил опустевший пирс, у которого одиноко стоял ЭМ «Веский». Остальные корабли находились в море, участвуя в сбор-походе. Встретился с заместителем начальника политотдела эскадры капитаном 3 ранга Чухраевым Э.М. моим предшественником в должности замкомбрига. Он предложил мне, не дожидаясь прихода кораблей, браться за дело. Надо было разобраться с фактами нарушения воинской дисциплины на ЭМ «Веский». Разбирался до позднего вечера. Так прошел мой первый день службы на эскадре.

Через 2 дня возвратились остальные корабли, и я познакомился с командиром бригады капитаном 1 ранга Затулой В.П., начальником штаба - капитаном 1 ранга Паромовым Р.В., другими офицерами управления бригады. И начались трудовые будни: ознакомление с состоянием политической работы на кораблях, оказание помощи командирам и политработникам в ее организации, участие в выполнении курсовых задач и боевых упражнений, подготовке кораблей к боевой службе.

В сентябре 1977 года Тихоокеанский флот, в том числе и 10-я эскадра (ее 2-е бригады) подверглись инспекции Министерства обороны. Проверка была всесторонней. Запомнились результаты выполнения боевых упражнений. РКР «Владивосток» успешно выполнил ракетную стрельбу главным комплексом. БПК «Способный» за стрельбу зенитно-ракетным комплексом по воздушной цели получил неудовлетворительную оценку. Положение спас экипаж ЭМ «Вдохновенный», который с многочисленными приключениями выполнил артиллерийскую стрельбу по береговой цели. В целом, бригада и эскадра инспекцией были оценены положительно.

1979 год был насыщен многочисленными событиями. Наиболее памятным стал переход с Черноморского на Тихоокеанский флот отряда кораблей в составе ТАВКР «Минск», БПК «Петропавловск», БПК «Ташкент», СКР «Грозящий», БДК «Иван Рогов», ТН «Б. Бутома». Старшим на переход был назначен командир 10-й эскадры контр-адмирал Варганов В.Ф. Сформирован походный штаб из офицеров штабов Тихоокеанского флота, 10-й ОПЭСК, 175-й БРРК в количестве 32-х человек. Но, в большинстве своем, это были офицеры штаба эскадры под руководством начальника штаба 175-й бригады капитана 1 ранга Паромова Р.В. Старшим политработником на переход был назначен заместитель начальника политуправления ТОФ капитан 1 ранга Семилетенко В.Г. С ним 2 офицера политуправления: капитан 1 ранга Панин В.М. и полковник Урзов Б.А. От эскадры были выделены 2 политработника: пропагандист политотдела эскадры старший лейтенант Михайленко В.М. и автор этих строк.

Поздно вечером 13 января мы вступили на палубу тяжелого авианесущего крейсера «Минск», стоящего на внешнем рейде Севастополя. Нас встретил командир корабля капитан 1 ранга Гокинаев В.А. и заместитель командира по политической части капитан 2 ранга Гаранин О.М. Офицеры походного штаба сразу включились в работу по оказанию помощи командирам подразделений в выполнении поставленных задач, одновременно изучая состояние дел и знакомясь с личным составом. Политработники также включились в эту работу. Был создан походный политотдел, начальником которого назначили капитана 1 ранга Семилетенко В.Г., заместителем начальника политотдела определили меня.

Выполнение боевых упражнений «Минском» продолжалось 2 недели. В конце периода состоялась посадка на борт корабельной авиации в составе полка штурмовиков ЯК-38 (командир - подполковник Свиточев В.С., заместитель командира по политической части - подполковник Симанов А.С.) и эскадрильи вертолетов КА-25.

В связи с тем, что на «Минске» размещалось более 2-х тысяч человек экипажа, летно-технического состава, специалистов промышленности, управления отряда, офицеры походного политотдела в этот период уделили особое внимание организации питания на ТАВКР. Вместе с командованием корабля, командирами и политработниками подразделений под контроль были взяты: погрузка продовольствия на корабль, выдача и доставка его на камбузы, приготовление пищи и выдача ее личному составу. В течение месяца проблему питания удалось решить. Прекратились хищения продуктов, нарекания личного состава на качество питания.

В один из дней меня пригласил контр-адмирал Варганов В.Ф. и спросил мое мнение относительно присвоения очередного воинского звания командиру БПК «Ташкент» капитану 3 ранга Здесенко Е.Г. Я высказал твердое мнение поддержать это предложение. Погоны капитана 2 ранга ему были вручены в Индийском океане. Перед завершением подготовки к выходу в дальний поход к нам присоединился специальный корреспондент газеты «Красная звезда» капитан 1 ранга Савичев Г.А., который больший период похода кораблей отряда освещал в центральной печати.

23 февраля 1979 года из Севастополя вышли ТАВКР «Минск», БПК «Петропавловск» и БПК «Ташкент», несколько ранее из Балтийска вышли БДК «Иван Рогов» и СКР «Грозящий». На борту «Минска» вышел командующий Черноморским флотом адмирал Ховрин Н.И. с оперативной группой штаба ЧФ для руководства двусторонним учением авианосных сил в Средиземном море. Из мероприятий того времени в памяти остались: встреча кандидата в депутаты Верховного Совета СССР адмирала Ховрина Н.И. с личным составом ТАВКР «Минск», проведение выборов в море, совместный семинар командно-политического состава ТАВКР «Киев» и «Минск» по проблемам освоения корабельного авиационного комплекса.

По пути следования отряда кораблей было организовано соревнование между кораблями, направленное на обеспечение безаварийности плавания и безопасности полетов, грамотное содержание оружия и технических средств, выполнение планов боевой учебы, обеспечение крепкой воинской дисциплины и уставного порядка с ежедневным подведением итогов. Экипаж «Минска» и авиаполка торжественно отметили 500-й полет ЯК- 38 с палубы корабля. Совершил его командир авиаполка подполковник Свиточев В.С. При пересечении экватора в «золотой» точке планеты была организована церемония встречи Нептуна, роль которого исполнял заместитель командира эскадры по ЭМЧ капитан 1 ранга Масютин А.Г., с последующим купанием в морской воде всего экипажа...

С прибытием отряда в залив Стрелок захлестнули текущие дела. К приходу «Минска» в поселке Тихоокеанский был построен 100- квартирный дом и пришлось заниматься распределением жилплощади. Дело было не простым, т.к. некоторая часть офицеров корабля стремилась к возвращению на Северный флот. Другим памятным событием стало участие вновь прибывших кораблей в морском параде, посвященном Дню военно-морского флота во Владивостоке. Показ новых кораблей произвел сильное впечатление на участников праздника.

 

Командир 10-й ОПЭСК контр-адмирал Варганов В.Ф. и капитан 3 ранга Камчатный В.М. встречают руководителей Приморского края на эскадре. 1979 год.

 

Большую тревогу у командования бригады вызывало положение дел на корабле – инициаторе соревнования на Тихоокеанском флоте ракетном крейсере «Адмирал Фокин». Здесь сменилось командование, корабль готовился к постановке в плановый ремонт со всеми вытекающими последствиями. Наиболее подготовленные специалисты переводились на ГРКР «Варяг», готовящийся к выходу из завода, а этот экипаж пополнялся не самым лучшим контингентом с других кораблей. Это сильно сказалось на состоянии дел на корабле, особенно на состояние дисциплины и порядка. Говорить о качественном выполнении соцобязательств не приходилось.

Запомнилось посещение крейсера находящимся в тот период на флоте членом Военного совета - начальником политуправления ВМФ адмиралом Гришановым В.М. Он прибыл на корабль в субботу, не самый удачный день для показа корабля, шла большая приборка. Все командиры и политработники были на совещании у командира эскадры. Поэтому начальник политотдела эскадры капитан 1 ранга Славский А.М. поручил мне встретить адмирала Гришанова. Так как прибытие его задерживалось, я решил пройти на корабль, чтобы убедиться в готовности экипажа к встрече. Каково было мое удивление, когда оказалось, что никакой большой приборки на корабле не производится, а члены экипажа или спят, или занимаются своими делами. Старшего помощника командира обнаружить на корабле не удалось. Пришлось построить команду по «Большому сбору», объяснить ситуацию и организовать с помощью дежурной службы наведение порядка на корабле. Когда Гришанов В.М. прибыл на пирс, я представился ему, сообщил командованию эскадры о его прибытии и далее сопровождал во время знакомства с кораблем. Настроение при этом было отвратительное. После этого посещения я не ожидал для себя ничего хорошего. Однако через неделю, когда я прибыл на ТАВКР «Минск», меня встретил начальник штаба эскадры контр- адмирал Мартынюк Н.И., который передал мне телеграмму из политуправления ВМФ за подписью Гришанова В.М., в которой он поздравил меня с досрочным присвоением воинского звания капитана 2 ранга.

1980 год запомнился интенсивной боевой подготовкой кораблей бригады. Главной задачей считалась отработка полетов корабельной авиации с борта ТАВКР «Минск». Вспоминается также постановка в док ТАВКР «Минск», ставшая событием флотского масштаба. Ею руководили первый заместитель командующего ТОФ вице- адмирал Ясаков Н.Я. и начальник штаба контр- адмирал Мартынюк Н.И. Знакомый с кораблем более года, я впервые ощутил его громадность, глядя со стороны. Глубина в месте стоянки плавдока оказалась недостаточной, и команде корабля пришлось перемещать корабельные грузы, чтобы обеспечить постановку корабля в док.

Приятным было известие, что 8 политработников с кораблей бригады поступили на учебу в военно-политическую академию им. В.И. Ленина. В их числе: заместитель командира ЭМ «Вдохновенный» по политчасти капитан- лейтенант Андреев В.М., секретарь парткома РКР «Адмирал Фокин» капитан- лейтенант Горчаков В.М., политработники с « Минска» капитан- лейтенанты Шапочкин А.И. и Попов Л.В., пропагандист бригады старший лейтенант Вагин В. С. и другие.

В начале августа в разгар подготовки отряда кораблей в составе ТАВКР «Минск», БПК «Петропавловск» и СКР «Разящий» к выходу на боевую службу в Южно- Китайское море меня неожиданно вызвали к члену Военного совета - начальнику политуправления ТОФ вице- адмиралу Сабанееву В.Д. Состоялся очень неприятный для меня разговор об ошибках в работе политработников на корабле БПК «Петропавловск» (командир- капитан 3 ранга Кузьмин А.С.) - инициаторе соревнования на флоте. Но отряд кораблей эскадры своевременно вышел на боевую службу. Командиром отряда был комбриг Затула В.П. Я также пошел в этот поход. Походным штабом руководил флагманский специалист ракетного оружия бригады капитан 2 ранга Виткевич В.Г., уже имевший опыт работы в походном штабе на океанском переходе. Познакомился я в походе и с заместителем командующего авиацией Тихоокеанского флота полковником Ивкиным И.И., который возглавил на боевой службе авиагруппу в составе эскадрилий штурмовиков и вертолетов.

В перерывах между выходами на боевую подготовку в море корабли отряда заходили на стоянку в бухту Камрань. Здесь проводились совместные с вьетнамской стороной мероприятия. Наиболее запомнились: проведение праздника посадки леса, где нашими моряками было высажено более 1500 саженцев деревьев. Состоялся совместный концерт художественной самодеятельности, встреча команд по волейболу, посещение города Ня Чанг.

Однажды отряду кораблей была поставлена задача, выйти в Сиамский залив и пройти вдоль побережья Кампучии. Все это время нас сопровождали корабли США. Как стало известно позднее, демонстрация советского флага не позволила США вмешаться в сложные политические события, имевшие место в Кампучии в это время. Из других событий, оставшихся в памяти, стоит упомянуть о спасении экипажем «Петропавловска» более 100 вьетнамских беженцев, терпящих бедствие в штормовом море. Судно, их перевозившее, спустя несколько часов, затонуло. А спасенные на следующий день были переданы вьетнамской стороне.

В конце октября пришло сообщение с флота, что еще в августе подписан приказ о назначении меня инспектором политуправления флота. Но я до конца похода продолжал выполнять обязанности заместителя командира 175-й бригады по политической части. Так закончилась моя служба на 10-й ОПЭСК.

Справка. Камчатный Валерий Максимович, родился 9 февраля 1942 года в городе Благовещенске Амурской области. В 1962-1963 годах проходил срочную службу в авиации ТОФ. Окончил Высшее военно-морское училище им. М.В. Фрунзе (факультет политсостава). В 1967 году был помощником начальника политотдела 193-й БРПК по комсомольской работе. В 1969 году служил заместителем командира сторожевого корабля по политической части. С ноября 1970 года Камчатный В.М. - старший инструктор отдела комсомольской работы политуправления ТОФ, с августа 1973 года - заместитель начальника политотдела 165-й бригады ракетных катеров, с апреля 1977 года - заместитель командира 175-й бригады ракетных кораблей по политчасти. В 1978 году окончил (заочно) Военно-политическую академию им. В.И. Ленина. С октября 1980 года он служил инспектором отдела организационно-партийной работы политуправления ТОФ, с августа 1983 года - начальником политотдела 39-й дивизии морских десантных сил ЧФ. В январе 1986 года он перешел в аппарат ЦК КПСС на должность инструктора отдела административных органов государственно-правового отдела, консультанта партийно-организационного отдела. В 1990 году он окончил Высшие оборонные курсы при ВА ГШ. Воинское звание контр-адмирал ему присвоено в феврале 1991 года. В ноябре 1991 года он уволен в запас. С 1992 года в течение 17,5 лет работал учителем географии в школах Москвы.

Капитан 1 ранга Виткевич В.Г. О том, что 10-я ОПЭСК – боевое объединение и замечательная школа для личного состава, - это известно всем. Мне хотелось бы вспомнить о людях эскадры, с которыми мне пришлось служить в течение 14 лет. Это были офицеры преданные своему делу, высококвалифицированные специалисты. Начну с ГРКР «ВАРЯГ», на который я был назначен командиром БЧ-2 после окончания Военно-морской академии. Так из моих подчиненных командиров батарей выросли командир бригады ракетных кораблей (Онофрейчук), флагманский РО 8-й ОПЭСК (В. Комиссаров), командир корабля (Ю. Фурлет).

Всегда по-доброму вспоминаю тех, кто командовал эскадрой: В.Круглякова, Д. Чулкова, В.Варганова, Р. Дымова., И. Хмельнова. Это были яркие личности, которые не только разбирались в тонкостях морского дела, но и могли принять решение и взять всю ответственность на себя при проведении ракетных стрельб. На инструктажах перед ракетными стрельбами и разборами после них доходили даже до таких «мелочей», как работа операторов.

 

Виткевич Владимир Гудиевич, капитан 1 ранга – флагманский специалист ракетного оружия 175-й бригады ракетных кораблей (1976-1985).

 

Подстать командирам ОПЭСК был подобран и штаб эскадры, возглавляемый его начальником Н. Мартынюком. Для нас всегда были большим авторитетом офицеры штаба: Ф-1 - В.Попов, Ф-РО - Ю. Леушин, Ф-РТС - В.Локшин.

С этими людьми рождались новые тактические приемы ракетных стрельб, опробовались варианты совместных стрельб различными комплексами по нескольким ракетам –мишеням, до 6 штук на разных высотах.

 

Командир БЧ-2 ГРКР «Варяг» капитан 3 ранга Виткевич В.Г.1974 год.

 

175-я бригада ракетных кораблей, которой командовали Путинцев, Н. Мартынюк, В. Затула, В. Дарнопых (я был при них командиром БЧ-2 на «Варяге» и Ф-РО бригады) постоянно завоевывала призы Главкома ВМФ. Перед ракетными стрельбами эти командиры находили время не только вникнуть в тонкости стрельбы, но и лично проверить работу расчетов. Особенно этим доставал меня комбриг В. Затула, которому, вероятно, доставляло удовольствие следить за работой операторов. Однажды, при проведении инспекторской совместной РС бригады по трем ракето-мишеням, находясь на РКР «Владивосток», который не должен был участвовать в этой ракетной стрельбе, комбриг принял решение на открытие огня, чем спас флот от неминуемой двойки.

Не могу ни вспомнить переход ТАВКР «Минск» из Севастополя во Владивосток (участником походного штаба довелось быть и мне). Это был новый корабль для нашей эскадры и бригады. Осваивать новую технику и вооружение приходилось прямо «с колес» и за одно разрабатывать новые тактические приемы. С приходом на ТОФ корабль был готов выполнять все, свойственные для него задачи, и в этом большая заслуга командиров корабля В. Гокинаева и Саможенова, офицеров Биденко, Ульянича, Кондратьева, Полякова и многих других (пусть простят меня те, фамилии которых я не упомянул).

Хотелось отдельно сказать о политработниках эскадры. Отношение офицерского состава к политработникам неоднозначно. Не буду останавливаться на негативной части их работы. Скажу, что среди них были люди, которые заслуживали уважение среди офицерского состава эскадры - это Э. Чухраев, Э. Юрченко, В. Сташевский.

В заключении скажу, что офицеры эскадры были всегда настоящими профессионалами своего дела. И когда на флоте требовалось решать какие-то сложные технические задачи и возникающие проблемы, всегда привлекались офицеры эскадры.

А сейчас я хочу вспомнить некоторые поучительные ракетные и артиллерийские стрельбы на 10-й ОПЭСК.

Учи специальность. Будучи Ф-РО 175-й бригады, мне пришлось выполнять артиллерийскую стрельбу калибром 130 мм. Постановку осветительными снарядами должен был выполнять ЭМ пр.56 для бригады ракетных катеров, которые ночью, используя подсветку, должны были выполнить артстрельбу по морской мишени. В общем-то, задача в принципе не сложная, и мы с командиром БЧ-2 эсминца произвели расчеты, исходя из точки расположения мишени. Штурман рассчитал маневрирование, командование план стрельбы утвердило. Мы вышли в Уссурийский залив, установили связь с катерами, произвели шесть залпов осветительными снарядами. Катера отстрелялись, их комбриг поблагодарил нас за хорошее обеспечение, и мы довольные возвратились в базу.

Наутро комбриг вызвал меня и приказал разобраться с этой стрельбой, так как жители района Второй речки Владивостока обратились к 1-му секретарю Приморского крайкома партии с жалобой, что якобы наши корабли обстреляли их. Мы проверили расчеты, вроде бы, все правильно – с нашей стороны никаких ошибок нет.

Потом нас «осенило», а куда девается снаряд после того, как из него выстреливается осветительный заряд? Изучив устройство осветительного снаряда и его траекторию полета, оказалось все правильно и жители правы: снаряды легли, как и «положено», на берегу. Хорошо, что обошлось без жертв и разрушений. Ну, а нам раздали причитающиеся фитили. Мы получили также и урок на всю жизнь: в стрельбе мелочей не бывает.

Такая же история произошла, спустя четыре года, на ТАВКР «Минск», только у минеров. Крейсер тогда в сопровождении китайских кораблей (в Южно-Китаском море) произвел постановку пассивных помех, в результате чего МИД Китая прислал ноту о том, что его корабли обстреляны ТАВКР «Минск». Минеры и РТС доказывали, что это ошибка. Тут я вспомнил про первый случай, и результаты подтвердились один в один. Разбор «полетов» кончился тем же – фитилями.

«Собачья» выдержка. Шла обычная боевая подготовка с выполнением зенитной РС по РМ-15 комплексом «ОСА» с БПК «Петропавловск». На борту командир эскадры Р.Дымов и комбриг В.Затула. Условия стрельбы идеальные: катер, который должен производить пуск РМ, отлично виден на индикаторах, личный состав подготовлен, зенитный комплекс исправен.

По трансляции прошла команда, что катеру дано добро на пуск РМ. В посту тишина и спокойствие, наблюдаем как между катером и нами появляется отлично наблюдаемая цель, которую оператор берет на сопровождение. Заряжается пусковая установка. На дистанции 15 км. до цели командир батареи собирается произвести пуски ЗУР.

Что в этот момент сработало у меня, то ли опыт таких стрельб, то ли интуиция, но я говорю комбату: «подожди до зенитного режима» (это дистанция пуска ЗУР 10-12 км.). В этот момент звучит по трасляции: «Дробь, Дробь стрельбе». Ничего не понимая, смотрим на экран и видим, как наша РМ уходит в сторону Находки. Раздается команда, мне прибыть на ходовой. На ходовом командир эскадры, весь взъерошенный, набросился на меня с вопросом, почему не стрелял. Я объяснил причину, что вероятность поражения РМ в зенитном режиме увеличивается. После чего последовало, кто меня этому учил и т.д., короче был выпущен пар.

Стою, ничего не понимая. А оказалось, что в момент разрешения катеру на пуск РМ пуск ее не прошел, в тоже время одновременно выскочил истребитель (залез в зону стрельбы) и пошел по траектории РМ. Пройди он дальше, страшно подумать, что было бы. Затем после выяснений, как и откуда взялся истребитель, и ликвидации неисправности, на катере был произведен пуск РМ, которую мы благополучно и сбили.

После этой стрельбы пришлось сделать вывод, что при всех зенитных стрельбах не только РТС, но и стрельбовые комплексы должны производить запрос «свой-чужой», что до тех пор не делалось.

Как спасли стрельбу, ушли от двойки, и что из этого получилось.

Корабли 175-й бригады: ТАВКР «Минск», БПК «Петропавловк» и «Ташкент» должны были выполнять стрельбу по трем РМ (одна П-6 и две П-15) в присутствии представителей УРАВ ВМФ. Как и положено на флоте, был составлен план выполнения стрельбы. Перед выходом в море должен был состояться инструктаж под руководством 1-го заместителя командующего ТОФ Н.Ясакова. Перед инструктажом представители УРАВ стали требовать, чтобы управляющий огнем не распределял цели по комплексам (кому стрелять), а каждый корабль, как на войне, бил бы по цели, которую схватит. В идеале это замечательно, если бы не одно но: частоты и коды на комплексах должны быть боевые, а не учебные. С учебными кодами и частотами такой вариант не был предусмотрен (почему я и сам до конца не понимал, но чувствовал, что стрельба будет завалена), о чем стал резко спорить с москвичами. В это время подошел НШ 10-й ОПЭСК Н.Мартынюк и в резкой форме мне объяснил, что не мне с ними спорить, они знают, что делают. На инструктаже я попытался еще раз возразить против такой стрельбы, но получил от Р.Дымова «по ушам».

Комбриг В.Затула постарался поддержать меня, но в результате от командира 10-й ОПЭСК Р.Дымова было получено приказание (почти дословно): «Затула заберите свой штаб вместе с Виткевичем и выходите на «Владивостоке». Но он не стреляет. В результате получилось, что стреляют корабли бригады, а ее штаб идет на не стреляющем корабле, и на стреляющих кораблях нет управляющего огнем.

 

Ракетный крейсер 10-й ОПЭСК стреляет главным ракетным комплексом. 1975 год.

 

РКР «Владивосток» - боевой корабль, а не прогулочная яхта, поэтому было принято решение готовить и его к стрельбе, дабы личный состав не разлагался.

Корабль подготовили к стрельбе, и вышли в море. В кормовой комплекс пошел В.Дарнопых (НШ 175-й БРРК, это бывший командир БЧ-2 этого корабля), я нахожусь в посту командира БЧ-2, комбриг на мостике. Погода была идеальная. Но перед самыми пусками РМ кормовой комплекс крейсера вышел наглухо из строя. Страха нет, ведь мы не стреляем, да и носовой комплекс еще дышит. Вся связь на мостике, комбриг транслирует все команды на стрельбу. Наблюдаем 1-ю РМ-6, на индикаторах - какие то подрывы, а РМ прошла спокойна не пораженная. С мостика слышен голос комбрига, куда они стреляют, что делают и т.д. Наблюдаем вторую РМ, берем на сопровождение, заряжаем пусковую. Прошу у комбрига «Добро» «встрясть» в стрельбу и тут же получаю его. Производим пуск ЗУР, сбиваем РМ и переходим на сопровождение следующей (весь вопрос был, успеет ли перезарядиться ПУ, она успела!). Сбиваем следующую РМ. Остальные корабли продолжают выкидывать ракеты. Стрельба спасена, использовано на три РМ 18 ЗУР! И сплошная тишина, только Н.Мартынюк по связи сказал: «Почему стреляли?», а потом: победителей не судят.

Москвичи молча уехали, а через некоторое время пришла разгромная директива ГК ВМФ о том, как плохо организованы РС на ТОФ. Но мы уже были закаленные и помнили о том, что на флоте награждение не участвующих и наказание невиновных обычное дело, и второе, если не наказали, то значит - поощрили.

Вывод из той стрельбы: если считаешь что прав, то борись до конца. Учись у комбрига принимать решение и брать ответственность на себя.

Справка. Владимир Гудиевич Виткевич родился в 1939 году. Окончил ЧВВМУ им П.С.Нахимова. (1956-1960). 1960 -1968 годы - старший инженер ракетно-технической части, помошник флагманского специалиста РО 165-й бригады ракетных катеров ТОФ. 1968-1971 годы – учеба в Военно-Морской академии, затем командир БЧ-2 ГРКР "Варяг" (1971-1976) и флагманский специалист РО 175-й бригады ракетных кораблей 10-й ОПЭСК (1976-1985). 1985-1988 годы - заместитель начальника отдела БП Приморской флотилии. 1988-1992 годы - гавный специалист ракетно-артиллерийского вооружения ТОФ.

 

Капитан 1 ранга Виткевич В.Г. с адмиралом Касатоновым И.В..

 

Капитан 1 ранга Узаревич А.И. – начальник ЭМС 10-й ОПЭСК. На службу в 10-ю оперативную эскадру я попал в составе экипажа нового СКР «Летучий», куда был назначен первым командиром БЧ-5. Экипаж новостройки формировался для службы корабля на Камчатке. Но уже при строительстве среди экипажа ходили слухи, что кораблю не суждено идти на Камчатку, и что ждут его во Владивостоке. Это и послужило причиной того, что часть офицеров с экипажа были отозваны и заменены новыми. В их числе был и командир корабля капитан-лейтенант Зозуль Анатолий Григорьевич, а уже он предложил назначить командиром БЧ-5 меня. Так что именно он является «крестным отцом» моей службы на эскадре.

Подъем Военно-морского флага на СКР «Летучий». В центре – командир корабля капитан 3 ранга Зозуль Анатолий Григорьевич.

Это было время, когда офицеры, в своем большинстве, служили там, где требовала Родина, не взирая на бытовую неустроенность и разлуки с семьями. И служили хорошо! Обновленный командный состав СКР «Летучий» сумел организовать ускоренную отработку задач курсовой подготовки и осенью 1979 года, попрощавшись с гостеприимной базой Балтийск, начал межфлотский переход на ТОФ. Примечателен факт, который я хочу отметить особо. Осенью 1979 все «годки» (моряки срочной службы по последнему полугодию) СКР «Летучий», подчеркиваю – ВСЕ, остались продолжать службу, чтобы своим опытом обеспечить выполнение кораблем поставленных задач.

Добровольно оставшиеся служить сверх установленного срока матросы и старшины с офицерами СКР «Летучий». Сидят (слева направо): офицер спецотдела, командир БЧ-1 капитан-лейтенант Б. Бойков, старший помощник командира капитан-лейтенант Н. Михеев, командир корабля капитан 3 ранга А. Зозуль, заместитель командира корабля по полит. части капитан-лейтенант Н. Хлупин, начальник медслужбы капитан В. Сикорский Стоит в центре - командир БЧ-5 капитан-лейтенант А. Узаревич.

 

Вскоре наш корабль ошвартовался у 33-го причала во Владивостоке и началась повседневная жизнь. «Традиционное знакомство» офицеров штабов 201-й бригады и эскадры со временем переросло в деловые отношения. С особой признательностью вспоминаю заместителя командира эскадры по ЭМЧ капитана 1 ранга Масютина Алексея Глебовича, заместителя начальника ЭМС эскадры капитана 2 ранга Путова Евгения Вячеславовича, заместителя командира бригады по ЭМЧ капитана 2 ранга Солопова Евгения Ивановича. Алексей Глебович с тех первых дней моего прибытия на эскадру и до настоящего времени был и остается моим требовательным, строгим и чутким Учителем – именно с большой буквы! Все, чего достиг я на службе – это благодаря его требовательности, его наставлениям и заботливости.

Осенью 1980 года «Летучий» во второй раз ушел на Юг, выполнять задачи боевой службы в Южно-Китайском море. И решал их на протяжении шести месяцев. Проверкой боевой готовности корабля были боевые дежурства в районе острова Хайнань и Парасельских островов. Наш корабль отлично справился с поставленными боевыми задачами и успешно возвратился в родную базу, где экипаж с удовлетворением воспринял объявление о награждении ряда офицеров правительственными наградами и присвоении внеочередных воинских званий, в том числе получил досрочно звание капитана 2 ранга и был награжден орденом командир корабля Зозуль А. Г.

А через три недели началась третья боевая служба нашего корабля, но уже с новым командиром. Капитан 2 ранга Зозуль А. Г. ушел на повышение, а к нам был назначен бывший СПК СКР «Горделивый» капитан 3 ранга Хорьков Владимир Аркадьевич, прошедший хорошую морскую школу на кораблях Камчатской флотилии.

Наша первая встреча с Владимиром Аркадьевичем получилась неофициальной, еще до представления нового командира экипажу, в командирской каюте, куда я прибыл по вызову А. Зозуля. «Выдернули» меня с машинного отделения и я, как был в комбинезоне, в «механической» пилотке и с грязными руками, «ввалился» в каюту командира. Тут же молодой, щегольски одетый капитан 3 ранга, сидящей с боку командирского стола, перебил мой доклад командиру о прибытии фразой: «А это что за явление?..». Я перевел на него недоуменно взгляд, удивляясь, что командир позволяет кому-то вмешиваться в его разговор с подчиненным. Но Зозуль опередил меня, представив молодого офицера, как нового командира СКР «Летучий». Я вовремя проглотил, готовую было вылететь дерзость, но холодок отчуждения остался. И потребовались месяцы и немало совместно с молодым командиром решенных задач, чтобы это отчуждение вначале пропало, а впоследствии переросло в настоящую мужскую дружбу, которая продолжается уже десятки лет. До сих пор мы дружим семьями.

А «Летучий» снова ушел на боевую службу. С проверки и получения внушительного перечня замечаний и составления контрольного листа их устранения состоялся очередной прием СКР «Летучий» в состав 8-й ОПЭСК. Но для объективности должен отметить, что в соответствии с планом боевой подготовки эскадры нашему кораблю были поставлены интересные задачи и офицеры штаба всячески помогали нам в их выполнении.

 

На ходовом мостике СКР «Летучий» при заходе в порт Мапуту (Мозамбик).1981 год. Слева направо: лоцман, командир БЧ-5 капитан-лейтенант А. Узаревич, командир корабля капитан 3 ранга В. Хорьков, старший помощник командира капитан 3 ранга Б. Бойков, заместитель командира по политической части капитан-лейтенант С. Мороз.

 

Считаю вправе вспомнить и назвать лучших из лучших своих подчиненных (да простят меня те, кого не назову и те, в именах которых ошибусь – очень жаль, но тогда я не вел записей, а память, инструмент не всегда надежный). Это: командир машинной группы Александр Шапиро, командир ЭТГ Александр Мокринский, командир ТКГ Миронов, старшина МК мичман Калиулин, старшина автоматики-телемеханики ГЭУ главный старшина Енин, командир отделения КМО ст. 1 ст. Привалихин, командир отделения трюмных ст. 1 ст. Мурзаев. Они были основными движителями «летучих способностей» СКР «Летучий». Я счастлив и признателен командованию, всему экипажу славного СКР «Летучий» за честь, оказанную мне быть командиром его электромеханической боевой части.

В конце мая СКР «Летучий» вернулся из своей четвертой боевой службы, за три с небольшим года флотской жизни, Вернулся с отличными результатами, без существенных поломок и потерь. После торжественной встречи корабля, мы общались в каюте с помощником начальника ЭМС 201-й бригады капитаном 2 ранга Н. Г. Тарасюком. Но наше общение неожиданно прервал вошедший в каюту какой-то капитан 2 ранга. Оказалось, что это был командир БПК «Ташкент» капитан 2 ранга Еловский Владимир Федорович, который в дальнейшей беседе заявил, что предлагает мне идти служить командиром БЧ-5 на «Ташкент». Но я это не воспринял серьезно, и так мы расстались. А через несколько дней я был вызван к командиру эскадры вице-адмиралу Дымову Р. Л., где дал согласие быть механиком на БПК «Ташкент».

БПК «Ташкент» в начале ноября 1982 года вышел в море для выполнения задач боевой службы в Индийском океане, которая завершилась весной 1983 года. Я планировал достойно уйти в отдел эксплуатации ТУ ТОФ. Но еще в Камрани я узнал, что к 28 мая должен прибыть в ТОВВМУ им. Макарова для сдачи вступительных экзаменов в ВМА им. А. А. Гречко. И вскоре я стал слушателем академии. После завершения учебы, несмотря на предложение руководства кафедры и факультета, оставить меня в андъюктуре, верх взяло требование 10-й ОПЭСК вернуть капитана 3 ранга Узаревича на Тихоокеанский флот на должность заместителя начальника ЭМС – метролога эскадры.

Мне было приказано прибыть в Балтийск, где в середине июля 1985 года готовились новые корабли 10-й ОПЭСК ЭМ «Осмотрительный» и БПК «Адмирал Захаров» для сопровождения ТАРКР «Фрунзе» во время перехода на ТОФ. Я был назначен заместителем по ЭМЧ командира отряда этих кораблей. Командиром отряда был назначен вице-адмирал Кругляков В.С. Офицеры походного штаба были из состава штаба 10-й ОПЭСК – капитаны 1 ранга Локшин В. В., Харькевич В. А, Реутов В. Г., капитаны 2 ранга Аверков Б. И., Гринев В. Е., Фурсов Г. И., которых я знал по прежней службе в эскадре.

Офицеры походного штаба отряда кораблей эскадры при заходе в Камрань. Слава на право: капитаны 3 ранга Узаревич А. И., Огольцов А. А. и капитан 2 ранга Фурсов Г.Н. На втором плане ТАРКР «Фрунзе». 1985 год.

 

Эти офицеры оказали большую помощь в моем становлении на новой должности. Особо теплых слов заслуживает поддержка Владимира Алексеевича Харькевича - до мозга костей моряка, грамотнейшего специалиста, ходячей энциклопедии и неунывающего остряка. А в моей работе помогало и то, что командирами электромеханических БЧ были опытные офицеры-механики – на крейсере «Фрунзе» - капитан 2 ранга Путов Е.В., имеющий за плечами академию и опыт службы в ЭМС эскадры, а на БПК – сослуживец по 201-й бригаде, прошедший школу ЭМС этой бригады, капитан 3 ранга Николай Пацей.

22 ноября 1985 года отряд вошел в залив Петра Великого. Отдыхать мне после похода не довелось. Рано начавшаяся зима с крутыми морозами и наша традиционная бесхозяйственность возложила на ЭМС эскадры «дополнительные обязанности». Дело в том, что поселок Тихоокеанский, в котором градообразующими выступали три объединения ТОФ и несколько отрядов военных строителей, было принято решение преобразовать в город Фокино (ЗАТО с гражданской администрацией). В связи с этим было решено передать ей весь ЖКХ (дома, системы жизнеобеспечения и котельную). Но с уходом военной администрации ушли и специалисты, способные обслуживать комплекс ЖКХ. Так, вновь образованное Закрытое Образование осталось «голым» перед «неожиданно» наступившей зимой. Из-за остановившихся в котельной котлов (обслуживающий персонал их просто-напросто разморозил), очень быстро температура в домах упала, а в некоторых стала отрицательной.

События зимы 1985-1986 годов в Фокино превратились в испытание для электромеханической службы 10-й ОПЭСК, так как на плечи руководства службы, офицеров, мичманов и личного состава срочной службы БЧ-5 кораблей, дислоцирующихся в заливе Стрелок, легла непростая задача восстановления аварийной котельной, бойлерных, подъездов и квартир в замерзающем городе. Круглосуточно, одев ватники и валенки, и, не снимая их сутками, трудились военные моряки, вырубая в котлах лопнувшие трубки и устанавливая на их место новые. А чтобы обогреть подъезды и квартиры пришлось у авиаторов брать в долг газообогревательные машины, применяющиеся для сдува снега с ВПП аэродромов, и через брезентовые мешки нагонять горячий воздух в подъезд, а через открытые двери в квартиры.

Но основная нагрузка по практическому руководству возвращения тепла в город легла на плечи заместителя командира по ЭМЧ 10-й оперативной эскадры капитана 1 ранга Пивака Анатолия Игнатьевича. Борьба за тепло была схожей с борьбой за взятие господствующей высоты на фронте. И ремонтные работы Анатолий Игнатьевич организовал по-фронтовому. И глядя на него, офицеры и мичманы не покидали свои участки сутками. С полной отдачей, не щадя сил, работали старшины и матросы. Вскоре удалось ввести первые два котла. Усилиями военных моряков система ЖКХ города была восстановлена, температурный режим в домах вернули в норму. Практически все участники, занятые в аварийно-восстановительных работах были поощрены.

Год совместной службы с капитаном 1 ранга А. И. Пиваком позволил мне крепко стать на ноги в новой должности. Но Анатолий Игнатьевич вскоре ушел служить на 17-ю ОПЭСК. Электромеханическую службу в 10-й эскадре возглавил капитан 1 ранга Путов Евгений Вячеславович. Смена руководства практически не принесла особых изменений в организацию ЭМС. Плановость работы, четкое исполнение регламентов, жесткий контроль исполнительности традиционно остались, но появилась большая свобода в проявлении инициативы (что всегда было свойственно нашей эскадре). Благодаря этому и родились идеи по созданию централизации в специальной подготовке личного состава ЭМС соединения и внедрению системы по проверке топливной аппаратуры ГТУ непосредственно в эскадре. Ответственность за внедрение этих идей было возложена на меня. Мне в этой работе активно помогали другие офицеры ЭМС эскадры и дивизий. Так, помощник начальника ЭМС эскадры по живучести капитан 2 ранга Е. Кучерявенко занимался вопросами организации подготовки личного состава всех категорий на учебно-тренировочном комплекса (УТК). Непростую работу по обучению старшин и матросов эксплуатации ГЭУ возглавил заместитель начальника ЭМС по СЭУ капитан 3 ранга С. М. Покидышев. Заместители командиров дивизий по ЭМЧ капитаны 2 ранга А. А. Верхоланцев и И. А. Митраков разрабатывали материалы для обучения личного состава по своим специализациям. Моим надежным помощником на эскадре стал человек с «золотыми руками» старший мичман Н. Коршун.

В 1988 году я вступил в должность заместителя командира 10-й ОПЭСК по ЭМЧ – начальника ЭМС эскадры. Но по-прежнему рядом были проверенные не одним годом совместной службы механики-соратники – капитаны 2 ранга Е. Кучерявенко, А. Верхоланцев, Н. Тарасюк, капитаны 3 ранга С. Покидышев, А. Фурсенко и многие, многие другие офицеры и мичманы. Была надежная поддержка со стороны офицеров штаба и тыла эскадры капитана 1 ранга М. М. Левцова, капитана 1 ранга В. А. Харькевича, капитана 1 ранга Б. И. Аверкова, полковника м/с О. Демурова. До сих пор я всем им признателен за науку и поддержку молодого заместителя командира эскадры по ЭМЧ.

Вскоре в командование эскадрой вступил контр-адмирал Хмельнов И.Н. Ему, прибывшему с Северного флота, было в диковинку видеть проблемы поддержания технической готовности на эскадре. Поэтому вначале невозможность поставить в «Дальзавод» готовящиеся на боевую службу корабли эскадры, ставилась адмиралом в вину ЭМС, как ее некомпетентность. Но, побывав на одном из совещаний, где присутствовали заместитель командующего ТОФ по ЭИР, начальник ТУ ТОФ, и, увидев отношение к военным морякам судоремонтников, комэск понял, насколько отличны эти отношения у нас в сравнении с тем же СФ. И весь свой талант переговорщика-дипломата он уже использовал для установления деловых отношений с гражданскими властями края, города и руководством отдельных судоремонтных предприятий. Для меня опять же появилась возможность у кого учиться. А учиться было чему у адмирала Хмельнова И.Н. От внешнего вида – до организации внутреннего мира. Всегда тщательно и опрятно одет, гладко выбрит, сдержан и деловит – вот краткий портрет нового комэска. А если учесть его компетентность, высокую штабную культуру и педантичность в делах - то служить с ним было и легко, и сложно. Но всегда - интересно и поучительно.

В плане боевого использования кораблей 10-й ОПЭСК на 1990 год, кроме привычных задач, были включены два новых мероприятия - официальный визит отряда боевых кораблей ВМФ СССР в Соединенные Штаты Америки (базу ТОФ США Сан-Диего) и прием ответного визита кораблей США во Владивостоке. Раньше с кораблями США мы встречались только в открытом море и особой теплоты эти встречи не носили. Теперь же стояла задача показать дружественные намерения при нашем заходе в их главную базу на ТОФ, и проявить русское гостеприимство при заходе их кораблей к нам в Главную базу флота. К визиту корабли (ЭМ «Боевой», БПК «Адмирал Виноградов», ТН «Печенга») готовили все управления и службы флота, но основная нагрузка легла на командование, политотдел, штаб и службы эскадры. Тем более, что начальником походного штаба был назначен контр-адмирал Хмельнов И.Н., а вопросы технического обеспечения кораблей отряда были возложен на капитана 2 ранга Узаревича. Возглавлял отряд кораблей визита Командующий ТОФ адмирал Геннадий Александрович Хватов. Так как мы хорошо потрудились по подготовке материальной части к походу, то срывов в плане перехода кораблей в Сан-Диего не произошло.

10 сентября того же года мы принимали корабли ВМС США, пришедшие с визитом во Владивосток. Принимающими кораблями были БПК «Адмирал Виноградов» и ЭМ «Боевой», как уже имеющие опыт встреч с американскими моряками. Их подготовкой, в основном, занимались командование, штаб и службы эскадры. Встреча вновь продемонстрировала, что наши народы могут жить в мире и дружбе.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1990 год. Борт ЭМ «Боевой». Офицеры ВМС СССР и США. В первом ряду

слева третий – контр-адмирал И. Н. Хмельнов, шестой – адмирал Г. А. Хватов.

 

Наступивший 1991 год вначале ничем не отличался от прошедшего. Но события второй половины 1991 года все резко изменили. Произошел распад Советского Союза. На фоне этого уровень обеспечения технической готовности кораблей начал резко понижаться. Средства, выделяемые на ремонт, поставки ЗИПа и оборудования на замену изношенным, стали поступать в мизерных количествах. Поддержание боеготовности кораблей ложилось полностью на офицеров соединений и кораблей. И они, проявляя инициативу и морскую смекалку, всячески старались выполнить поставленные самой жизнью, а не только командованием, задачи. Но, к сожалению, иногда это приводило к пагубным последствиям. Все это не прибавляло ни оптимизма в службе, ни здоровья физического. А возглавивший к тому времени ГТУ ВМФ контр-адмирал Н. Берилло, будучи «моим лучшим другом», все технические беды с кораблями эскадры списывал на мою нерасторопность. И если раньше все эти нападки отбивал командир эскадры вице-адмирал Хмельнов И. Н., то после его ухода на должность первого заместителя командующего ТОФ и вступления в должность комэска контр-адмирала А. М. Клименка, защищать меня было некому.

С приходом нового командира эскадры, офицера грамотного, очень трудолюбивого и много ходившего в море, но с трудным характером, с недоверием относящегося к сослуживцам, отношения в штабе эскадры начали терять былые черты. Все больше офицеров-штабистов замыкалось в своем кругу, все меньше делилось знаниями и опытом. Может быть из-за того, что происходила смена старых кадров. Ушли на пенсию капитаны 1 ранга В.Б. Локшин, В.А. Хорькевич, М. М. Левцов, перевелся на другой флот полковник Демуров, переместились по службе и многие другие, а взамен им пришли молодые офицеры, с новыми взглядами на службу и в целом на жизнь. К сожалению, такая же картина наблюдалась и в штабах подчиненных дивизий и на кораблях.

И хотя, все это накладывало дополнительные трудности, но никто не снимал с нас основную задачу оперативной эскадры – быть готовыми в любое время к выполнению задач по прикрытию оперативной зоны Тихого и Индийского океанов. Но наступило время кораблей пр. 956 и 1155 – «Осмотрительный», «Боевой», «Стойкий», «Безбоязненный», «Маршал Шапошников», «Адмирал Виноградов», «Адмирал Трибуц». И эти корабли с честью выполняли и выполняют поставленные боевые задачи, хотя оперативное объединение 10-й ОПЭСК уже 15 лет, как не существует.

Вспоминает полковник Русалов В.А., последний из заместителей по авиации начальника штаба 10-й ОПЭСК (1988 – 1998 годы). Родился в 1952 году. После окончания училища в 1973 году служил в корабельном вертолетном полку. В 1982 году окончил авиационный факультет ВМА им. Гречко и направлен в родной корабельный полк. С 1985 по 1988 годы - заместитель командира ТАВКР "Минск". С 1988 года возглавлял авиационную службу эскадры.

Набережная Тихоокеанской эскадры. В период службы в вертолетном полку мне часто приходилось бывать в Абреке, где базировались корабли эскадры и Приморской флотилии. Не в обиду сказано, но вид военно-морской базы «Абрек» был «без блеска». Тяжелая техника грызла береговые скалы и отсыпала волнолом и набережную нового пирса. Летом стояла пыль столбом, она въедалась в обувь, в форму, в шинели. Зимой черный от пыли снег разносился ветром по всей округе. Много лет набережная эскадры представляла собой затянувшуюся стройку. Штаб эскадры базировался на штабном корабле «Адмирал Сенявин». Моряки постоянно мели пирсы и прилегающую территорию, грязь пропадала, но не надолго.

С декабря 1985 года я вступил в должность заместителя командира по авиации ТАВКР «Минск». «Минск» стоял на бочке в бухте Руднева, и офицеров доставляли к нему на катерах (ПСК). Катера базировались у наплавного пирса и приходилось добираться до него пешком по пыльной дороге. Картина менялась после дождя, тогда пыль превращалась в грязь. И так продолжалось не один год, даже когда штаб эскадры перебазировался на ТАРКР «Фрунзе», стоящий у 7-го пирса.

 

Русалов Валерий Анатольевич, полковник, последний из заместителей по авиации начальника штаба 10-й ОПЭСК (1989 – 1998 годы). Фото сделано в 2013 году.

 

В 1989 году на эскадру прибыл новый командир - контр-адмирал Игорь Николаевич Хмельнов. Вот он и обратил внимание на «внешний вид эскадры». Новый комэск разработал план обустройства прилегающих территорий. И начал это с вертолетной площадки! Его замысел был продуманным и обоснованным: «всякая комиссия, прилетая на вертолете, с первым шагом должна понять, что здесь есть порядок и есть хозяин». Строительство этого объекта было поручено «старшему летчику» на эскадре, то есть мне. В это время я исполнял обязанности заместителя начальника штаба эскадры по авиации.

К новому командиру эскадры сначала относились с настороженностью, тем более что он прибыл с другого флота. Но скоро он расположил к себе всех офицеров эскадры своей пунктуальностью и доброжелательным отношением. И это дало свой эффект. Все экипажи кораблей с энтузиазмом взялись за благоустройство «своего дома». Большую помощь оказала морская инженерная служба гарнизона, но основная работа была выполнена руками моряков кораблей эскадры. Тонны щебня и камней были перелопачены и разравнены моряками. И вскоре узкая асфальтированная дорожка пролегла вдоль берега, соединив 7-й и 3-й пирсы. Это была победа! Дорожку украсили и осветили красивые фонари на невысоких стойках.

На вертолетной площадке шла своя работа. Раскрою секрет: на «взаимовыгодных условиях» я договорился с золотоносной артелью «Россия» об отсыпке площадки в районе устья реки Промысловка (Каготунь). Эта артель мыла золото в пойме реки Руднева. Горы промытой гальки и песка лежали в отвалах. «Золотари», как мы их называли, оперативно выполнили свои «обязательства». В течение двух дней более десяти большегрузных самосвалов засыпали мелководье в устье реки. Тысяча двести кубов грунта легли в основание будущей вертолетной площадки. По нашей просьбе тыловые службы ВВС ТОФ выделили аэродромные плиты с аэродрома Кневичи. Когда были завезены плиты, и стал вопрос их укладки, площадку ….смыло! Грунт «утонул» в прибрежном иле, и волны гуляли поверх галечника. И вновь нам пришлось обращаться к «золотарям». И уже через три дня отсыпка под площадку на полтора метра возвышалась над уровнем моря. Всю работу выполняли моряки крейсера «Фрунзе» во главе с трудолюбивым и исполнительным мичманом И. Джампейсовым. На краю площадки на каменной глыбе была установлена бронзовая плита с фамилиями участников строительства.

В августе 1992 года экипаж капитана А. Щукина на вертолете Ка-27 первым совершил посадку на новую площадку. В дальнейшем она использовалась как запасная площадка на случай аварийной посадки при возвращении с моря экипажей вертолетного полка. С этой площадки, на протяжении многих лет, велась загрузка вертолетов для снабжения береговых постов наблюдения. Здесь же проводилась контейнерная перевозка продовольствия на наши авианосцы вертолетами Ка-27ПС на внешней подвеске. P.S. Через несколько лет к нам обратились «особые органы» с вопросом: «Откуда завозился грунт на площадку». Нам объяснили, что в отвалах после промывки остается до 30% чистого золота из-за несовершенства технологии. Поэтому отвалы, это золотоносный ресурс - собственность государства. Конфликт мы все же «уладили». Сейчас, по давности лет, я могу сказать, что вертолетная площадка стоит на «золотой» подушке.

Строительство вертолетной площадки - это малый штрих в плане благоустройства места базирования эскадры. Каждому кораблю был «нарезан» свой объект работ. При въезде на территорию эскадры, под руководством полковника Юрия Ивановича Литвинова, был сооружен контрольно – пропускной пункт (КПП) с круглосуточным дежурством. Особое значение было уделено символике. Были разработаны эмблемы эскадры, дивизии и бригады. Они были размещены на самых видных местах базирования соединений. Командование Тихоокеанского флота поддержало благородное начинание эскадры и выделило средства на асфальтирование дороги от трассы до 7-го пирса. Остальную часть территории «озеленили» дерном. Прилегающая к пирсам территория начала приобретать вид набережной.

В конце утренних штабных планерок командир эскадры заслушивал доклады ответственных лиц о ходе работ на берегу. Не всегда все шло гладко, но главное, что дело двигалось, и виден был результат. Командир эскадры поднял вопрос: «не хватает монументализма!». Главному минеру эскадры капитану 1 ранга Георгию Ивановичу Меньшикову было поручено подготовить площадку и установить там экспонаты: муляжи противолодочного вооружения кораблей. По замыслу площадка должна стать своеобразным музеем под открытым небом. Мне поставили задачу более прозаично: «думайте, ЧТО соорудить?».

Офицеры эскадры, а особенно офицеры наших авианосцев, тесно поддерживали связь с летчиками авиаполков. С приходом на эскадру авианосцев, эта связь переросла в дружбу. Идея создать монумент нашей дружбы не заставила долго ждать. Я позвонил командиру 311-го корабельного полка Герою СССР, полковнику Юрию Ивановичу Чурилову, тот тут же предложил: «Приезжай, подберем экспонат». На аэродроме Пристань мне предложили списаный МИГ-21пф. МИГ - не корабельный самолет, но выхода не было. По разработанному проекту самолет планировали установить «взлетающим», поднятым на легкой конструкции, под углом к пирсу по направлению на гору Старцева острова Путятин. Это был лучший ракурс для обзора. И вновь эту работу поручили морякам «Фрунзе», и вновь мичман Джампейсов с энтузиазмом взялся за дело. Скоро все было готово к установке самолета на пьедестал. Это был долгожданный день, когда самолет «взлетел» у набережной эскадры. Был открыт монумент «В честь содружества Армии, Авиации и Флота». Наш МИГ «скрепил» дружбу тружеников трех стихий – земли, неба и моря. В этот же день, был открыт памятный знак экипажу клипера «Абрек», который описал и дал название этой бухте. Этот знак и ныне стоит у основания скалы напротив 7-го пирса.

После этого проводились работы по строительству спортивного комплекса и озеленению прилегающей территории. Курировал это благоустройство заместитель командира эскадры контр- адмирал Михаил Исакьевич Каверзов. Шли годы. Следующим этапом благоустройства набережной стала выступающая скала между пирсами. Было решено установить самолет и вертолет на набережной эскадры. И здесь нам пошли навсречу, командование ВВС ТОФ разрешило передать эскадре корабельный штурмовик ЯК-38 и корабельный вертолет КА-25. Эти «экспонаты» прекрасно вписались в общий вид набережной.

В течение нескольких лет постоянного обустройства набережная Тихоокеанской эскадры приняла вид приморского променада. Теплыми летними вечерами сюда приезжали молодые мамы с детьми, проводили время в ожидании мужей со службы. Моряки срочной службы с гордостью фотографировались и увозили с собой фотографии с видами набережной и кораблей у причала.

В память об эскадре и в честь ее 30-летия в 1998 году по инициативе командира эскадры вице-адмирала Александра Михайловича Клименка был сооружен памятный знак «Тихоокеанская эскадра». На бетонном постаменте была установлена взлетающая крылатая ракета. А «поддерживала» ее эмблема эскадры. Памятный знак стал и монументом надежды на будущее возрождение эскадры. Это был крайний монумент установленный в бытность базирования оперативной эскадры в водах бухты Абрек.

Время сотрет в памяти имена и фамилии, но созданная руками моряков набережная Тихоокеанской эскадры, еще долго будет напоминать о былой мощи 10-й ОПЭСК!

Воспоминания капитана 1 ранга Медведева В.Ф. Я уверен, что 10-я оперативная эскадра Тихоокеанского флота была самым могущественным объединением надводных кораблей ВМФ СССР. И горжусь, что мне довелось долгие годы служить на ней. Первое знакомство с офицерами 10-й эскадры произошло на борту авианосного крейсера «Минск», на рейде Севастополя. В январе–феврале 1979 года на борт прибыли офицеры штабов Северного, Черноморского и Тихоокеанского флотов. Одни нас провожали, другие сопровождали, третьи – принимали. Нам, радиотехнической боевой части (БЧ-7) представили флагманского специалиста РТС 10-й ОПЭСК капитана 1 ранга Локшина Владимира Борисовича. Затем мы познакомились и с другими офицерами походного штаба, для которых большая часть радиотехнических средств на корабле была новинкой. И за небольшой период времени до выхода корабля из Севастополя, работая в тесном контакте, мы смогли передать наши знания походному штабу для практического применения.

Хочу сделать небольшое отступление. В период обучения в училище радиоэлектроники им. А.С.Попова преподаватели закладывали в наше сознание, что Тихоокеанский флот - это место ссылки для «троечников». И мы очень сочувствовали нашим одноклассникам, которых назначили служить на Тихий океан. Я же очень гордился, что по результатам учебы смог выбрать себе для службы БПК «Огневой» 7-й ОПЭСК на Северном флоте. С радостью и рвением я начал службу на Северном флоте. Правда, к моему прибытию на 7-ю эскадру БПК «Огневой» ушел на боевую службу, и мне в отделе кадров был предложен эсминец «Скромный» с последующим переводом на свой БПК. Так сложились история, что на этом корабле служили все командиры 7-й ОПЭСК. Это обстоятельство мне внушало уверенность в прелестной перспективе.

 

Медведев Владимир Феопентович, капитан 1 ранга.

 

Но начало формирования экипажа ТАВКР «Минск» внесло корректуру в мою служебную перспективу, его направление на Тихий океан и вовсе произвело

крутой поворот в моей судьбе. «Перевод-переход» на Тихий океан я расценивал, как личное оскорбление. Однако жизнь расставляла все на свои места. Хотя юношеский максимализм долго еще мешал мне объективно оценить те преимущества, которые предоставляла нам служба на Великом Тихом океане.

Во-первых, сегодня с позиции офицера Главного штаба ВМФ СССР, прослужившего на всех флотах советского ВМФ, могу безоговорочно утверждать, что тихоокеанцы - это особый, замечательный вид людей. Это в большинстве своем знающие, грамотные специалисты, так как здесь Тихий океан и невозможно ждать пока приедут специалисты от промышленности из Ленинграда или других «отдаленных» городов европейской части страны. Это отзывчивые на твои трудности, даже совершенно не знакомые люди. Главный принцип был тогда на ТОФ: не доложить начальству, а помочь тебе. Это исключительное доверие и уважение к молодым офицерам. Плавания кораблей в любую погоду без перестраховки высокими фигурами со стороны штабов. Огромные по времени и задачам походы для 10-й ОПЭСК были повседневностью. Неожиданно и внепланово выйти в море на 1-2 месяца - это почти в порядке вещей. А «поводов» покинуть место базирования было более чем достаточно: то маневры кораблей вероятного противника в Японском море, то авианосцы США в Южно-Китайском море (как его называл любовно комбриг адмирал Затула В.П.-ЮКМ), то нарушитель нашего воздушного пространства. Но все это и была наша повседневная работа. Море стало родным, а корабль нашим домом. Все это создало в 10-й ОПЭСК благодатную среду для служебного роста офицерских кадров.

Вспоминая о службе на нашей родной эскадре, я расскажу о людях моего поколения и о тех, кого знаю хорошо, с кем служил, кому обязан своим карьерным ростом. Заподозрить меня в необъективности вряд ли кто сможет, поскольку с каждым из этих людей я пробыл в море ни один месяц. А за первое десятилетие моей службы более половины времени пришлось на боевые службы и походы. Писать о сослуживцах, с позиции своего возраста, легко и просто, но сразу оговорюсь – буду описывать только корректные случаи из служебной жизни и приложу максимум усилий, чтобы не «очернить» их трудные биографии.

В 10-ю эскадру ТАВКР «Минск» вошел в состав 175-й бригады ракетных кораблей, командиром которой был контр-адмирал Затула Владимир Петрович. О нем хочется рассказать много, но, зная его природную скромность, опишу только некоторые, наиболее значительные, с моей точки зрения, события.

Вспоминается случай лично для меня очень важный. Перед, так называемым, «комплексным выходом» кораблей в море на отработку задач ПВО с практической стрельбой у меня выходит из строя «стрельбовая» радиолокационная станция. Докладываю по команде. Через считанные минуты низкий с грозно рычащими нотками голос командира корабля капитана 1 ранга Вениамина Павловича Саможенова расставляет все на место: «РЛС до практической стрельбы восстановить и доложить».

Вызванный в его каюту я понял, что безмятежная жизнь закончилась, и началось выживание. Надо было срочно выписать и доставить на корабль не во время сгоревшую «лампу бегущей волны», чтобы восстановить злополучную предательницу РЛС. Корабль уже начал «приготовление к походу». Однако, помимо моей воли, командирским катером я был доставлен на берег, где предстояло решить множество задач, в том числе и вопрос с транспортом.

На причале стоял УАЗик комбрига Затулы В.П. Зная, что он уже на «Минске», беру ответственность на себя и «угоняю» его машину за 100 км. в город Партизанск (только там мог я получить мою лампу из группового ЗИП). Надо было успеть все это сделать до выхода корабля в море. Успеть-то я успел, но догонял крейсер на гражданском катере, так как корабль уже дал ход и выходил из базы. На борту за свою «находчивость» я получил «разнос» от разгневанного Затулы «за самовольное, неправомерное и нецелевое использование машины комбрига». Он «наградил» меня 10-ю сутками ареста с отбыванием наказания на гарнизонной гауптвахте. Однако работоспособность РЛС до прихода корабля в полигон была восстановлена, и стрельба прошла успешно. Все это смягчило мое положение, и наказание комбрига было мудро забыто. В этом и был весь наш комбриг. Главное не наказать, а научить и помочь...

Перелистываю истории и события давно минувших дней. Как-то при слежении за действиями американского авианосца «Мидуэй» ранним туманным утром мы подошли к нему очень близко на корабле слежения БПК «Петропавловск». Я, как оперативный дежурный походного штаба, радостно бегу доложить адмиралу Затуле о своем «подвиге»: несу ему на подпись телеграмму, в которой (безусловно, ошибочно) указал дистанцию до авианосца в 2 кабельтовых при дозволенной 20. Однако без разноса и воплей текст телеграммы в штаб Тихоокеанского флота и Главный штаб ВМФ был аккуратно подправлен, и моя карьера продолжилась без осложнений. А могло быть иначе – меня можно было обвинить в попустительстве в нарушении МППСС, и мы вместе с командиром БПК «Петропавловск» капитаном 2 ранга Кузминым стали бы «преступниками и невежественными» моряками...

Как-то мы были на боевой службе в Южно-Китайском море, когда появилась необходимость в спасении тонущих беглецов из Южного Вьетнама. Ночью штурман Сергей Клемин вдруг заметил необозначенный на картах огонь в море. Подойдя ближе, обнаружили тонущий катер с южно-вьетнамскими офицерами. Принять решение на спасение врагов наших северо-вьетнамских союзников было не просто, но обстановка захватываемого морем катера не давала времени на размышления. И комбриг Владимир Петрович Затула показал нам, как надо брать ответственность на себя. На глазах у всего отряда кораблей он приказал принять всех терпящих бедствие вьетнамцев на борт БПК «Петропавловск». Люди были спасены от гибели в море. Командирская воля, способность принять ответственность на себя и человечность Владимира Петровича - вот что осталось в памяти очевидцев.

Теперь вспомню несколько случаев моих личных контактов с командиром эскадры адмиралом Дымовым Р.Л. В одном из походов ТАВКР «Минск» во время шторма сорвался за борт самолет (новейший модернизированный ЯК-38). Вот уж могло быть несчетное количество виноватых среди офицеров корабля! Но командир эскадры Дымов Р.Л. практически разделил вину между собой и командиром корабля капитаном 1 ранга Саможеновым В.П. Мы, офицеры корабля, получили только уроки беспоследственных нравоучений.

Вспоминается и такой комичный случай. В том походе я был флагманским специалистом РТС отряда кораблей. На переходе на Тихий океан в бескрайних просторах Индийского океана вице-адмирал Дымов нес ночную командирскую вахту. Используя спокойную обстановку, он пытался поупражняться в решении навигационных задач на расхождение с использованием (корабельного компьютера) БИУС (боевая информационно-управляющая система) «Лесоруб». Наши корабельные компьютеры того времени требовали жесткого порядка набора символов. Это очень затрудняло работу оператора БИУС. При сбое или ошибке на экране появлялась надпись «учись писать». Так было запрограммировано разработчиком. После нескольких самостоятельных попыток начать решение эта злополучная надпись все равно появилась на экране адмирала. Гнев за нарушение субординации при общении с адмиралом был обрушен на личный состав радиотехнической службы, который был тут же построен для проведения экстренного разбирательства. Нам потребовалось достаточно много времени и усилий, чтобы убедить комэска в программно-техническом происхождении оскорбительной надписи. Однако, надо отдать должное вице-адмиралу. Он, как и положено педагогу, подавил в себе оскорбленное самолюбие и принял наши доводы.

Его уже нет с нами, но остались самые светлые и теплые воспоминания о нем. Ростислав Леонидович Дымов умер, как настоящий моряк-командир. Случилось это накануне дня ВМФ (в ночь с 25.07.09 на 26.07.09.). Видимо, предчувствуя, он наговорил на голосовую почту нам свои поздравления с наступающим праздником «днем ВМФ СССР» (другого флота он не признавал, даже на его визитке значилось Дымов Ростислав Леонидович, вице-адмирал Военно-Морского Флота СССР), пожелал успехов и здоровья, и, «не спуская флага», скончался...

10-й ОПЭСК повезло еще и с начальником политотдела. Чухраев Эдуард Максимович, контр-адмирал, настоящий комиссар. Первая моя встреча с этим человеком, с «нахмуренными бровями и озадаченного эскадренными проблемами», находящегося в вечном движении, вроде не предвещала ничего хорошего. Но, к счастью, это первое впечатление получилось ошибочным. Оказалось, в круговерти эскадренных проблем он умел остановиться и услышать и твой голос. Он располагал и притягивал к себе доверием. Знания, которыми он обладал, а главное умение их практически применить к тогдашней эскадренной действительности, подвигали и нас, офицеров штаба эскадры к более глубокой работе над собой. Мне, вновь назначенному молодому офицеру штаба, удалось быстро освоиться в среде опытнейших офицеров, ни без его помощи.

Уже через два месяца после прибытия в штаб 10-й ОПЭСК меня назначили флагманским специалистом на переход отряда кораблей во главе с ТАВКР «Новороссииск» из Североморска на ТОФ. Мне в то время было особенно трудно: только вернулся с боевоей службы на ТАВКР «Минск», новое назначение в штаб 10-й ОПЭСК, события у острова Манерон. И вот новая задача - предстоящий межфлотский переход отряда кораблей во главе с ТАВКР «Новороссийск». Это все были события одного 1983 года. Мой отпуск был отложен на неопределенное время. Все это привело меня в смятение. В этой ситуации Эдуард Максимович нашел нужные слова, помог мне преодолеть сложное душевное состояние и не только успокоил, но и поднял мой моральный дух, утвердил уверенность в силах и благополучном исходе межфлотского перехода.

Мы в период межфлотского перехода и боевой службы регулярно получали информацию о своих семьях, которую готовил политотдел эскадры (раньше такого не было). Боевая служба в этом смысле была комфортной. Наши семьи тоже были окружены заботой политотдела (подарки к праздникам и ежемесячные, так называемые, «заказы» от военторга). И может быть, благодаря и этому, не распались наши семьи в сложных условиях «вечных странствий». В этом большом межфлотском переходе отряда кораблей и ТАВКР «Новороссийск» с Северного флота на Тихий океан впервые за многие боевые службы я был спокоен за семью. Это, безусловно, придавало дополнительные силы. Прослужили мы с Эдуардом Максимовичем в штабе 10-й ОПЭСК всего год. Из них более половины я находился в море, но впечатление от общения с ним остались самые теплые.

Я всегда помню его добрую роль и участие в своей судьбе…

Флагманский специалист радиотехнической службы 10-й эскадры капитан 1 ранга Локшин Владимир Борисович. О нем надо сказать особо. Владимир Борисович - душа, я бы сказал, это был мозг эскадренного штаба. Это умнейший, очень образованный, культурный и воспитанный в классическом (может быть, дворянском) стиле и очень скромный человек. Энциклопедические знания в военной, политической, технической и житейской области делали его незаменимым в вопросах штабных учений, практических стрельб и боевых служб. Его негромкий голос неопровержимыми фактами мог убедить любого, даже совсем «несгибаемого», начальника любого ранга. В тоже время тонкий юмор помогал ему выходить победителем из самой сложной ситуации, а на флоте их всегда было более чем достаточно.

Впервые я познакомился с Владимиром Борисовичем на межфлотском переходе ТАВКР «Минск» из Севастополя во Владивосток. Настроение тогда было просто «убийственное». Но Владимир Борисович нашел подход и ключи к каждому офицеру РТС. Мы, сами того не замечая, не только зауважали, но и полюбили своего «флагманского». В разговоре со мной им была поставлена задача: анализировать возможность взаимозаменяемости новых элементов и ранее выпускавшихся нашей промышленностью для РТС. Работа сначала показалась бессмысленной, но с приходом к месту базирования я понял, как глубоко и далеко смотрел мой начальник. Участие в нескольких боевых службах дало возможность накопить нужный материал.

Так на свет появился наш совместный труд «Справочное пособие по элементам радиоэлектронного вооружения надводных кораблей». Это пособие пользовалось большим спросом у специалистов. Многие офицеры РТС, связанные с ремонтом радиотехнического оборудования кораблей эскадры, просто приезжали на «Минск» и фотографировали нужные им разделы. Собранный в книгу материал помогал офицерам быстро восстанавливать работоспособность радиотехнического оборудования разного поколения выпуска, особенно в океанских походах, даже не имея под рукой деталей, обозначенных в схемах, а заменяя их аналогами из нашего пособия. Мы научились рассчитывать и подбирать детали, делать трансформаторы для радиотехнического оборудования любого поколения всех радиотехнических средств кораблей.

Этот пример еще раз подчеркивает, какие широкие горизонты для творческого роста открывала нам 10-я ОПЭСК и офицеры ее штаба.

Вспоминается и другой случай, подтверждающий высокий интеллектуальный уровень и знания Владимира Борисовича. В эскадру вместе с «Минском» прибыли новейшие БПК «Петропавловск» и «Ташкент». Все корабли примерно с одним составом радиотехнического вооружения. Командованию флота в то время очень досаждали находившиеся в Японское море американские корабли, которые то и дело «поднимали» свои вертолеты. Правовая коллизия заключалась в том, что морская граница СССР находилась в 12 милях от береговой черты, а воздушная в 100 км., и, взлетевший с американских фрегатов, вертолет сразу становился нарушителем воздушного пространства нашей страны со всеми вытекающими последствиями. Надо было как-то «бескровно» разрешить эту проблему.

Тогда командование эскадры приняло решение на показательное (может и для устрашения) учение с практическими стрельбами в сомкнутой группе кораблей для «увеличения плотности огня». Но при этом вопрос радиолокационной совместимости не хотели замечать. Владимир Борисович неоднократно обращал внимание руководителя учения на факт, что все радиолокационные станции кораблей участников очень мощны и могут «забить» друг друга. Поэтому необходимо увеличить дистанцию между «стреляющими» кораблями, расставить в ордере их так, чтобы обеспечить максимальную эффективность стрельбы. И первый, пробный выход в море подтвердил его правоту: все корабли оказались в зоне «засветки» РЛС обнаружения воздушных целей, т.е. мешали и друг другу, и не могли обнаружить учебных воздушных целей. На выходе на зачетные стрельбы корабли были расставлены с учетом предложений капиатана 1 ранга Локшина, и как факт - весь «звездный» налет десятка ракет «противника» был сбит на глазах американцев. Подействовал на них успех наших ракетчиков или боеготовность эскадры в целом, не знаю, но корабли американцев ушли от наших берегов.

После 10-й ОПЭСК Владимир Борисович Локшин преподавал в Высшем Тихоокеанском Военно-Морском училище. Какое-то время мне еще удавалось поддерживать с ним связь, но перестроечные годы перепутали и судьбы, и оборвали связи. Очень хочется передать Владимиру Борисовичу слова благодарности за совместную службу, за науку, за житейский опыт. Фигура Владимира Борисовича Локшина - это воплощение собирательного образа офицера 10-й ОПЭСК.

Не вспомнить мне о Саможенове В.П. было бы большим грехом. Наша первая встреча с ним произошла на ТАВКР «Киев», где он был старпомом. Это был действительно хозяин корабля. Огромный экипаж и бесчисленные представители промышленности управлялись им строго и бескомпромиссно. Мы, прикомандированные на стажировку, видели, как велик авторитет этого офицера. Уважение и даже, может быть, страх заставляли беспрекословно выполнять все требования старпома. Матросы, те вообще старались проходить «другим бортом», если на пути встречали старпома.

Прибытие на ТАВКР «Минск» нового командира капитана 1 ранга Саможенова В.П. ожидали и с трепетом, и со страхом. Его первое появление перед экипажем нас смутило. Коренастый, с обветренным лицом, с низким, почти рычащим голосом, он произвел подавляющее и угнетающее впечатление. На нашем корабле и так было тяжело служить. В частности, из-за стоянки на рейде, отсутствия транспорта на берегу, мы даже в сходную смену не могли добраться до дома. Кроме того, корабль после межфлотского перехода и боевой подготовки сильно поизносился. Мат. часть стала досаждать частыми поломками, обеспечение ЗИПом практически отсутствовало, личный состав, с которым мы были в походе, уволился. Работы и проблем непочатый край. А тут еще напасть - новый грозный командир, с его славой, «весма сурового и строгого»…

Личное мое знакомство с ним началось неожиданно. Будучи на корабле старшим инженером, я получил приказание в кратчайший срок восстановить всю мат. часть. Мои попытки сказать, что необходимый ЗИП заказан, но наше радиотехническое управление ТОФ на борт его не поставляет, резко пресеклись фразой: «а что вы лично для этого сделали». Понял тут не до шуток и отговорок. Сроки пошли, а управления ТОФ не спешило нам помочь. Понеслась судьба по кочкам. Но для подъема моей активности Саможенов не жалел усилий. Наказания сыпались одно за другим. За первые полгода службы с ним я был отмечен 7-ю «неполными служебными соответствиями». Я для себя уже решил, что «на Тихом океане я закончил свой поход…». Однако понемногу все налаживалось. Появилось снабжение корабля ЗИПом, привели в порядок заведования, организовали «сход» на берег офицеров и мичманов. Шло время, никто меня не выгонял, не увольнял, офицерского звания не лишал.

Когда же пришло время представления меня к очередному воинскому званию капитан-лейтенанта, я подошел к командиру корабля и говорю, что меня либо надо увольнять в запас, либо представлять к очередному воинскому званию. Командир решительно, одним росчерком пера снял разом все наказания и воинское звание получено было вовремя. Так командир поступил не только со мной. Он понимал, что ставил нам непомерные, но необходимые задачи. Мы их решали. Трудно, но решали. Так мы становились самостоятельными и самодостаточными офицерами. Мы ощутили реальную заботу о нас, о наших семьях. По его личному приказанию мы всем экипажем кроме корабля занимались и нашими «минскими» домами. Готовили их к зиме, красили к лету. Сажили деревья вокруг дома, оборудовали детские площадки и многое другое. Машины со сходной сменой приходили теперь не просто в городок, а к нашему дому. «Минск» стал образцом организации службы. По-другому быть и не могло. Так требовал наш командир.

По мере того, как мы узнавали его, все больше и больше удивлялись. Корабль стал привлекателен для офицеров и мичманов эскадры как места службы. Нам, офицерам первого экипажа, стали предлагать повышения по службе. Как ни покажется странным, Вениамин Павлович ни одному офицеру и мичману не помешал, не воспрепятствовал в росте, хотя затратил на наше становление немало сил и здоровья.

Когда решался мой вопрос о переводе в штаб эскадры, меня охватила неуверенность в своих силах (эскадра, это не один корабль). А командир по-отечески сказал: «Иди, принимай дела, снимут, я тебя всегда приму». Слова сказаны без лирики, без пафоса, а как они мне были нужны для поддержки! Это потом были новые межфлотские переходы и новые должности. Но характер, закаленный службой с Вениамином Павловичем, остался на всю жизнь. Это был действительно КОМАНДИР –ОТЕЦ. И очень жаль, что флот того перестроечно-мутного времени не оценил этого офицера, замечательного моряка и просто доброго человека. К сожалению, его уже нет с нами. Умер наш командир, и похоронен в Севастополе. Но память о нем живет в наших сердцах.

 

Командир «Минска» Саможенов В.П. Индия, 1982 год.

 

10-я ОПЭСК для меня – это, прежде всего, люди из нашего экипажа ТАВКР «Минск». Хочу выразить искреннюю благодарность за совместную службу офицерам корабля: Фурсенко Анатолию Николаевичу, Лобачу Анатолию Тихоновичу, Стражкову Владимиру Яковлевичу, Кабанову Анатолию Филипповичу, Ульяничу Владимиру Алексеевичу, Кондратьеву Борису Серафимовичу, Фортунскому Евгению Владимировичу, Юровскому Сергею Леонидовичу, Песькову Александру Павловичу, Маслову Николаю Александровичу, Ворокову Виктору Патычу, Ковальчуку Алексею Николаевичу, Онищуку Валерию Николаевичу

А из старшинского состава нашего крейсера выросли успешные бизнесмены: Миша Топорков, Филиппов Сергей, Владислав Писарик и многие другие.

Михаил Николаевич Топорков ныне ведет большую работу по патриотическому воспитанию подрастающего поколения на базе созданной при его участии Всероссийской общественной организации «Крейсерская Слава». С его помощью экипаж ТАВКР «Минск» уже около двадцати лет ежегодно собирается в Москве на корабельный праздник - день подъема военно-морского флага (день рождения корабля). Это единственный экипаж в истории российского флота, который не прекращает жизнь корабля, хотя он уже более 20 лет, как выведен из состава военно-морского флота.

Хочу сказать доброе слово замечательным людям - офицерам эскадры: Мартынюку Николаю Ильичу - начальнку штаба, Харкевичу Владимиру Алексеевичу - флагманскому специалисту РЭБ, Бильдеру Петру Ефимовичу - начальнику ПВО, Мокрозубу Олегу Ивановичу – флагманскому штурману, Андрееву Владимиру Николевичу - помощнику флагманского штумана, Леушину Юрию Викторовичу (папа Витя) - флагманскому ракетчику, Ольховскому Эдуарду Григорьевичу - помощнику флагманского ракетчика, офицерам штаба 175-й бригады - Дарнопых Виталию Ивановичу, Виткевичу Владимиру Гудиевичу, Молокостову Геннадию Ивановичу,

Найденову Александру Николаевичу.

Доблестная служба этих офицеров-тихоокеанцев еще и еще раз подтверждает правильность тезиса, что Тихоокеанский флот – это был флот для передовых, амбициозных и перспективных людей. А 10-я оперативная эскадра была самой сильной и могучей эскадрой надводных кораблей ВМФ Советского Союза.

Справка. Медведев Владимир Феопентович,1952 года рождения. Окончил Высшее Военно-Морское училище радиоэлектроники А.С Попова в 1975 году. Флотскую службу начал в 7-й ОПЭСК начальником радиотехнической службы эсминца «Скромный». Затем он был зачислен в экипаж ТАВКР «Минск» и продолжил службу в 10-й ОПЭСК. Его последняя должность на «Минске» - старший инженер. Затем служил помощником флагманского специалиста радиотехнической службы 10-й эскадры. В 1986 году окончил Военно-Морскую Академию им А.А.Гречко. Завершил службу старшим офицером Управления боевой подготовки ВМФ СССР (России) в звании капитана 1 ранга. Участвовал во многих боевых службах на надводных кораблях, в том числе в двух межфлотских переходах авианосных кораблей (ТАВКР «Минск» и «Новороссийск»). После увольнения из рядов ВМФ в 1997 году закончил Финансовую академию при Правительстве РФ. Завершил трудовую деятельность в должности советника Председателя правления банка.

Воспоминания капитана 1 ранга Бильдера П.Е. (служил на эскадре с1968 по1986 годы). Моя флотская служба началась именно на 10-й оперативной эскадре, когда в августе 1968 года после выпуска из ЧВВМУ им. П. С. Нахимова, я был назначен командиром зенитной ракетной батареи №2 на БПК 61-го проекта « Строгий», строящийся в Николаеве. В феврале 1970 года наш корабль прибыл в залив Стрелок, совершив переход вокруг Африки с боевой службой в Индийском океане. А уже в 1971 году я вновь был назначен на строящийся в Николаеве корабль того же проекта, БПК «Способный» и тоже командиром ЗРБ №2, который в 1972 году прибыл в состав 10-й ОПЭСК.

На эскадре мне везло на умных и вдумчивых командиров. До сих пор я помню их всех. Командир БПК «Сторогий» капитан 3 ранга Хронопуло М. Н. (будущий командующий Черноморским флотом), старпом Плахов В. М. (будущий командир крейсера « Адмирал Сенявин»). Роль командира корабля Хронопуло Михаила Николаевича в становлении 9-ти молодых лейтенантов, пришедших тогда на борт одновременно после выпуска из училищ, переоценить трудно. Командир БПК «Способный» капитан 3 ранга Кудрявцев Г. А. (будущий начальник штаба Приморской флотилии), старпом Колесников А. А. Кудрявцев Г. А. своим отношением и вниманием к офицерам имел огромный авторитет и был для всех настоящим примером командира.

Бильдер Петр Ефимович, капитан 1 ранга, начальник ПВО 10-й эскадры. 1986 год.

 

Относительно учебы. Характерен эпизод, запомнившийся мне в период службы командиром БЧ- 2 на БПК « Способный». Однажды, в августе 1974 года меня вызвали на борт корабля из редкого схода домой. Был воскресный день. На борту командир корабля, капитан- лейтенант Колесников А. А. предупредил, что ожидается приход командира эскадры контр- адмирала Круглякова В.С. Цели визита не знал никто. Раздались звонки по кораблю, и появился командир эскадры. Адмирал был физически крупным человеком, с повадками настоящего спортсмена-борца. Поэтому, когда он решительно направился в кормовой ракетный погреб № 8, возникло сомнение, что он сможет пройти по узким переходам и вертикальным трапам. Однако, несмотря на сложности, он облез весь погреб и заставил около 1, 5 часов докладывать все варианты тушения пожара и борьбы с огнем и водой. После этого он спустился в кормовой пост контроля ракет и уже там заставил долго изучать с ним варианты возгорания и взрыва в погребе. После всего этого он вполне удовлетворенный убыл. Позже, стало ясно, что это было изучение на практике вопросов, связанных с гибелью БПК «Отважный» на ЧФ.

Командиру эскадры не зазорно было прийти к командиру БЧ-2 и задать все вопросы его интересующие. Таков был общий стиль на эскадре. Учились все. Завершалась эра артиллерийских кораблей, на смену приходила новая ракетная техника. И учились не только в звене командиров батарей, но и командиры соединений.

Всего моя служба на эскадре составила непрерывных 18 лет. По своей эскадренной суровой сути этот жизненный этап остался самым значимым в моей жизни и видится, как только что прожитый. А прошло с тех пор уже 26 лет! Служба на кораблях эскадры была трудной, сложной, напряженной, но, что очень важно, интересной. В 1968 году эскадра представляла собой, в основном, артиллерийские корабли 2 и 1 ранга, типа ЭМ пр.56 и КРЛ 68-бис проекта. В конце 60-х годов в залив Стрелок перешили северным путем из Ленинграда БПК «Стерегущий» и « Одаренный». В этот же период прибыли РКР « Фокин» и ГРКР «Варяг». В начале 70-х пришли БПК «Строгий» и «Способный», РКР пр. 1134 «Владивосток». С Северного флота прибыл РКР пр. 1134 « Севастополь». Все эти корабли вошли в состав 175-й бригады, базирующейся на новом пирсе в бухте Абрек.

На мой взгляд, многие руководители флотского уровня не понимали структуру и управленческие многоуровневые функции штабов эскадры и ее бригад при боевом управлении силами в море и в базе. Они по старинке продолжали считать штаб эскадры тактическим звеном управления. Это продолжалось долго. На одном из учений флота, посредник при командире эскадры адмирал - НШ Балтийского флота, в структуре которого оперативных соединений не существовало, сурово и долго требовал от меня, в ту пору уже начальника ПВО эскадры, объяснить, почему я не управляю коллективными огневыми средствами КУГ, в котором осуществлял плавание ТАВКР «Минск», на борту которого был размещен КП эскадры на учениях. Он так и ушел « неудовлетворенный». Помогла поддержка одного из замечательных и талантливых начальников ПВО ТОФ контр-адмирала Галина В. Н.

Не могу обойти вниманием в становлении 175-й бригады ракетных кораблей роль ее командира контр- адмирала Затулы В.П. Придя на бригаду, когда в ее составе в первой линии был практически один ЭМ « Веский», а остальные корабли были в заводе и на боевой службе, он со штабом сделал соединение одним из ведущих не только эскадры, но и всего ВМФ. Вспоминается эпизод 1976 года. Осень. На пирсе стоят ЭМ « Веский» и «Вдохновенный». ЭМ «Веский» в дежурстве по АСС флота. Поступает команда с КП флота: выйти на поиск теплохода «Тавричанка». Считаем, что выходим на неделю-две, идем в Желтое море. Но отряд возвращается в базу под новый 1977 год, через три месяца. Такое получилось начало командования бригадой у капитана 2 ранга Затулы В.П.

С конца 70-х годов бригада стала пополняться новыми мощными кораблями. Соединение, в которое входили два ТАВКР, один ТАРКР, три РКР и ЭМ пр. 956, было одним из двух в ВМФ, способных выполнять уникальные задачи боевого предназначения. Нас признавали и считались, притом, что возможности ЯК-38 , как штурмовика, несравнимы были с самолетами американской палубной авиации. По прошествии многих лет, остается досада, что опыт боевого применения штурмовой авиации не был расширен и продвинут далее, до полномасштабного применения палубной авиации с кораблей эскадры.

Начало 80-х годов ознаменовалось выполнением кораблями эскадры боевых упражнений в дуэльной ситуации КУГ с выполнением ракетных стрельб по 7-ми, а потом и по 9-ти ракето-мишеням. Ракетные стрельбы соединений в море по трем мишеням были уже по плечу бригадам и стали рутинным делом. Особое место в подготовке ракетно-артиллерийских частей кораблей к выполнению всех этих задач по праву занимает флаг РО эскадры капитан 1 ранга Леушин Ю. В. В этом ряду стоят с ним капитан 2 ранга Катанский В. Н., капитан 3 ранга Лукьянов В. А., капитан 2 ранга Виткевич. В. Г. Эти специалисты ракетно-артиллерийского вооружения сделали для эскадры в целом очень много, и они по праву занимают в ее истории значительное место.

 

Флагманский специалист ракетного оружия 175-й бригады ракетных кораблей Лукьянов В.А.1975 год.

 

Одним из примечательных для меня остается до сих пор выход сил эскадры в море на учения под флагом Главкома Горшкова С.Г. в 1985 году. Выход кораблей с командиром эскадры вице- адмиралом Дымовым и его штабом на борту «Новороссийска» был осуществлен в полном радиомолчании. Через сутки наш ордер прошел незамеченным Корейский пролив и был обнаружен только в Восточно- Китайском море, на подходе к Окинаве вертолетом телевидения Японии. Флагманский корабль управления 7-го флота «Блю Ридж» «выскочил» из Йокосуки, ибо все корабли после только что закончившегося учения, оказались к выходу не готовы. Флагманский корабль сопровождал нашу эскадру до острова Мидуэй, где его сменил СКР типа «Нокс». Этот эпизод остался незамеченным в советском флоте. Но позже, в 90-х годах, один из офицеров оперативного управления ТОФ в беседе с американским офицером 7-го флота, во Владивостоке, узнал от него, что этот выход кораблей 10-й ОПЭСК фигурировал, как пример скрытого выхода в учебниках Академии ВМС США в Аннаполисе.

С большим удовольствием вспоминаю, как работал штаб нашей эскадры. В первые годы существования эскадры он, будучи по замыслу оперативным органом управления силами, по своей сути был все же больше тактическим. Но уже в период пополнения новыми кораблями эскадры, сам штаб менялся тоже. По памяти: если штаб состоял приблизительно из 20-ти офицеров в конце 60-х годов, то к началу 80-х - это уже был орган управления в новой штатной структуре. Около 50-ти человек: аппарат флагманских специалистов, начальников служб и их помощников, заместителей начальника штаба по боевому управлению, оперативного отдела, отдела планирования боевой подготовки, тыла эскадры, кадрового отделения. К примеру, в 1978 году в штабе эскадры существовали только должности начальника ПВО и начальника поста ПВО. С 1980 года уже были введены должности помощника начальника ПВО, начальника КПУНИА и 4-х штурманов наведения ИА. В бригадах к тому времени были введены должности начальников ПВО и начальников КПУНИА, ранее исполнявшиеся помощником флаг. РО и офицером ПУА.

Я наблюдал офицеров штаба эскадры в период службы на кораблях, в штабе 175-й БРРК и позже уже в самом штабе. В силу психологического климата, существующего на кораблях ТОФ, во многом отличающегося от климата, к примеру, на ЧФ, служебные и личностные отношения в штабе 10-й ОПЭСК отличались достаточной долей простоты и демократичности. Однако это не сказывалось на требовательности и строгости в службе. Многие вопросы принятия и оформления скоротечных, но многочисленных решений постоянно буквально сваливались на голову офицеров штаба. Иногда документы приходилось разрабатывать в штабном блоке крейсера «Адмирал Сенявин» всего лишь тремя офицерами: капитаном 1 ранга Ленковым, капитаном 2 ранга Леушиным и капитаном 2 ранга Фиошкиным, с последующим оформлением этого решения штабными чертежниками. Начальник РЭБ капитан 1 ранга Харькевич В.А., начальник ПВО эскадры капитан 1 ранга Честных В.В., флаг. РО капитан 2 ранга Леушин Ю.В., начальник КП капитан 1 ранга Ленков А.Д, флаг. штурман капитан 1 ранга Фиошкин В.В., флагманский РТС капитан 1 ранга Локшин В.Б., зам. по ЭМЧ капитан 1 ранга Масютин А Г., полковник Бодряков В.А., подполковник Малахов И.Я. - это офицеры эскадры, благодаря которым, ее штаб оформился к концу 70-х годов в слаженый орган управления более чем 30-ю вымпелами кораблей 1 и 2 ранга.

В штабе эскадры существовала достаточно большая разница в возрасте между начальниками служб и их помощниками. На момент моего прихода в 1978 году она достигала 10-ти лет и более. Все старшие были открытыми к доверительному разговору и обучению в любое время. Существовало правило: «старшие учат и отвечают за младших». Это наставничество и требовательная опека, на мой взгляд, составляли главную особенность внутренней жизни штаба. Постепенная и плановая смена офицеров в штабе эскадры позволяла передавать накопленный опыт и хорошие традиции без их утраты. К сожалению, быстрый рост числа офицеров штаба в 80-х годах и быстрая ротация подорвали эту традицию. Много сил для совершенствования штаба и его становления приложил НШ контр- адмирал Мартынюк Н. И. Его заинтересованность в реальном результате, способность подыграть изысканным поискам витиеватых умов штабных офицеров давали свои положительные результаты.

Много труда в подготовку служб эскадры и отработку управленческих функций в 80-х годах вложили офицеры штаба 10-й ОПЭСК: флагштурман эскадры капитан 1 ранга Мокрозуб О.И., начальник оперативного отдела капитан 2 ранга Хрони Н.А., начальник разведки капитан 2 ранга Афанасьев Е.А., флаг. РО капитан 2 ранга Потряхаев В.В., старший офицер оперативного отдела Худобородов Е.В., начальник РЭБ капитан 2 ранга Батманов А.И., флагманский минер капитан 1 ранга Сивцов В.П., флагманский врач полковник Демуров О.Д. Прошло четверть века. Как говорил начальник РЭБ эскадры капитан 1 ранга Харькевич В.А., «кто вырос с младых ногтей на эскадре, тому и черт не страшен». Его слова я вспоминаю до сих пор.

 

Начальник оперативного отдела штаба 10-й ОПЭСК капитан 2 ранга Хрони В.А.

 

Сейчас я продолжаю работать и управляю судоходной компанией из 7-и судов. За это время мне удалось сделать то, что в советские времена считалось уникальным: перегнать на Каспийское море два плавучих крана большой грузоподъемности, до 300 тонн. На склоне лет, благодаря воспоминаниям о службе на эскадре, я стал «страдать» эпистолярным зудом. И это тоже следствие службы в штабе, в котором многие офицеры могли свободно цитировать рассказы Леонида Соболева из цикла «Рассказы кап. 2 –го ранга Кирдяги В.Л., слышанные от него во времена «Великого сидения»: «Две яичницы», «Бешеная карьера» и многие другие, что их выгодно отличает от современных военморов.

Чрез призму лет служба многих людей, посвятивших себя флоту и 10-й оперативной эскадре, выглядит самоотверженной и бескорыстной. И это действительно так, ибо большинство служили не за деньги, а за идею, «не щадя живота своего», из любви к флоту. От этого те люди, того времени предстают перед нами в своем истинном величии, и память о них надо сохранить для последующих поколений, « потомству в пример!». Хотя бы в этой книге. Спасибо, родная эскадра, за науку и опыт!

Справка. Петр Ефимович Бильдер окончил ЧВВМУ им. П.С. Нахимова в1968 году и получил назначение командиром зенитной ракетной батареи (ЗРБ) на БПК «Строгий» 10-й ОПЭСК. В 1971 году был назначен на БПК « Способный», командиром ЗРБ. Служил на эскадре с августа 1968 года по сентябрь 1986 года. Прошел последовательно должности: командира ЗРБ №3, и 2-го ракетно- артиллерийского дивизиона ГРКР « Варяг», командира БЧ-2 БПК « Способный», помощника флагманского специалиста ракетного оружия 175-й БРК и помощника флагманского специалиста ракетного оружия 10-й ОПЭСК. В 1979 году, в 33 года, был назначен на должность начальника ПВО эскадры. Закончил службу на эскадре, с переводом в управление боевой подготовки штаба ЧФ в сентябре 1986 года. В настоящее время находится на пенсии, проживает в Севастополе.

Вспоминает полковник в запасе Игорь Иванович Струков. Через четырнадцать морей и три океана на ТАВКР «Минск» (на переходе крейсера на ТОФ в 1979 году Струков И.И. находился на крейсере, как прикомандированный специалист в области создания корабельных командных комплексов управления КА, оснащении их радиотехническими и радиоэлектронными средствами и автоматизации процессов управления полетами).

Полезно вспомнить, что большая заслуга в создании советского

авианосного флота принадлежит старейшему и знаменитому Невскому проектно-конструкторскому бюро. Коллектив конструкторов, инженеров и техников, возглавляемый начальником и главным конструктором Аникеевым Василием Федоровичем, впервые у нас в стране выполнял такие работы. Много знаний, труда и жизни в создании этих кораблей внесли - главный конструктор проекта Маринич Аркадий Васильевич, заместители главного конструктора Шмелев Борис Васильевич, Сергеев Юрий Дмитриевич (на нем лежал весь авиационно-технический комплекс корабля), Новиков Леонид Михайлович и многие, многие другие. Это они своим трудом сделали все, чтобы отечественному авианосному флоту быть.

 

Маринич Аркадий Васильевич (1909 -1989) — советский конструктор авианосных кораблей, главный инженер Невского ПКБ.

 

Первым командиром ТАВКР «Минск» в 1975 году был назначен капитан 1 ранга Гокинаев Виктор Александрович. К этому времени он имел за плечами 17 лет службы на флоте. Старшим помощником у него был капитан 3 ранга Соломахин Николай Петрович, а заместителем по политической части капитан 2 ранга Гаранин Олег Михайлович.

Был сформирован целый отряд кораблей для сопровождения этого необычного корабля для Тихоокеанского флота. Командиром отряда назначили командира 10-й ОПЭСК контр-адмирала Варганова Владимира Федоровича, старшим политработником - капитана 1 ранга Симилетенко Владимира Григорьевича. Заместителем командира отряда по авиации был полковник Володин Георгий Степанович, он же являлся командиром авиационной группы. Но в связи с болезнью он на переход не смог пойти, его заменил уже в море полковник Логачев Николай Федорович. На переход на крейсере шли также командир311-го отдельного корабельного авиационного штурмового полка подполковник Свиточев В. и командир отдельной эскадрильи корабельных вертолетов капитан Гузауров от ВВС ТОФ.

В состав штаба авиационной группы входили опытные и квалифицированные офицеры, ранее служившие в штабах на различных должностях частей и соединений авиации ВМФ. Начальником походного штаба авиационной группы был майор Драгилев Владимир Семенович, старшим штурманом авиационной группы – подполковник Делибатаньян Артур Арович, занимающий в это время должность заместителя Главного штурмана ВВС ТОФ по корабельной авиации, и другие специалисты такого же ранга. На корабле находилась и группа офицеров из 24-го НИИ ВМФ, которые были направлены на этот переход для отработки задач, связанных с вопросами организации управления и тактики использования корабельного многоцелевого соединения. Это замечательные офицеры, высококвалифицированные ученые, много лет прослужившие на флоте на различных должностях и знающих флот с азов. Возглавлял эту группу офицеров капитан 1 ранга Захаров Николай Николаевич, много лет командовавший соединениями кораблей. Николай Николаевич моряк «до корней волос», на его жизни многие сотни пройденных миль в боевых походах. Обаятельный человек, спокойный, уравновешанный, высококвалифицированный специалист, обладающий большими организаторскими способностями, с чувством юмора. Он сумел объединить всех нас вокруг себя, а сделать это было нелегко. Николай Николаевич был связующим звеном между всей нашей группой и командованием эскадры. Он хорошо знал командира эскадры контр-адмирала Варганова В.Ф.

На корабле на период перехода была размещена также не большая гарантийная группа представителей от завода-строителя, проектанта корабля Невского проектно-конструкторского бюро и других котрагентских предприятий промышленности, которые должны были помогать личному составу корабля в обслуживании новой техники.

За период межфлотского прехода надо было проанализировать всю деятельность корабельного соединения и выработать предложения и рекомендации по эффективному боевому использованию всех технических средств корабля.

И вот все хлопоты позади. 24 февраля 1979 года в 9.00 на корабль прибыл командующий Черноморским флотом адмирал Ховрин со своим штабом, представители Главного штаба ВМФ, штаба авиации ВМФ и штаба авиации ЧФ во главе с командующим авиации ЧФ генерал-полковником авиации Вороновым В. И. В 9.30 был собран общекорабельный митинг. Командующий флотом поздравил всех с началом первого и ответственного столь длительного похода кораблей и пожелал всем успехов и «семь футов под килем». В 9 часов 55 минут якорь был поднят и корабль медленно начал набирать ход. И вот уже пройдены боновые заграждения при выходе из Севастопольской бухты. Корабль начал отсчитывать мили длительного похода. На кораблях, стоящих в Севастопольской бухте, сыграли: «Захождение», команды построились вдоль бортов, провожая наш корабль. Корабельные оркестры исполняли марш «Прощания Славянки».

25 февраля. Воскресенье. 08.30. Вошли в пролив Босфор. Идем скоростью 8 узлов, она обязательна при проходе пролива, справа европейский маяк, слева - азиатский. С разрешения командования корабля группе фотографов разрешили разместиться на баке. В этой группе оказался и я, поэтому все наблюдал собственными глазами и, конечно, сделал много снимков на фотоаппарате и кинокамере. Наш корабль медленно втягивался в пролив. Картина очень впечатляющая. Шутка ли, такой мощный корабль гордо идет с развивающимся военно-морским флагом нашей Родины. Общая гордость за корабль выпирала наружу. Хотелось просто криком кричать…

 

ТАКР "Минск" проходит под мостом через Босфор, февраль 1979 год.

 

27 февраля. В 10.00 начали подготовку авиационной техники к полетам. Это были первые полеты с корабля. Очень тщательно отрабатывали плановую таблицу полетов. По плану в полетах должны были участвовать восемь самолетов ЯК-38. Из ангара было поднято 8 машин. Но чувствуется отсутствие опыта, все как-то получалось неловко: то запоздали с установкой на подъемник самолета из ангара, то не вовремя тягач подошел, словом, на первых порах была какая-то сумятица, но этого можно было и ожидать. Сделали четыре «залета». Впервые самостоятельно выполнили тренировочные полеты на боевой службе в Средиземном море командир эскадрильи майор Чурилов Юрий Иванович и командир звена Оситнянко Валерий Григорьевич. В это время в воздухе постоянно находились американский патрульный самолет «Орион» и английский «Нимрод». В одном из полетов Юрий Иванович Чурилов показал американцам, что мы тоже не «лыком шиты», он догнал «Нимрод» подлетел под «брюхо», обогнал и, сделав боевой разворот, отвернул, но все в рамках безопасности полетов. Можно сказать, что первые полеты прошли не плохо. Командир эскадры поздравил весь личный состав корабля с началом полетов на боевой службе и пожелал дальнейших успехов.

28 февраля 08.00, находимся на якорной стоянке. Впереди нас по курсу на расстоянии 2-3-х миль стоит наш «родной брат» ТАВКР «Киев», по левому борту БПК «Ташкент», по правому борту БДК «Иван Рогов» и танкеры «Чиликин» и «Борис Бутома», всего порядка десяти боевых кораблей и кораблей снабжения. Вместе с нами, но на почтительном расстоянии расположилось американское 55-е оперативное соединение, из его состава ближе всех к нам стоит английский авианосец «Гермес».

3 марта. Корабельная авиация принимает активное участие в ходе учений. Вертолеты постоянно уходят в район поиска подводных лодок, штурмовики отрабатывают задачи нанесения совместных ракетно-штурмовых ударов. Идет постоянный поиск новых тактических способов и приемов при совместных действиях.

В 23.00 взлетает вертолет №14 по правилам ночных полетов. Полетная палуба должна быть освящена прожекторами, которые расположены на спонсоне левого борта в районе взлетно-посадочных площадок. В этом случае ночь была очень темная, отсутствовали луна и звезды. Экипаж вертолета по тревоге занял свои места в кабине и командир интенсивно произвел взлет при ярко освещенной палубе. При сходе вертолета с корабля, командир экипажа потерял ориентировку и, как объяснил летчик, «попал в кромешную темноту» (не поверил показаниям авиагоризонта), резко развернул вертолет и произвел посадку поперек взлетной полосы. Но все окончилось благополучно.

5 марта. Корабль отрабатывает плавание в составе ордера и в строю. В состав ордера входили: ТАВКР «Минск», БПК «Ташкент» и «Адмирал Юмашев», СКР «Смышленный», «Смелый», «Грозящий», БДК « Иван Рогов», ККС «Березина», ТАВКР «Киев» и танкер «Борис Чиликин». За всеми нашими эволюциями постоянно следят корабли США. Чувствуется близость американских и английских авианосцев, вертолеты чуть ли не зависают над кораблем, что естественно небезопасно. Находимся в постоянном напряжении.

7 марта. В 07.30 утра вышли на физзарядку и удивились, впечатление такое, что весь флот, который есть в Средиземном море, сошелся в этой точке. Каких только кораблей вокруг нас не стояло! Американские, английские, французские, итальянские - фрегаты, крейсера, сторожевые корабли и другие. По скромным подсчетам, более 15 единиц. Назначен разбор учений. Итоги учений подводил командующий Черноморским флотом адмирал Ховрин Н.И. В целом ходом учений он остался доволен, хотя и отметил ряд недостатков. Обратил внимание на четкость и слаженность в решении задач, особое внимание обратил на безопасность плавания. Поблагодарил всех участников учений. Тем, кому предстояло совершить этот непростой переход, он пожелал счастливого плавания и «семь футов под килем».

12 марта. Идем на встречу с ТАВКР «Киев», БПК «Ташкент», «Петропавловск» и БДК «Иван Рогов». В 10.05 встретились с кораблями и построились в походный ордер. На сегодня намечены впервые в нашей практике совместные полеты самолетов с двух ТАВКР "Минск" и "Киев". В соответствии с совместной плановой таблицей (разработанной заранее) ровно в 10.00 начались полеты. Сначала взлет самолетов производили поочередно с каждого корабля и осуществляли сбор в группы в точке встречи методом «догона» и далее совершали совместный полет. В районе цели наносили удар с разных направлений. Управление группой по маршруту туда и обратно и в районе цели производилось с флагманского командного пункта корабля офицерами боевого управления. При возвращении в район кораблей группа распускалась, и каждая группа самолетов заходил на «свой корабль». Плановая таблица была выполнена полностью с оценкой "отлично". В общем, результат получился отличный, летные и технические экипажи сработаны хорошо. Большая нагрузка легла на личный состав БЧ-V1 крейсера, который со всеми задачами справился успешно.

 

ТАВКР "Минск" и БПК "Петропавловск" во время перехода на Тихий океан, 1979 год.

 

17 марта. Сегодня со дня нашего похода прошло 22 дня, за бортом осталось 4700 миль. В 09.30 совместно с командирами кораблей отряда провели практическую конференцию на тему: « О мерах повышения ответственности командиров всех уровней по изучению нового оружия, безаварийности полетов и плавания кораблей». Выступили многие командиры боевых частей и командиры кораблей отряда. Выступающие заверили, что приложат все силы, чтобы успешно решить поставленные задачи. После обеда объявили банный день. Ну, это праздник! Правда времени на помывку дали 20 минут, и не знаешь или мыться, или сделать мелкую постирушку. Но все успели.

24 марта. На корабле было принято решение о проходе кораблями соединения «Золотой точки» или как еще ее называют «Пуп Земли». Для моряка - это очень почетно. Ведь не каждый корабль проходит точку в мировом океане с координатами: широта 0° и долгота 0 гр. (это место, где экватор пересекается с Гринвичским меридианом). Нам это посчастливилось пройти. И вот 26 марта. В 09.30 по кораблю объявлен «Большой сбор». Весь личный состав разместился полукругом возле построенного на палубе в носовой части полетной палубы брезентового бассейна. Все разошлись и стали ждать появления царя морей Нептуна.

В 09.50 начались торжества. Сначала с носовой части корабля появились глашатаи и объявили о приходе Нептуна. И вот появляется его войско, а затем и сам царь морей с трезубцем в окружении русалок (были подобраны матросы похожие на девиц в обличии женского туалета со всеми причиндалами), далее дюжина чертей, вымазанных мазутом, и тринадцать богатырей во главе с Черномором. Командир корабля зачитал приветствие морскому царю от экипажа корабля и, как положено, выпил чарку кваса из запасенной бочки. Нептун принял приветствие и спросил: «А что вы еще можете?». И тут корабельная самодеятельность показала, что может: были исполнены танцы тех национальностей, которые были на корабле. Национальный состав экипажа очень разнообразен, в него входило: русских – 580 человек, украинцев - 190, белорусов и азербайджанцев - по 30, узбеков - 28, казахов и молдаван - по 24, татар - 15, литовцев - 12, латышей и армян - по 9, чувашей, мордвин и марийцев - по 7, башкир и туркмен - по 5, лезгин - 4, удмуртов и карел - по 3, грузин, эстонцев, каракалпаков - по 2, таджиков, киргизов, бурятов, коми, абхазцев, гагаузов, уйгуров, калмыков - по 1 человеку. Процентные соотношения примерно соответствовали соотношениям в стране. После такого приветствия окружение Нептуна сразу набросилось на всех, кто впервые пересекал экватор, и начали окунать в бассейне. Этому обряду подверглись почти все, начиная с нашего командира соединения адмирала Варганова В.Ф. и его штаба до матроса. Конечно, и нам досталось. Правда я еле убежал и то потому, что был с кинокамерой и фотоаппаратом, «черти» пожалели мою технику. Шума и смеха было очень много. Вот уж матросы отыгрались на офицерах. Затем по корабельной трансляции было объявлено, что через 10 минут корабль пройдет «Золотую точку», кто ее увидит, получит 10 суток отпуска. Наивные матросы устремили свои взоры вперед, но, увы и ах... Проходя "золотую точку", на корабле произвели салют из 15 залпов. Так мы посмотрели на экватор и эту знаменитую точку. Вечером вся наша группа собралась в каюте Захарова, и Николай Николаевич вручил каждому памятный диплом о прохождении экватора и почетную грамоту.

6 апреля. Сегодня для корабля и всех нас - знаменательный день. Сегодня годовщина первой посадки самолета на ТАВКР «Минск». Посадку совершил командир 311-го ОКШАП подполковник Свиточев Вячеслав Михайлович. Сегодня он тоже летал. После полета его поздравили командир эскадры, командир корабля и все мы и, как положено, три раза подбросили вверх.

7 апреля. 08.00. В помещении дежурных летчиков идет постановка задачи на сегодняшние полеты. 09.30 начали полеты. Первый самолет выполнил полет по маршруту. Посадку произвел во время, задание выполнил полностью. Во втором залете полет по кругу на «спарке» выполняли командир эскадрильи летчик 1 класса майор Чурилов Ю.И. и командир звена старший лейтенант Перепечко В.А. При заходе на посадку, самолет резко перешел в пикирование, на действия летчика не реагировал. Экипаж пытался парировать пикирующий момент взятием ручки на себя, но самолет был неуправляем, и угол пикирования увеличивался. При достижении угла пикирования до 25 градусов и при дальнейшем увеличении экипаж привел систему катапультирования в действие. Самолет затонул. Надо отдать должное нашим спасателям. Вертолет-спасатель в этот момент сопровождал заходящий на посадку самолет, и как только экипаж оказался в воде, над ним сразу завис вертолет. Для оказания первой помощи прыгнули аквалангисты. В срочном порядке с БПК «Петропавловск», идущим за нами в кильваторе, был спущен катер, и летчики благополучно были подняты на борт катера. Вся операция длилась в течение 5 минут. Дело в том, что в этом районе обитает множество акул, и мы, конечно, этого очень боялись. Мы постояли в месте падения самолета около часа, думали, что может быть что-нибудь всплывет, но ничего. С грустью мы отошли от места падения самолета, а там еще долго кружили вертолеты ЮАР. Потом, уже дома мы услышали, что американцы якобы организовывали подъем нашего самолета. Может быть, это и правда, хотя глубина там не малая, 3000 м.

10 апреля. Сегодня 46-е сутки как мы вышли из Севастополя. Командир эскадры проводит комплексную проверку офицеров боевого управления. Результаты проверки желают быть лучшими. Бросается в глаза плохая организованность, некоторые расчеты не четко выполняют свои обязанности, плохая слаженность в работе, нет оперативного взаимодействия с постами управления корабельной авиацией. Для начальника штаба эскадры большое поле деятельности. Такие же замечания получил и начальник штаба авиационной группы. Поставлена задача: в ближайшие дни ликвидировать все замечания. Прощаемся с Атлантическим океаном. Правда на дне остался наш ЯК, жалко, хорошая была «спарка» и одна единственная. Мы скоро почувствуем ее отсутствие, когда после летного перерыва надо будет провозить летный состав. Ну а пока прощай, Атлантический океан, и здравствуй, Индийский!

 

Як-38 на палубе ТАВКР "Минск" во время службы в Индийском океане, 1979 год.

 

1мая. После завтрака объявлено торжественное построение. Командир эскадры поздравил с праздником и зачитал поздравительные телеграммы от Министра обороны и Главнокомандующего ВМФ. Сегодняшний день объявлен днем отдыха и проведения спортивных мероприятий. И сразу же полетная палуба превратилась в стадион. На палубе был установлен боксерский ринг, расстелены борцовские ковры, натянута волейбольная сетка, матросы даже смастерили футбольные ворота и, конечно, перетягивание каната. На корабле нашлись классные боксеры и борцы. Наш зам. командира по политчасти Гаранин Олег Михайлович, оказывается, большой любитель классической борьбы и имеет спортивный разряд. Вот он и руководил всем спортивным праздником. Погода стояла отличная.

6 мая. Сегодня в 14.00 назначены стрельбы с кормовых артустановок. Стреляли по надводной цели, которую сами смастерили из пустых бочек. С первого залпа цель поразили. Бочки утонули. Четвертый дивизион БЧ-2 отлично подготовился к стрельбам. Благодарность командира. Присутствовали на принятии решения на ведение «встречного боя». Личный состав группы боевого управления продолжает тренировки на автоматизированных рабочих местах БИУС. Отработали схему основного целеуказания от системы «Корвет-1143».

8 мая. В 06.15 пересекли экватор. Начали готовиться к празднику. 9 мая. День Победы. 76-е сутки похода. В 10.00. на корабле общее построение. Командир эскадры поздравил весь личный состав, пожелал всему экипажу успешно завершить переход во Владивосток и зачитал поздравительную телеграмму от Главнокомандующего ВМФ. После этого под звуки корабельного оркестра весь экипаж прошел торжественным маршем по полетной палубе.

Сегодня мой день рождения. За все свои 42 года отмечаю его впервые в такой обстановке, вдали от своих родных. Вспомнил своего отца Струкова Ивана Ивановича. Он тоже был моряк, погиб в 1941 году при переходе кораблей из Таллина в Ленинград. Брата - тоже моряка, свыше 30 лет прослужившего на флоте. Маму - как там она, не болеет ли? Ну, и сына. За него очень волновался, ведь он в этом году поступал в военно-морское училище. На торжественном сборе нашей группы все меня поздравили.

23 мая. Сегодня на корабле праздник: командир 311-го отдельного корабельного штурмового авиационного полка подполковник Свиточев В.М. на самолете ЯК-38 совершил 500-ю посадку на ТАВКР «Минск». Командир эскадры поздравил Вячеслава Михайловича с этим событием, а летчики полка подбросили своего командира три раза и преподнесли ему торт. Вячеслав Михайлович взял торт и поцеловал самолет.

28 июня. 08.50. С правого борта для приветствия на расстоянии 20-25 м. подошел флагман 7-го флота США крейсер УРО «Оклахома Сити» с командующим на борту. За ним в кильватере шел японский эсминец «Акадзуки», у нас в кильватере — «Локвуд» и «Ямогума». На крейсере «Оклахома Сити» поднят сигнал: «Приветствую вас в водах Тихого океана». Мы ответили: «Благодарю за приветствие. Командир эскадры»

Цусимский пролив. Это место, где 14-15 мая 1905 года после тяжелейшего сражения русские моряки, несмотря на превосходящие силы японцев, проявляли массовый героизм и без боя не сдавались. В 11.00 в торжественно-траурной обстановке построился весь экипаж корабля. Приспущены флаги, оркестр играет траурный марш. Матросы в сопровождении офицеров несут венок, в середине которого прикреплена бескозырка с ленточкой «Тихоокеанский флот». В момент прохода этой точки, под исполнение Гимна нашей страны, венок медленно опускают на воду, весь экипаж коленопреклоненно отдает дань героизму русских моряков. После этого под звуки «Варяга» строй моряков в торжественном марше прошел по палубе.

1 июля. Корабль участвует в учении по поиску подводной лодки. Вошли в район поиска. Для поиска используем корабельную гидроакустическую станцию и вертолеты. Поиск ПЛ осушествляем схемой «трапеция», малое основание которой должно замкнуться в бухте Руднева. В течение 1-2 июля эскадра проводит поисковую операцию вблизи родных берегов. Безотказно запускаются подъемные двигатели самолетов, как будто не было никаких неприятностей в тропических широтах. Привычно четко и хорошо работают вертолеты.

3 июля 1979 года при подходе к бухте «Стрелок» вошли в зону густого тумана. Нас встречают корабли и буксиры. Медленно идем на якорную стоянку. В 03.00 бросили якорь. Все!!! Даже не верится. По трансляции весь экипаж поздравил командир эскадры и поблагодарил за службу. В 10.00 на борт ТАВКР «Минск» прибыли начальник Главного штаба ВМФ адмирал флота Егоров, Командующий авиацией ВМФ генерал-полковник Мироненко, представители промышленности, главные конструкторы корабля и летательных аппаратов. Состоялся торжественный митинг по случаю окончания перехода. Выступили многие из присутствующих, а также командир и офицеры корабля. На душе у всех была радость и в то же время грусть. Нелегко было прощаться со всем экипажем, ведь мы прожили с ним 131 сутки.

Утренний туман рассеялся, вышло солнце, открылись зеленые сопки, окружающие бухту, корабли, стоящие на рейде вместе с нашим «Минском» - самым большим кораблем ТОФ. Непривычно прохладно и тихо, не слышен гул самолетов, кораблей сопровождения. Окончился первый и сложный переход эскадры через три океана и четырнадцать морей. Мы успели много сделать. В 1983 году по этому же маршруту шел ТАВКР «Новороссийск». Но мы были первыми!

Капитан 1 ранга Михаил Храмцов. Опасные маневры. Капитан 1 ранга Храмцов является автором трех книг-воспоминаний о жизни и службе военных моряков. Здесь мы восстанавливаем его рассказ о преднамеренном навале американского эсминца "Уолкер" на эсминец «Веский» в мае 1967 года.

В марте 1967 года ныне капитан 1 ранга в отставке Анатолий Соболев был назначен командиром эсминца "Веский", который тогда входил в состав 201-й бригады 9-й дивизии кораблей. Это был корабль проекта "56", самый современный эсминец того времени.

Корабль стал в ежемесячный планово-предупредительный ремонт. И надо было случиться, что 8 мая, когда работы еще не были закончены, в Японское море через Сангарский пролив вошло авианосное соединение американских боевых кораблей. В составе его был авианосец "Хорнет". Шла "холодная" война, и приближение американцев к нашим берегам считалось из ряда вон выходящим ЧП. Командиру «Веского» было приказано экстренно свернуть работы и через два часа выйти в море в район Сангарского пролива с задачей: обнаружить американскую авианосную группу, установить с ней визуальный и радиолокационный контакты, вести разведку ее деятельности и передавать данные в штаб флота о месте, курсе, скорости и случаях массового подъема авиации с палубы авианосца.

Был День Победы. Около 8.00 часов 9 мая «Веский» сблизился с авианосцем на визуальную видимость. Тот заправлялся топливом с танкера в охранении двух эсминцев типа "Флетчер" ("Тейлор" и "Уолкер") и одного сторожевого корабля типа "Гарсиа" ("Дэвидсон"). Пройдя вдоль левого борта авианосца в расстоянии 3-4-х кабельтовых и проведя киносъемку авианосца и самолетов, находящихся на верхней палубе, наш эсминец занял позицию и начал наблюдение. Одной из задач "Веского" являлась фоторазведка - получение четких фотографий американского корабля "Дэвидсона" (по тому времени это был один из новейших противолодочных кораблей). Но, чтобы снять "Дэвидсон" в деталях обычным советским "Зенитом", нужно было приблизиться на дистанцию 1-2 кабельтова (200-300 метров). Это оказалось не так-то просто. Американцы опомнились и стали принимать решительные меры по оттеснению "Веского" подальше от походного порядка своих кораблей. Как только нам удавалось сблизиться со сторожевиком "Дэвидсоном", последний, видимо по команде с флагмана, сразу увеличивал ход и переходил на противоположную сторону ордера, пряча хищные обводы за высоким бортом авианосца.

Но все же "Дэвидсон" был сфотографирован, и теперь задача «Веского» стала проще - не отставать от авианосца и вести за ним постоянное наблюдение. Но авианосец увеличил ход до 20 узлов, а эсминцы, сначала "Тэйлор", а потом "Уолкер", начали на больших скоростях проходить вдоль левого борта "Веского" с опасным пересечением курса нашего корабля по носу, подняв при этом, для блезиру, сигнал по международному своду "Не мешайте моим действиям". Так продолжалось всю вторую половину 9 мая. 10 мая "Уолкер" начал действовать еще более нагло. На больших скоростях он стал проходить вдоль борта «Веского» в расстоянии всего 20-30 метров. А в 12 часов 20 минут, выйдя на траверз левого борта "Веского", на расстоянии около 20 метров при скорости около 28 узлов, он навалился своим правым бортом на левый борт нашего корабля. При этом кронштейном штыревой десятиметровой антенны, находящейся на кормовой надстройке, сорвал шлюпку с кормовых талей (шлюпка была вывалена по-походному). Шлюпка повисла на носовых талях, а американский кронштейн вместе с антенной вырвало из надстройки "Уолкера", и они упали на палубу нашего корабля.

По нашему сигналу "Прошу застопорить ход. Имею важное сообщение" "Веский" и "Уолкер" застопорили ход. На "Уолкер", а через него командиру соединения американцев, была передана нота протеста против грубого нарушения МППСС американским эсминцем. Вещдок (антенна и помятые борта кораблей) преступления был налицо. Штаб ТОФ передал на "Веский" телеграмму о том, что в район нахождения американцев следует БПК "Гордый" с командиром 9-й дивизии кораблей ПЛО контр-адмиралом Николаем Ивановичем Ховриным на борту. БПК "Гордый" прибыл в район ночью 10 мая. Днем же 10 мая неугомонный "Уолкер" таранил еще носом корму "Гордого", пробив ему борт выше ватерлинии. К счастью, повреждения оказались незначительные, и "Гордый" продолжал выполнять задачу.

 

Момент расхождения кораблей после навала американского эсминца "Уолкер" на ЭМ «Веский». Май, 1967 год.

 

После этих двух инцидентов американская сторона пыталась всю вину за столкновение кораблей в Японском море свалить на советских моряков. Когда же в Москве американцам был показан кинофильм о маневрировании ЭМ "Веский" и американских кораблей, снятый в майские дни оператором разведгруппы штаба ТОФ, нападки на советскую сторону со стороны американцев прекратились, а командующий 7-м флотом США на Тихом океане даже заявил, что никаких претензий к маневрированию советских кораблей в Японском море 10-го и 11 мая 1967 года не имеет и что плавание совместно с советскими кораблями было "приятным событием".

Вспоминает капитан 1 ранга Дмитриев Владимир Васильевич (об обеспечении кораблями ВМФ космического старта «БОР-4», прототипа космического корабля «Буран»; опубликовано в журнале «Морской сборник», №11, 2004 год).

В самом начале 80-х годов СССР подошёл к практическому созданию пилотируемых космических кораблей многоразового использования "Буран", предназначенных для освоения космического пространства и обеспечения стратегического паритета СССР в мире. Прототипом "Бурана" стала условно уменьшенная его копия и внешне на него непохожая - изделие "БОР" ("Беспилотный орбитальный ракетоплан"), на котором в экстремальных условиях космоса практически должны были быть опробованы различные инженерные решения наших ученых. Первое испытание космического аппарата, изделия "БОР-4", этой модификации в ограниченном масштабе было успешно проведено в 1980 году с полигона ракетных войск стратегического назначения "Капустин Яр", с приземлением изделия на полигон "Балхаш" без участия сил и средств ВМФ.

Для полномасштабных испытаний инженерных решений "БОРа" необходимо было совершить изделием хотя бы один виток вокруг Земли. Правительством СССР было принято решение провести полномасштабные испытания "БОРа" с приводнением его в относительно пустынный район Южного полушария в Индийском океане - приблизительно в 1000 км. западнее Австралии (южнее Кокосовых островов). В связи с этим в 1981 году Военно-Морскому Флоту СССР были поставлены задачи:

первая - создание необходимой группировки сил и средств подъема, охрана и оборона объекта, сам подъем, эвакуация из заданного района приводнившегося космического аппарата; вторая - организация управления поисково-спасательным мероприятием и обеспечение связи не только с силами ВМФ в море, но и с взаимодействующими командными пунктами управления Вооружённых сил СССР и гражданских организаций.

По существу, главная тяжесть и ответственность по обеспечению поисково-спасательного мероприятия и по обеспечению испытания "БОРа" от момента старта изделия и до доставки его в СССР ложилась на Военно-Морской Флот. Непосредственно ответственным за подготовку, координацию и проведение этого мероприятия от службы связи ВМФ был назначен я, капитан 3 ранга Дмитриев Владимир Васильевич, тогда ещё только старший офицер отдела боевого применения космических и автоматизированных систем связи ВМФ 109 ЦУДОС ВМФ. Всего к этому мероприятию в Ленинграде стали готовить 3 научно-исследовательских судна (НИС): "Космонавт Георгий Добровольский" ("КГД"), "Космонавт Виктор Пацаев" и "Космонавт Павел Беляев". Определился и в ВМФ состав корабельной группы, направляемой в Индийский океан, в количестве шести кораблей: командно-измерительный комплекс (КИК) ТОФ "Чумикан" - КП походного штаба; поисково-спасательные корабли (ПСК) ЧФ: "Ямал" - основной, "Апшерон" и "Баскунчак" - резервные; большой противолодочный корабль (БПК) "Василий Чапаев" 10-й ОПЭСК ТОФ; танкер ТОФ. Планировалось использовать в качестве резервной действующую систему космической связи ВМФ через низкоорбитальные космические аппараты для связи с БПК "Чапаев" в режиме "с переносом информации". Однако в последний момент, уже в море, этот корабль охранения был заменен другим - СКР "Горделивый", проекта 1135М, 201-й бригады противолодочных кораблей 10-й ОПЭСК. Кстати, в 1983 году, при работе в той же точке по БОРу-4 "Космос-1445" в охранении также участвовал корабль 10-й ОПЭСК - БПК "Способный".

Наконец, после неоднократных переносов сроков запуска космического аппарата "БОР" промышленностью, отряд из трёх поисково-спасательных кораблей ЧФ 12 апреля 1982 года вышел из Севастополя. Другие корабли корабельной группы с других флотов вышли в море приблизительно в эти же сроки. При нашем следовании в район мероприятия самолёты-разведчики "Орион" ВМС США и Австралии, особенно перед приходом кораблей в точку рандеву, регулярно облетали наши корабли, ставили противолодочные барьеры из специальных буёв, способных обнаружить подводную лодку. Иностранные разведки долго не могли понять, зачем здесь собирается большая корабельная группа ВМФ СССР с разных флотов в количестве семи вымпелов. Они это поняли только после сообщения Телеграфного агентства Советского Союза (ТАСС) о закрытии для судов и самолётов района мероприятия для испытаний космической техники СССР.

 

СКР "Горделивый" в точке работы по БОРу-4.

Снимок сделан с КИК "Чумикан". 1982 год.

 

Наконец, после неоднократных задержек в пути, из-за очередных переносов сроков запуска космического аппарата промышленностью, почти через два месяца после выхода кораблей в море, корабли прибыли в район мероприятия. Встреча кораблей произошла 30 мая 1982 года. Эти многочисленные задержки сроков запуска изделия естественно привели к пропуску благоприятного по погоде времени проведения мероприятия в этом районе, что чуть не привело к переносу срока запуска космического аппарата на год.

Командование походного штаба провело совещание о перспективе испытаний аппарата по погодным условиям. Был сделан вывод о преднамеренной передаче противником дезинформации о состоянии погоды в нашем районе с целью вынудить СССР отменить испытания новой космической техники и сорвать выполнение боевой задачи ВМФ СССР. По результатам совещания принимается единственно правильное, хотя и рискованное, ответственное решение - действовать по плану, запуск "БОРа" осуществить в ночь на 4 июня 1982 года.

И вот - долгожданный пуск. Корабли находятся в назначенных точках "эллипса рассеивания", все каналы связи работают, как часы. Через некоторое время начался прием телеметрической и траекторной информации, появились сигналы радиомаяка космического аппарата, то есть парашют раскрылся, и началось приводнение аппарата в нашем районе. Полным ходом все корабли идут в точку приводнения аппарата, осуществляя наведение по сигналам радиопеленгации, поднимаются в воздух корабельные вертолёты. Но погода с каждым часом становится все хуже и хуже.

 

Космический аппарат «БОР-4».

 

Наконец, видим "БОР": над ним возвышается многометровый надувной сигнальный конус с поперечными красными и белыми полосами, видный издалека. Рядом ПСК "Ямал". В воздухе несколько наших корабельных вертолетов "Ка-25" (всего было 5 вертолётов). ПСК "Ямал" подходит к "БОРу" и сеткой на специальном подъемном кране пытается его подцепить, подвести сетку под "БОР", но это не удается. Очередные заходы. Но опять ветер, подводные течения, большая волна. Всё что угодно может случиться при тряске на штормовой волне и ударов изделия о корпус корабля. Очередной заход "Ямала". Водолазы с надувной лодки высадились на "БОР" и, рискуя жизнью, оттолкнули его ногами от борта корабля. Аппарат спасен. Однако с подъемом изделия снова неудача. Очередной заход "Ямала". И, наконец, "БОР" наполовину в сетке, и затем он благополучно "с хлюпаньем" сполз в центр сетки. "БОР" поднят на борт ПСК "Ямал" и сразу крепится на палубе в специальном станке соплами тормозных двигателей в море. После чего дистанционно производится дожиг топлива. Все остальное было делом техники.

В последующие годы было еще четыре испытания "БОРа" этой модификации, по одному в год: одно в Индийский океан в ночь на 16 марта 1983 года и три в Черное море, но там ничего принципиально нового уже не было. Разве что, на последнем испытании космический аппарат взорвался при приводнении. Корабли никаких обломков не нашли. Сам "Буран" в беспилотном режиме был испытан значительно позже в ночь на 15 ноября 1988 года, но космический самолёт так создан и не был. И не наша вина в этом, ведь всё чтобы обеспечить подготовку к серийному производству этих стратегически важных космических изделий, очень нужных нашей стране и через почти 25 лет после этих событий, было сделано нами.

 

8.3. Вспоминают офицеры кораблей,

мичманы, старшины и матросы.

 

Офицеры кораблей 10-й ОПЭСК о службе на эскадре.

Капитан 1 ранга Романов Юрий Николаевич. Бывший командир минно-торпедной боевой части ТАВКР «Новороссийск». Принимал участие в постройке и испытаниях крейсера. Написал книгу об этом корабле. Здесь мы с сокращениями воспроизведем только два рассказа из его книги

 

"Четыре мушкетера" - четыре командира боевых частей ТАВКР "Новороссийск". Один за всех и все за одного. Слева направо: командир БЧ-2 - капитан 3 ранга Александр Башан, помощник командира корабля по снабжению капитан 3 ранга Валерий Чурсин, командир БЧ-6 майор Анатолий Автухов, командир БЧ-3 капитан 3 ранга Юрий Романов.

 

Как надо стрелять. Заканчивался август 1984-го года. Учения, стрельбы, сдача задач летнего периода обучения, подготовка к итоговым проверкам и стрельбам на призы Главкома. Это лето было особенным и по другой причине – первое лето тяжелого авианосного крейсера «Новороссийск» на Тихоокеанском флоте. Экипаж еще только втягивался в ритм дальневосточной жизни. Всего полгода прошло с момента прибытия корабля на флот после трудного и длительного похода с несением боевой службы по маршруту Севастополь – Североморск – залив Стрелок, с участием в учениях «Океан-83» и «Магистраль-83». А уже пройден док с выгрузками-погрузками боезапаса, сданы в составе нового объединения – 10-й оперативной эскадры ТОФ - первая и вторая курсовые задачи. На очереди – участие в учении по отражению массированного удара крылатых ракет в составе соединения кораблей, с выполнением зачетной зенитной ракетной стрельбы.

После получения задания на стрельбу и боевого распоряжения на учение, корабль всколыхнуло. Стреляет ракетно-артиллерийская боевая часть, а готовит и обеспечивает стрельбу весь экипаж! В общем, корабль «кипел», подогреваемый нескончаемым энтузиазмом командира БЧ-2 капитана 3 ранга Башан Александра Дмитриевича. Командир корабля капитан 1 ранга Черных Борис Пантелеевич лично принимал зачеты от контролеров и управляющих стрельбой, ходил по постам и опрашивал боевые инструкции у личного состава стрельбовых расчетов, требуя их знания наизусть. Сигналы тревог, подаваемые для проведения учений, следовали с упорным постоянством, три раза в сутки – утром, днем и вечером.

Очевидно, комплекс этих вместе взятых факторов и позволил подготовить корабль к стрельбе, расставив все на свои места и, до автоматизма отработать действия экипажа. К моменту окончания периода подготовки все были настолько замотаны, что с облегчением вздохнули, заслышав долгожданную команду вахтенного офицера: «Аврал! По местам стоять, с якоря сниматься!». С проходом входных буев залива Стрелок сыграли «учебную тревогу». Начался тактический этап учения. Корабли соединения построились в ордер ПВО и начались налеты авиации. Корабли энергично маневрировали и отражали налет авиации «противника».

Руководитель стрельбы назначил время «Ч» – начала стрельбы. После короткого перерыва корабли соединения перестроились в стрельбовый строй кильватера. Головным шел БПК «Таллин», за ним - тяжелый авианосный крейсер «Новороссийск», далее – гвардейский ракетный крейсер «Варяг». После доклада обеспечивающих сил о готовности контролеров о чистоте района, как песня, прозвучала команда руководителя стрельбы: «Стрельбу разрешаю!». Самолет Ту-16 с авиационной ракетой-мишенью КСР-5 лег на боевой курс. На крейсере подали ракеты на пусковые установки зенитного ракетного комплекса «Шторм». Поступил доклад из боевого информационного центра командира БЧ-7 капитана 3 ранга Юрия Мирошниченко: «Наблюдаю разделение цели!». И сразу же доклад по радиосвязи с самолета-носителя: «Отцепка!». С гулом с кормовой пусковой установки крейсера сошли одна за другой две зенитные ракеты и, оставляя за собой густые белые шлейфы, маневрируя, наводясь на цель, устремились ввысь. Через несколько секунд - победный клич командира БЧ-2 разорвал наступившую тишину: «Первая - подрыв! Вторая – подрыв! Поражение! Цель поражена!». Трудно передать словами долгожданное чувство победы и незабываемые впечатления от падения пораженной цели!

Но не успели стихнуть возгласы радости и поздравлений, как из динамиков голос руководителя стрельбы сообщил: «Ла-17 – в воздухе!». Это запущенный радиоуправляемый самолет-мишень начал свой полет в нашу сторону. Настала очередь «Таллину» продемонстрировать свое мастерство. И он со своей задачей справился блестяще.

А второй самолет Ту-16 с ракетой-мишенью для ГРКР «Варяг» уже лежал на боевом галсе. «Новороссийск» вел самолет своими станциями обнаружения. Самолет произвел пуск ракеты. Ту-16 справился с задачей на «отлично». Вскоре ракетные и артиллерийские комплексы авианосного крейсера сопровождали мишень. «Варяг» также доложил о сопровождении ракеты и готовности к стрельбе. Гвардейцы обстреляли мишень двумя зенитными ракетами комплекса «Волна», но ракеты цель не поразили и самоликвидировались. Промах! Поэтому ракета-мишень продолжает полет! Командир батареи 76-мм. орудий комплекса АК-726 крейсера «Новороссийск» капитан-лейтенант Леонид Трахов, действуя автоматически и следуя инструкции, открыл огонь из носовой башни. Артустановка сделала два залпа. И оказалось, что «Новороссийск» сбил и эту мишень. И как! Четырьмя снарядами из носовой артустановки крейсера. Изумлению не было предела...

Установили боевую готовность №2. Руководитель стрельбы, командир эскадры вице-адмирал Дымов Ростислав Леонидович потребовал немедленно представить ему данные групп записи из центрального поста РЛС «Турель» и фотографии экранов станции на момент сбития ракеты. Вскоре адмиралу доставили еще сыроватые фотографии. Трасса снарядов действительно проходила через цель! Пребывающий в отличном настроении старпом крейсера капитан 2 ранга Литвиненко Евгений Яковлевич свойственным ему вальяжным широким жестом обнял одной рукой за плечи, все еще находящегося после небывалой удачи в шоковом состоянии комбата и проникновенным голосом произнес: «Ну что, Леня, сверли дырочку на кителе для ордена!». На что мудрый и тертый-перетертый судьбой и службой командир БЧ-2 капитан 3 ранга Башан, задумчиво произнес: «Не наказали бы...».

И как в воду смотрел... На построении офицеров корабля, после постановки на якорь объявили, что сбитая комбатом Траховым ракета, записана на счет... гвардейского крейсера «Варяг», являющегося в этом году инициатором социалистического соревнования на флоте и не имевшего права на промах. В наступившей мертвой тишине громко прозвучали слова командира БЧ-2, пробурчавшего себе под нос: «Хотелось бы мне тоже стать инициатором социалистического соревнования, чтобы ракеты сами падали, едва заслышав об этом...». Официальная версия о сбитии ракеты-мишени артиллерией гвардейского ракетного крейсера «Варяг» была командованием утверждена, но ракетную стрельбу ему все же, позднее, пришлось перестреливать. Управлению боевой подготовки флота было без разницы, кто завалил стрельбу - инициатор соревнования или рядовой корабль. Комбата Трахова, естественно, орденом не наградили, но послали осенью учиться в Ленинград, на Высшие специальные курсы офицерского состава. Остальных... просто не наказали.

Встреча нового 1984 года на авианосце «Новороссийск» у острова Сокотра в Индийском океане. Встреча нового года – это самый любимый праздник у моряков. За сутки до нового года старослужащие, увольняемые в запас весной наступающего года, после отбоя собирались в столовых команды и начинали лепить пельмени на весь экипаж. Молодые матросы к процессу принципиально не допускались. Пельменей лепили тонну, с душой, так, чтобы всем наесться отпуза: праздник должен запомниться. Потому что, как гласит «народная мудрость» и любил повторять помощник командира корабля по снабжению: «Сытый человек – это звучит гордо!». Тесто ставилось заранее, в корабельной пекарне. Фарш готовили на электрической мясорубке. В столовых команды тщательно промывались столы, столешницы посыпались мукой. «Годки» рассаживались вокруг столов, и начиналась работа, которая, бывало, продолжалась до утра. Готовая продукция сносилась в рефкамеру быстрой заморозки, где рефрежираторщик из группы обитаемости под руководством командира группы старшего лейтенанта Петра Ильченко обеспечивал «глубокий» холод. На офицеров и мичманов пельмени лепили вестовые большой и малой кают-компаний, на пилотов – вестовые кают-компании лётного состава.

Перед праздником экипаж мылся в корабельной бане, причём старпом согласовывал с командиром электромеханической боевой части капитаном 2 ранга Геннадием Букиным удлинённый график помывки, давая матросам возможность как следует отмыться и постирать нижнее бельё. Матросы безо всякого принуждения охотно и тщательно готовили к празднику форму одежды, чистили, гладили. На авианосце царил духовный подъём.

Готовились к празднику и замполиты – заместители командиров подразделений по политической части. Но и среди них обязанности тоже распределялись. Замполиты боевых частей и дивизионов руководили подготовкой и оформлением жилых помещений, художественной самодеятельностью, готовили сценарий праздника, стараясь «переплюнуть» друг друга, сделать праздник своего подразделения лучше, чем у соседа.

Начальник клуба лейтенант Матюхин готовил людей на роли Деда Мороза и Снегурочки, отвечал за установку и украшение ёлки. Его главной заботой были маскарадные костюмы, приветственные речи сказочных персонажей. Редактор корабельной газеты старший лейтенант Александр Косолапов с начальником корабельной типографии мичманом Николаем Квашневским верстали внеочередной праздничный выпуск газеты, печатали памятные адреса и шуточные сценарии. Секретарь комитета комсомола лейтенант Вячеслав Зиборов отвечал за все поздравления, которые впоследствии озвучивались начальниками, как по корабельной трансляции, так и «вживую». После наступления Нового года, представители от боевых частей, обычно комсомольские активисты, традиционно обходили столовые команды и поздравляли своих боевых товарищей. Корабельный пропагандист капитан-лейтенант Жильцов курировал подготовку к празднику в боевых частях, где не было по штату политработников, а также в службах и командах. Но поскольку в этих подразделениях срочную службу проходили наиболее развитые личности, то и задачи у него были проще. В основном направлять и проверять.

«Большой зам» капитан 2 ранга Соколов Рудольф Сергеевич в работу политработников по подготовке боевых частей к празднованию Нового года почти не вмешивался. Но под его руководством за неделю до праздника начинались рейды по жилым и служебным помещениям, иначе называемые у матросов «шмонами», проводимые с целью изъятия заготовленного спиртного и поставленной браги. Основным признаком того, что началась постановка браги, служил несладкий компот, подаваемый третьим блюдом на обед и ужин.

Соколов Рудольф Сергеевич, бывший заместитель командира ТАВКР «Новороссийск» по политической части (звание контр-адмирала получил в период службы в ВМС Украины).

Но праздник встречи нового года будет вдвойне праздником, если встречать его придётся в море, вдали от родных берегов. Встретить его на боевой службе многие моряки почитали за честь и гордились этим в последствии. Новый 1984-й год авианосец «Новороссийск» встречал в Индийском океане на рейде острова Сокотра Народной Демократической Республики Йемен. Пришли мы туда 21 декабря 1983 года и встали под южный, обрывистый берег. Зашли, вроде бы, как на отдых и для проведения межпоходового ремонта механизмов после длительного перехода через три океана. Но ни отдыха нормального, ни полноценного ремонта не получилось. Экипаж занимался тем, что красил корабль, готовя его к заходу в индийский порт Вишакхапатнам, главную военно-морскую базу восточного района ВМС Индии, для предполагаемого показа самолетов Як-38 и вертолетов Ка-27 с целью вероятных поставок боевой техники на экспорт. Туда должен был прибыть Министр Обороны СССР маршал Советского Союза Д.Ф. Устинов. Предполагалось возможное посещение корабля премьер-министром Индии Индирой Ганди. Вот под них и готовили «Новороссийск».

Итак, приближался новый год. Поскольку 31 декабря 1983 года выпало на субботу, то особо менять распорядок дня не пришлось. С утра произвели усиленную большую приборку, во время которой моряки добросовестно удалили прошлогоднюю грязь изо всех шхер и с мылом вымыли переборки и палубу всех коридоров, тамбуров, сходов, жилых и служебных помещений. Понукать никого не пришлось. Матросы в предвкушении праздника работали азартно. По окончанию приборки на полётной палубе состоялось «капитальное» вытряхивание матрацев, подушек и одеял. После обеда экипаж помылся в кормовой бане, а командир корабля с замполитом и заместителем командира по авиации полковником Юрием Ивановичем Литвиновым – в командирской сауне. Офицер по вещевому снабжению старший лейтенант Ефремов со строевыми старшинами подразделений организовал замену постельного белья. Койки, заправленные «по белому» придали кубрикам и каютам нарядный, праздничный вид. После ужина началось украшение кубриков и столовых личного состава, накрытие праздничных столов. По системе «Экран-32» пустили художественный фильм и музыкальные видеоклипы. Но мало кто их смотрел. Все готовились к празднику, повсюду гремели динамики проигрывателей и магнитофонов, разнося по коридорам и сходам музыкальную какофонию.

Офицеры-командиры подразделений и мичманы встречали новый год вместе с личным составом в столовых команды. Поэтому, прибыв туда, они поздравили матросов и старшин срочной службы с праздником. По системе корабельного телевидения «Экран-32» заместитель командира корабля по политической части зачитал пришедшие на корабль поздравления от Министра Обороны маршала Советского Союза Д.Ф. Устинова и Главнокомандующего ВМФ Адмирала флота Советского Союза С.Г. Горшкова. Столы были заставлены всевозможными овощными салатами и нехитрыми сладостями, выданными продовольственной службой – печеньем, пряниками, конфетами и фруктами. За десять минут до наступления нового года выступил с новогодним приветствием командир авианосца капитан 1 ранга Борис Пантелеевич Черных. Под бой кремлёвских курантов, несущийся из динамиков корабельной трансляции, наполнили кружки охлаждённым компотом, встали и с последним ударом часов на Спасской башне московского Кремля дружно выпили за новый 1984-й год. Каждый желал себе и всему экипажу благополучно завершить поход и вернуться на Родину.

По столовым ходил Дед Мороз – заместитель командира корабля по авиации полковник Литвинов Юрий Иванович - в сопровождении Снегурочки, роль которой исполнял матросик с миловидным лицом, комсомольский активист, не пожалевший ваты для формирования женского бюста впечатляющего размера. Дед Мороз трубным голосом поздравлял: «Матросы Флота российского! С Новым годом вас! Желаю вам счастья, здоровья и успехов в боевой и политической подготовке!». На что матросы с энтузиазмом вопили: ура, и, дурачась, хватали Снегурочку за её накладные выпуклости. Накрывальщики столов поднесли дымящиеся лагуны с пельменями и все дружно принялись за трапезу. Из-за того, что половина холод-машин ввиду продолжающегося межпоходового ремонта была разобрана, в столовых команды было жарковато. Но это не мешало веселью. Матросы хохмили, выступала самодеятельность, подготовленная «малыми замами», гремела рок-музыка, несущаяся из динамиков. Потом артистические бригады боевых частей начали обходить корабль и поздравлять своих сослуживцев, несущих новогоднюю вахту, и личный состав других подразделений самодеятельными концертными номерами. Отдельная «инициативная группа» ряженых энтузиастов, вспомнив деревенские обычаи, нарядившись в вывернутые наизнанку постовые тулупы, закрыв лица самодельными масками, занималась колядованием. В час ночи последовала команда по корабельной трансляции: «Окончить встречу Нового года!». К этому моменту всё со столов было «сметено могучим ураганом» и только фантики от конфет, огрызки яблок и арбузные корки напоминали о завершившемся «празднике живота».

Разведя матросов и старшин по кубрикам и произведя отбой, офицеры и мичманы были приглашены в салон отдыха кают-компании офицерского состава, где командир корабля поздравил всех с новым 1984-м годом, пожелав успехов в службе. А «большой зам» «подсластил» праздник, проведя разбор встречи нового года личным составом. Особых происшествий не было. Так, пара пьяных, да изъятая канистра с брагой.

После такого краткого разбора все были приглашены к столу. Мичмана ушли в свою кают-компанию, а офицеры направились в свою. За празднично накрытыми столами настроение несколько улучшилось. Обмениваясь мнениями, съели пельмени и начали потихоньку расходиться по каютам. В основном, чтобы через некоторое время собраться в назначенных местах, так сказать, в «кружках по интересам».

Минут через двадцать все командиры боевых частей и служб, кроме начальника медслужбы, державшегося особняком от остальных и ни в какие компании не входившего, собрались в каюте командира минно-торпедной боевой части. Минёр погасил верхний свет, включил ёлочную гирлянду, мерцавшую разноцветными огоньками, зажёг по углам каюты парафиновые свечи, и тесное, скромно оборудованное помещение, преобразилось, стало уютнее и домашнее. Настроили на волну радиостанции «Маяк» транзисторный радиоприёмник. Плеснув каждому в стакан по паре глотков сухого вина из бутылки, взятой на боевую службу специально для этого случая, проводили старый год, помянув всё хорошее и плохое, что он принёс. Когда из приёмника раздались позывные «Маяка», хозяин праздника разлил по глиняным стаканам горячий «сбитень», специально приготовленный им для этого празднества. «Бычки» подняли импровизированные «бокалы», помощник командира по снабжению Валера Чурсин от свечи поджёг налитый в них напиток, и лица офицеров осветились голубым мерцающим светом. По традиции все встали, с последним сигналом точного времени, по команде старейшины офицерского коллектива, командира авиационной боевой части Анатолия Автухова, дружно, единым выдохом, затушив голубое пламя, опрокинули содержимое стаканов внутрь. Причмокнув губами, связист Сергей Исенко похвалил «сбитень»: «Молодец, Николаич! Замечательный глинтвейн сварил!». Интеллигент, он иначе «заполярный сбитень» не называл.

Перекуривать и подышать относительно прохладным свежим воздухом тропической ночи выходили на обходной мостик третьего яруса надстройки, возле стартового командного поста. Наслаждались ночным бризом, любовались великолепием звёзд созвездия Южный Крест, раскинувшегося на бархатно-чёрном небосклоне над линией горизонта. Среди тысяч ярких звёздных огней отыскали неприметный, но такой родной всем огонёк Полярной звезды. Вполголоса спели любимую песню «новороссийцев» – «Прощайте, скалистые горы», отчего ещё более затосковали, «вытирая скупую мужскую слезу». Разошлись «бычки» только под утро, когда над скалами восточной оконечности Сокотры начало бледнеть небо и погасли южные звёзды. Начинался первый день нового 1984-го года…

Воспоминания капитана 2 ранга Шульгина Ивана Ивановича. Моя служба на Дальнем Востоке прошла с ноября 1985 года по май 1998 года, когда я, будучи капитаном 2 ранга, перевелся для дальнейшего прохождения военной службы в РВСН, откуда с должности старшего юрисконсульта и уволился в 2001 году. Строить военную карьеру в иной системе мне не показалось возможным, ибо все сравнения у меня, флотского офицера, были не в пользу РВСН.

На Тихоокеанский Флот я пришел, как говорят, «с кораблем»: в ноябре 1985 года в заливе Стрелок бухты Абрек бросил якоря отряд кораблей, которые переходили с Запада на Восток с Балтийского флота (ЭМ «Осмотрительный» и БПК «Адмирал Спиридонов») и с Северного флота (ТАРКР «Фрунзе») на Тихоокеанский. Так в ноябре 1985 года продолжилась моя служба сначала в составе 175-й бригады ракетных кораблей, на эсминце «Осмотрительный» в должности секретаря комитета ВЛКСМ, затем в должности старшего инструктора по комсомольской работе 183-й бригады противолодочных кораблей 10-й ОПЭСК и позже в должности помощника начальника политотдела 10-й эскадры по комсомольской работе.

 

Капитан 2 ранга Шульгин Иван Иванович. Служил на 10-й

ОПЭСК освобожденным комсомольским работником. Народный депутат СССР.

 

Отдельно всегда вспоминаю с большим удовольствием сам межфлотский переход, который длился с июля по конец ноября 1985 года. Менялись широты и долгота и на глазах менялся пейзаж. За достаточно длительный переход мы почувствовали и несносную жару, и фантастические по количеству падающей воды и в считанные минуты тропические ливни, пришли в зону пронизывающих дальневосточных ветров и холодов, которыми нас встретил после Вьетнама Дальний Восток.

 

Лейтенант Шульгин. И.И. с матросами на борту эсминца «Осмотрительный». 1985 год.

 

В работе с матросами, старшинами, молодыми мичманами и офицерами мне как раз всегда помогала моя морская закалка. Я мог как-то уже уверенно говорить о боевой службе, особенностях перехода, о собственном успешном опыте организации интересных и массовых мероприятий и несения вахты в длительном плавании (в море я нес службу вахтенным штурманом, сдав соответствующие зачеты и получив допуск перед выходом в море). На переходе именно мне приходилось в море организовывать и праздник Нептуна, и концерт художественной самодеятельности, и конкурсы сатирических и стенных газет, и различные спортивные соревнования на борту (от волейбола на вертолетной площадке до соревнований по шашкам, шахматам и традиционному перетягиванию каната). Все победители соревнований всегда получали призы, свежие тортики и пироги, пекари заранее получали соответствующие указания и строго им следовали, так как в ситуацию был готов всегда вмешаться командир корабля – капитан 2 ранга Бражник Александр Иванович. С позиции «бывалого» я мог дать нужный совет о необходимости, например, запастись леской в достаточном количестве для фиксации волейбольного мяча, без которой он с легкостью пушинки улетал за борт на ходу после десятка приличных ударов, или о своей системе поздравления офицеров - именниников, когда несколько дежурных хорошо упакованных коробок вручались командиром корабля разным именниникам. Мог поделиться любыми сценариями проведения интересных морякам конкурсов (песни, частушек, армреслинга, квн и пр.). И это воспринималось очень хорошо для нашей оперативной эскадры – самого большого корабельного и ходового объединения в Военно-Морском Флоте СССР на тот пеориод.

Служилось на эскадре не просто. Уже, будучи офицером политического отдела, приходилось часто ездить во Владивосток, то на сборы и конфренции, то на различные проверки кораблей на предмет готовности к выходам в море на выполнение различных стрельб, боевых служб, юстировок, погрузок и выгрузок боезапаса и пр. При этом сами поездки всегда превращались в походные совещания, где за два-три часа обсуждались все текущие вопросы. Задач стояло всегда много, было много учений, выходов в море, ракетных, торпедных и артеллерийских стрельб, совещаний и сборов. Было много проверок, прежде всего, из Главного штаба и Политуправления ВМФ, в том числе и по моему «столу». Все это требовало подготовки и написания соответствующих планов и отчетов, тезисов и докладов, отчетов и своих разделов в различные доклады. При этом обстановка была очень творческая и интересная. Да, я и ответственность чувствовал за каждое дело, и масштабность, тонус жизни эскадры, гордость испытывал, что служу на большом объединении, решающем оперативно-тактические задачи на таком ответственном направлении – Тихом океане. Было видно, какие задачи и в каких районах Мирового океана решали экипажи наших кораблей, наши офицеры, мичманы, старшины и матросы. Мне казалось, что на эскадре была создана штабом и политотделом обстановка, когда мы даже с некоторым снисхождением и превосходством относились к авиаторам, строителям, береговым частям, подводникам. Существовал какой-то свой дух, свой мир, свои отношения. Было много интересного в жизни штаба и политотдела эскадры, когда офицеры играли в футбол, отмечали День ВМФ и новый год, была творческая обстановка во всех делах и результатом этой работы были хорошие успехи в боевой и политической подготовке, несении боевой службы, выполнении артеллерийских, ракетных и торпедных стрельб.

Особой темой вспоминается подготовка комсомольских конференций и сборов эскадры. Всегда было высокое представительство, гости, количество делегатов тоже исчислялось не одной сотней человек. Только контрольный лист по всем пунктам насчитывал несколько десятков. Докладчиком всегда выступал командир эскадры – Дымов Ростислав Леонидович, человек требовательный и жесткий. Подготовка выматывала окончательно. Вспоминаю, сколько офицеров было задействовано по всем вопросам плана и каждый что-то не успевал или не выкладывался на все сто. Капитан 1 ранга Эдуард Максимович Чухраев - начальник политотдела эскадры - особенно не вникал в причины недоделок, поэтому рабочий день в такие авральные периоды иногда переваливал за полночь. Такой ценой приходилось держать марку эскадры, уровень подготовки любых дел и мероприятий, что, скорее всего, я понял несколько позже. Там же на всю оставшуюся жизнь научился планированию.

 

Вице-адмирал Дымов Р.Л. среди делегатов 20-й комсомольской

конференции ТОФ от 10-й оперативной эскадры. 14 января 1987 года.

 

Один момент вспоминаю особенно. Тот редкий случай, когда после моего доклада на отчетно-выборной комсомольской конференции Эдуард Максимович сказал примерно такие слова: «Доклад прозвучал, особенно получилась вторая его половина, концовка, выводы. Неплохо. А вот первая была слишком сухой, казенной». Что-то в этом роде. Не предполагал он, что у меня, когда я выходил к трибуне для отчетного доклада по своей работе, примерно половина написанного осталась в папке, зацепившись листами за скрепку. Это я увидел уже на трибуне и идти обратно как-то даже мыслей не возникало. Пришлось быстро, на ходу восполнять согласованный материал, вспоминать цифры и отдельные факты, примеры из нашей службы и жизни.

И сегодня мне часто вспоминаются различные ситуации, наши эскадренные офицеры-политработники: Рысинов Михаил Иванович, Бурбан Александр Федорович, которых нет уже с нами. А также Шемчук Владимир Владимирович, Свиридов Владимир Николаевич, Кидалов Владимир, Маряхин Сергей, Крючков Юрий Николаевич, Штонда Михаил Александрович (погибший несколько лет назад в авиакатастрофе). Это были всегда неравнодушные к своему делу люди, обладающие отличными человеческими качествами, сильные личности, которые всегда могли чему-то меня научить. И не только в работе. Офицеры эскадры и политотдела могли и отдохнуть на все «сто»: мы всегда принимали участие во всех спортивных мероприяиях эскадры. Особенно вспоминаю наши выходы на природу, к морю с шашлыками, бутылочкой «шила», специально припасенного для такого случая, были с нами и жены с детьми, не избалованные нашим присутствием на берегу. Как правило, такие выходы могли иметь место в период отпусков командования: Дымова Р.Л. и Чухраева Э.М.

В 1989 году экипаж, комсомольская организация атомного ракетного крейсера «Фрунзе» выдвинула мою кандидатуру в народные депутаты СССР, обозначив новый период моей офицерской жизни. Все этапы интенсивной и бескомпромиссной избирательной компании были успешно пройдены. Мне пришлось побывать на всех флотах, флотилиях и базах, в Москве и Красноярске, Тбилиси и Баку. Было проведено множество встреч с военными и гражданской молодежью в различных регионах страны, горячих дискуссий и споров. В период моего депутатства, с мая 1989 года по декабрь 1991 года, судьба кидала меня как члена комитета Верховного Совета СССР по делам молодежи и спорту по многим горячим точкам Советского Союза, дни которого были сочтены. За этот период с большим удвольствием вспоминаю свои постоянные встречи с командующим Тихоокеанским флотом адмиралом Геннадием Александровичем Хватовым. Мы еженедельно обсуждали различные вопросы, решали многие из них, по обращениям ко мне военнослужащих, прежде всего, Тихоокеанского Флота: вопросы прохождения службы, жилищные вопросы, увольнения, перевода и пр. Из более значимых и масштабных решали вопрос о сохранении Тихоокеанской морской пехоты в формате дивизии, о передаче новому кораблю – ракетному крейсеру пр.1164 названия «Варяг». По этим и иным вопросам с подачи Хватова Г.А. я напрямую обращался к Главнокомандующему ВМФ СССР адмиралу Чернавину Владимиру Николаевичу и всегда находил его поддержку. Для старшего лейтенанта (а потом капитан – лейтенанта) это было необычно.

После развала Союза и молниеносного прекращения депутатских полномочий я был направлен для дальнейшего прохождения военной службы в военную прокуратуру Владивостокского гарнизона военным следователем, так как получал в Дальневосточном государственном университете второе высшее образование - юридическое.

Много было интересного в моей последующей службе, но период с 1985 года по июнь 1990 года, то есть службу на 10-й ОПЭСК, я всегда вспоминаю с особой теплотой и гордостью, часто об этом рассказываю детям и друзьям. Мне повезло в службе: я был причастен к слаженной работе большого количества офицеров, мичманов, старшин и матросов самого большого объединения в ВМФ СССР в 80-е годы, к значимой и ощутимой с точки зрения интересов государства работе, которая навсегда оставила след в моем понимании многих жизненных вопросов и формировании жизненной позиции.

Из стихов Шульгина И.И.

 

Эсминец «Осмотрительный».

Ладонью проводя по серому металлу,

И наблюдая горизонт в формате круга,

Воспринимал громаду корабля я,

Как близкого и дорогого друга

 

Когда ж пришла пора с тобой прощаться,

За весом слов и добрых пожеланий,

В привычке не показывать эмоций

С трудом давил волну своих страданий

 

За годы службы чувства притупились

И кораблей других не мало было.

Но ощущенье первой этой встречи

В дальнейшей жизни так и не остыло.

14.03.2008

 

Виктор Александрович Блытов (бывший командир боевой части связи ТАВКР «Минск») написал книгу о службе на крейсере. Представляем нашим читателям два рассказа из этой книги.

 

Виктор Блытов. Командир БЧ-4 ТАВКР "Минск", капитан 3-го ранга. Фотография с доски почета ТАВКР "Минск".

 

Уже 6 поколений моих предков, известных мне на протяжении минимум 3-х веков, служат в российской армии и российском военном флоте. Я не посторонний человек на флоте, а отдавший военной службе почти 30 лет своей жизни, из которых 12 лет проходили непосредственно в плавсоставе на самых современных кораблях ВМФ.

Камни Унковского. Мы возвращались с полетов в Уссурийском заливе, настроение было хорошее, задание выполнено и теперь домой. Скоро встанем на свою родную бочку в бухте Руднева, и половина офицеров и мичманов сойдет на берег к своим семьям и домашним заботам. Самолеты уже улетели на свой береговой аэродром «Пристань».

«Вахтенный офицер! Корабль к плаванию в узкости приготовить!» - раздалась команда командира крейсера капитана 1 ранга Гокинаева В.А. Вахтенный офицер старший лейтенант Никитин отрепетовал по трансляции и звонками эту команду. Командир электронавигационной группы Сергей Клемин подошел проконтролировать действия рулевого, а вахтенный офицер занял место у машинных телеграфов. «Связист, доложи оперативному дежурному» - скомандовал мне командир: «Начал прохождение узкости, ориентировочное время постановки на бридель 18.30». Я начал вызывать по связи оперативного дежурного эскадры.

 

ТАВКР «Минск» возвращается в родную базу.

 

И вдруг, на ходовом воцарилась жуткая, пугающая душу тишина, замолчала связь, пропало мерное, всегда успокаивающее журчание приборов. Я, ничего не понимая, посмотрел на внезапно заткнувшийся на полуслове пульт связи командира корабля. «Корабль не слушается руля, рулевое устройство обесточено» - произвел доклад рулевой. Нос огромного крейсера находился на повороте для выхода на фарватер, но корабль уже медленно проходил эту линию и двигался дальше в сторону зловещих бурунов, торчащих из воды, как три огромных пальца, скал «камни Унковского». Ход 18 узлов – это много. «Ну, минут через пять, десять воткнемся» – мелькнула у меня мысль. Все на ходовом стояли, как парализованные. Командир рванулся со своего кресла к машинным телеграфам. Перевел их сразу на «полный назад», но машинные телеграфы молчали, не отзываясь привычным ответом звонков. Командир бросился к пультам громкоговорящей связи, чтобы дать команду в ПЭЖ (пост энергетики и живучести). Но всегда светящиеся лампочки пультов питания громкоговорящей связи не светились, и связь молчала. «Товарищ командир, громкоговорящая связь тоже обесточена» - доложил слегка дрожащим голосом вахтенный офицер.

На мостике висела зловещая тишина. Все вглядывались на быстро приближающиеся скалы. На всех напал, как бы столбняк. Мой пульт связи с внешним миром тоже был обесточен и доклад командованию эскадры прервался на полуслове. Командир бросился к телефонам парной связи, работающим без электрического питания. Но на пульте связи с ПЭЖ-ем не было трубки. С носовыми швартовыми устройствами она тоже отсутствовала. И лишь на самом дальнем телефоне связи с румпельным постом трубка была. Командир схватил трубку и начал вращать индукторный вызов. Румпельный пост молчал. Нам казалось, что прошло минимум минуты три – четыре, пока вдруг на том конце кто-то ответил командиру. Скалы приближались, опасность возрастала, все чувствовали свое бессилие что-нибудь сделать и секунды казались минутами.

«Сынок! Вращай рулевое колесо вправо! Это командир говорит!», - видимо, чтобы не пугать и успокоить матроса очень спокойно и тихо сказал командир. Матрос пытался что-то ответить, но командир повторил: «Все нормально, но вращай рулевое колесо вправо». Нос корабля дрогнул и начал уходить с опасного курса в сторону фарватера. И в этот момент раздался щелчок включения питания всех приборов. Загорелись огоньки, дзинкнули звоночки машинного телеграфа. «Питание на рулевое устройство подано» - раздался веселый голос Сергея Клемина. Включился по громкоговорящей связи ПЭЖ и раздался довольный голос командира БЧ-5 Саши Марчукова: «Товарищ командир было кратковременное снятие питания. Неисправность устранена!». Виктор Александрович спросил вахтенного офицера: «Сколько времени отсутствовало питание?». Тот посмотрел в вахтенный журнал и спокойным голосом ответил: «Около минуты, товарищ командир!». Я не мог поверить. Мне казалось, что прошло минимум минут 5-10.

Стоявший рядом со мной заместитель командира корабля по авиации подполковник Петрук вдруг сказал: «Красивые скалы! Первый раз так близко проходим». И тут я понял, что он ничего не заметил или не понял. И все на мостике вдруг рассмеялись. Командир смеялся тоже. Но, отсмеявшись, вдруг повернулся к командиру штурманской боевой части Паше Фомичеву и начал «разбор полетов». Потом командир обратился тихо ко всем нам: «Делайте выводы, товарищи офицеры! Старпом! А механика ко мне в каюту после швартовки на бочку. Я ему покажу кратковременное снятие питания в узкости!». А затем, подойдя к заместителю по авиации подполковнику Петруку, добавил с улыбкой: «Действительно - красивые скалы!». По ходовой рубке прокатился громкий смех. Потом долго мы вспоминали в каюте о необычном приключении и хладнокровии нашего командира.

Шквал. В апреле 1979-го года отряд наших кораблей в составе ТАВКР «Минск», БПК «Петропавловск», БДК «Иван Рогов» и танкера «Борис Бутома» стоял у берегов Мозамбика в районе порта Мапуту, ожидая подхода остальных кораблей отряда, которые находились в отрыве от главных сил, выполняя различные задания.

БПК «Ташкент» ушел с визитом в мозамбикский порт Накала, где его по ошибке чуть не расстреляли выведенные на прямую наводку на причале мозамбикские танки. Не предупрежденные о заходе нашего корабля мозамбикские военные приняли «Ташкент» за ЮАР-овский военный корабль и выкатили на причал на прямую наводку несколько танков. Вызванные по тревоге наши советники в последний момент сумели остановить расстрел корабля. "Ошибка" не была совершена, люди и корабль остались целы, но по связи проходило множество информации связанной с этим инцидентом.

А наш «Минск» стоял в точке якорной стоянки, и мы готовились к заходу на остров Маврикий. Настроение экипажа было хорошим – впереди новые заходы, позади пройденные тысячи миль. После большой приборки и подкраски корабля командир объявил день отдыха и вечером на корабле должен был начаться художественный кинофильм, на который вышел практически весь экипаж. На палубе был натянут экран. Впереди сидели в специально принесенных креслах из кают-компании офицеры штаба, немного сзади - офицеры и мичманы корабля и летчики из нашего 311-го штурмового авиаполка. Командир корабля Виктор Александрович Гокинаев, несмотря на хорошую погоду, смотрел фильм с обходного мостика, как мы шутили – поближе к машинным телеграфам – на всякий случай. Впоследствии мы действительно убедились, что именно нахождение командира в нужном месте помогло спасти корабль от большой трагедии.

Заведующие погасили свет палубного освещения, и начался художественный фильм. На остальных кораблях экипажи также смотрели фильмы, и это хорошо было видно темной ночью. Совсем рядом с нами, ближе к берегу по левому борту, стоял танкер «Борис Бутома», немного мористее прикрывал группу кораблей от возможных опасностей БПК «Петропавловск». Прогнозы погоды были самые благоприятные. Стояла темная тропическая ночь, ярко сверкали на темно-синем небе звезды, и лишь отдаленные зарницы со стороны высокого берега периодически освещали тихую гладь океана. Ничто не предвещало трагедии.

Внезапно пригибаясь, чтобы не мешать смотрящим кинофильм, ко мне протиснулся экспедитор из моей боевой части матрос Гелеверя и шепотом сказал, что меня срочно вызывает на ходовой командир корабля из-за какой-то телеграммы. Командир при моем прибытии встал со своего походного кресла на левом борту выноса сигнального мостика, где смотрел кино, и пошел к своему походному столику в ходовой рубке. «Ну что тезка, опять получил замечания от Москвы?», - спросил он с некоторым раздумьем, усаживаясь в свое кресло. И тут же добавил: «Ну, нехорошо все это. Я понимаю, что нагрузка у вас большая, но надо что-то сделать, чтобы не получать таких нагоняев».

Он хотел сказать еще чего-то, как внезапно корабль резко качнуло, как будто на него обрушилась неведомая сила. Порыв сильнейшего ветра ударил в закрытые окна ходовой рубки. Корабль куда-то повлекло в сторону неведомой силой. Откуда-то издалека сразу донеслись крики многих людей. Мы бросились к иллюминаторам, выходившим на полетную палубу, где проходил показ художественного кинофильма, и увидели, как с надстройки посыпались в разные стороны люди, а смотревшие кинофильм стали разбегаться в разные стороны. Корабль внезапно резко развернуло против сильного ветра, и повело на натянутых как нитки якорь цепях. «Обе якорь цепи» в натяжку. Якорь цепи может порвать», - доложил по громкоговорящей связи вахтенный боцман из помещения носовых швартовых устройств.

Мы с командиром корабля и вахтенный офицер старший лейтенант Сергей Соколов выскочили на обходной мостик, и увидели страшную картину. Люди разбегались с полетной палубы, кто куда. «Товарищ командир, сорвало с якоря «Бориса Бутому» и несет на нас», - с каким-то отчаянием закричал стоявший радом вахтенный сигнальщик старший матрос Володя Тилинин. Действительно «Бориса Бутому» сорвало с якорей и сильным ветром несло прямо на нас. Хищный нос танкера, вместе торчавшей из воды бульбой нацелился прямо в центр корабля в районе полетной палубы. Времени на реакцию не было, да и на танкере видимо растерялись от происшедшего и уже ничего не могли сделать.

  «Так спокойно, все хорошо», - сказал наш командир крейсера и внезапно скомандовал: «Вахтенный офицер! Средний вперед и в швартовые устройства максимально отдать якорь-цепь до жвакогалса». «Товарищ командир, мы же на якорях?», - растеряно переспросил вахтенный офицер, но ноги его уже несли выполнять приказание командира. «Бог с ними с якорями, главное - это корабль и люди», - спокойным голосом проговорил командир вслед исчезнувшему в глубине ходовой рубки вахтенному офицеру.

Где-то внутри ходовой рубки весело звякнули отработавшие звонки машинных телеграфов, но нам казалось, что прошла вечность до реакции корабля. Неумолимо несло на нас огромную массу «Бориса Бутомы», который был совсем неуправляемым. И вдруг наш корабль медленно начал движение вперед, уводя свою полетную палубу из под хищного носа «Бориса Бутомы». Буквально в нескольких метрах по корме мимо пронесло огромную массу танкера.

Убедившись, что по корме больше ничего опасного нет, командир, заскочивший в ходовую рубку, сам отработал машинными телеграфами «Полный назад» и, маневрируя только машинами, сумел остановить крейсер на месте. Корабль как вкопанный остановился в движени, так и не порвав якорь цепи, и затем медленно отошел назад на старое место. Командир улыбнулся, глядя с усмешкой на нас с вахтенным офицером, вытер пот носовым платком со лба и тихо сказал:  «Да, уж не каждый день такое приходится пережить, всегда надо быть готовым к любой шутке океана, запомните, молодежь».

В ходовую рубку вбежали слегка помятые и напуганные командир эскадры и начальник походного штаба. Видимо прошедший внезапно шквал застал их на верхней палубе во время просмотра кинофильма, и они видели силу стихии воочию. «Боевая тревога!», - кричал на ходу командир эскадры и побежал к нашему левому борту, но, убедившись, что нам более ничего не угрожает, тут же отменил приказание. «Командир, ты видел как «Бутому» несло на нас? Его как-то пронесло мимо. Наверное, шквал изменил направление», - тяжело дыша, проговорил, вытирая пот, командир эскадры. «Так точно, товарищ адмирал, пронесло», - весело проговорил командир и, улыбнувшись губами, подошел к пульту громкоговорящей связи. Включив линию ПЭЖ, он попросил командира БЧ-5 капитана 2 ранга Горовцова от его имени поощрить всех матросов, мичманов и офицеров, кто нес вахту на «маневровых» и в ПЭЖе. Затем командир также выразил свою благодарность в носовые швартовые устройства боцманам. Командир эскадры и начальник штаба недоуменно пожали плечами. Начальник штаба вышел на связь и поставил на якоря танкер «Борис Бутома» в более безопасное место, подальше от «Минска».

Капитан 1 ранга запаса Ульянич Владимир Алексеевич был в составе первого экипажа ТАВКР «Минск». Кроме того, что это доблестный офицер, он еще и творческий человек с большим потенциалом.

 

Капитан 1 ранга запаса Ульянич Владимир Алексеевич

 

Он много написал о своем родном корабле, о людях, которые вместе с ним служили. Широко известна песня Владимира Ульянича «Письмо командиру» и другие его песни о «Минске». У него есть прекрасные стихи о военно-морском флоте. В них и такие строки:

 

Если море осталось, то будет и Флот.

Он прорвётся сквозь тину гнилую.

Но не нам проводить капитальный ремонт

И не нам ему петь " аллилуйя".

 

Ульянич В.А. в 1973 году окончил Черноморское ВВМУ им. П.С. Нахимова. Попал на новостройку - БПК "Адмирал Исаченков". Корабль строился на заводе им. Жданова, а затем был переведен на Северный флот. Затем снова – новостройка. Это уже был тяжелый авианосный крейсер «Минск». На "Минске" он служил с 1976 по 1982 годы в должности командира кормовой группы управления ракетным оружием и командира 2-го зенитного ракетного дивизиона. В настоящее время Владимир Алексеевич живет в городе Радужный, Владимирской области. В 2005 году здесь в областной типографии вышла его книга «В кругах «Минска». Особенность этой книги в том, что она менее официальна и больше отражает специфическую грань корабельной жизни - военно-морской быт, жизнь в море, вдали от семей, изо дня в день, из месяца в месяц. Кроме того, в ней много поэзии, больше лирики. А это объясняет и все остальное: почему появилась именно такая книга, и что моряки такие же люди, как все. И в то же время другие, потому что посвятили себя морю! Мы составили из разных источников воспоминания В.А. Ульянича о службе на крейсере «Минск». И вот что получилось.

Тихас, сентябрь 1995 год, 20-летие начала комплектования экипажа ТАВКР «Минск».

Прошло много лет, как завершилась наша служба на крейсере «Минск». Но мы встречаемся, перезваниваемся, помогаем друг другу. Ежегодно в Москве, Петербурге, Тихоокеанске, Петропавловске отмечаем очередную годовщину рождения крейсера. Всегда провозглашаем тост за всех николаевских корабелов. Я гордился, и всегда буду гордиться тем, что имел честь принимать летчиков-испытателей В.Назаряна, Ю.Митикова, В.Васенкова, Н.Белокопытова, Н.Рыжкова; гостить дома у В.Хомякова; беседовать и сидеть за одним столом с О.Кононенко, М.Дексбахом, В.Павловым, К.Бекирбаевым. Летчики-испытатели А.Раевский и В.Петруша, проводившие государственные испытания Су-33, - мои друзья. С Ю.Чуриловым мы дружим семьями, регулярно бываем друг у друга. Он, кстати, до сих пор летает в Липецком аэроклубе. Я перечислил эти фамилии, совсем не бахвальства ради, а совершенно с другой целью. Я просто этим передаю им всем низкий поклон за исполненную ими важную и необычную миссию для нашего Отечества.

Я был приглашён друзьями-лётчиками на празднование 85-летия ГЛИЦ им. В.П.Чкалова в Ахтубинск. Имел незабываемые встречи со многими палубными лётчиками-испытателями Су-33, МИГ-29К, пел на площади во время праздника. Я радовался, что было присвоено звание Героя России Юрию Ивановичу Митикову, заслуженному лётчику-испытателю СССР, первому поднявшему Як-38М.

 

Командир кормовой группы управления "Гром" ЗРК "Шторм" капитан-лейтенант Владимир Ульянич (слева) и старший лейтенант Марат Валишин (командир стартовой группы противолодочного комплекса "Вихрь"). ТАВКР "Минск", Индийский океан, май 1979 года.

 

Не без удовольствия хочу отметить, что все флоты и океаны я прошел с гитарой. И сегодня у меня много авторских песен разных лет. Конечно, на первом месте у меня – это песни о море, флоте, о моем родном корабле. А песни о школе - отражение нынешнего социального статуса: работаю учителем. Я родился и вырос в Знаменке, а сейчас после тридцатилетней службы на флоте проживаю в городе Радужный, Владимирской области. Здесь флот построил для увольняемых в запас семь девятиэтажных домов. Так что мы живем почти в военном гарнизоне, и здесь компактно проживают около шестисот семей военных моряков.

Позволю себе несколько слов для обозначения своей позиции по книге «В кругах «Минска». Форму повествования - военно-морская травля - выбрал сознательно. Все написанное - абсолютная правда. Поэтому писалось легко и без оглядки на морализаторов и снобов. Главное - быть честным перед собой, а значит и перед друзьями. Мне уже давно перевалило за 50 лет, и я прекрасно понимаю, что нельзя пить на корабле (и тогда понимал!). Но я верил, что те, кто прошли эти круги, через пелену сигаретно-шильного смога, военно-морской травли, ошибок и сомнений, увидят главное: и романтику, и гордость за свою страну, и мужскую дружбу, и сопричастность к тем великим событиям, свидетелями и участниками которых мы были.

Конечно, если бы начал писать заново, то мог бы написать больше, но уже так бы не получилось. Мог написать, например, о том, что мало какое событие можно поставить в один ряд по красоте, профессионализму, эмоциональному взлету в один ряд с проводкой "Минска" по БДЛК (Бугско-Днепровский лиманский канал). Невозможно представить себе более трудные метео- и навигационные условия. Я и сейчас вижу, как Николай Александрович Деркач полулежит на флагманском кресле, застеленным военно-морским тулупом и почти полусонным голосом отдает редкие команды на руль и машины, буксиры. Никакой беготни с крыла на крыло, повышения голоса, повторной подачи или отмены команд.

Может быть, написал бы и об одной из флотских метаморфоз. Это большая тема для анализа и размышлений. Сколько было у нас на флоте командиров авианосцев за 33 года!? И только один из них был назначен командующим Северным флотом, и потом он стал Главнокомандующим российским военно-морским флотом. Это - Владимир Сергеевич Высоцкий - пятый командир "Минска". Начинал он службу в Николаеве командиром группы БЧ-3 на "Ташкенте" в 1976 году.

Я влюблен в авианосцы, и иногда мне кажется, что продолжаю на них служить и сейчас. Самые лучшие и верные друзья мои - оттуда. После "Минска" я ходил в море на двух десятках кораблей, но везде мне было скучно и не интересно в виду отсутствия рева взлетающих самолетов.

Вспоминает каптан 2 ранга Башкиров Андрей Михайлович. Механик по специальности, он прослужил на 10-й ОПЭСК 20 лет.

 

Башкиров Андрей Михайлович, капитан 2 ранга в отставке.

 

Я родился в 1949 году. В 1969 году поступил на 1 курс Ленинградского

Высшего военно-морского инженерного училища, которое окончил в 1974 году по специальности корабельные паросиловые энергетические установки. Распределение получил на 10-ю эскадру кораблей ТОФ. На этой эскадре я прослужил до 1991 года, потом до 1993 года в 38-й дивизии разведывательных кораблей, с 1993 по 1995 годы на технической ракетной базе в энерго-механическом цехе.

В августе 1974 года я прибыл на пирс в бухте Абрек. Так как день прибытия в командировочном предписании оказался выходным, то я решил отметиться у дежурного о том, что прибыл к месту службы в назначенный срок. Дежурный (это был оперативный дежурный по эскадре) находился на КРУ «Адмирал Сенявин», поэтому я направился туда. Отметившись, направился к выходу, но заблудился, а на корабле сыграли построение – «малый сбор». Переждав построение, я по юту пошёл к трапу, но по дороге был «перехвачен» капитаном 3 ранга, это был старший помощник Д. Чериватый (как я узнал позже). Он спросил, кто я, подозвал капитан-лейтенанта Хабибуллина (тогда он был за командира БЧ-5) и спросил его: «Нам нужен механик?». Ответ был, что нужен командир котельной группы. В училище должность командир котельной группы крейсера проекта 68 - была «пугалом». Пока я всё это обдумывал, мне был в упор задан вопрос: «Как Вы относитесь к службе на крейсерах?». Деваться мне было некуда, на КП ждала жена и вообще, подумал я, что не делается – всё к лучшему. Так я стал командиром котельной группы на КРУ «Адмирал Сенявин».

С этих пор крейсер стал для меня в прямом смысле домом. Я служил на нём в различных должностях, в общей сложности 14 лет. Служба моя проходила по синусоиде, были и взлёты, и падения. Назначаясь на «Сенявин» с понижением, после очередной неудачи, я там набирался сил и «шёл дальше». Участвовал в спуске должностного флага с этого корабля. По моему впечатлению и мнению на «Сенявине», наверное, ещё при закладке корабля, сложился очень дружный и доброжелательный экипаж. Так на «Сенявине» и продолжалось всё время, до конца его службы флоту.

А на эскадре я служил еще на других кораблях и в разных должностях:

- ТРКР «Фрунзе» - в должности командира дивизиона живучести;

- ГРКР «Варяг» - в должности командира БЧ-5;

- ЭМ пр.956 «Быстрый» - в должности командира БЧ-5.

Потом еще была служба на СРЗК «Сарычев», СРЗК «Карелия», на котором в 1992 году выходил в море, а далее служба на берегу и уход в запас. Из 25 лет службы на флоте, на 10-й эскадре я прослужил 20 лет, это 80% от всего срока.

Служба моя проходила не ровно. Где-то я был виноват, где-то и со мной поступили не очень порядочно. Могу сказать только одно: на всём протяжении моей службы у меня, в подавляющем большинстве, были очень хорошие начальники и подчинённые, ну и, конечно, сослуживцы.

на своём уровне, сравнивая систему и методику боевой подготовки на кораблях 10-й ОПЭСК и боевую подготовку на кораблях других соединений, я не мог не видеть более высокого уровня этого процесса на эскадре. Занятия по специальности, физическая, политическая подготовки были намного более насыщенными, продуманными, более документально оформленными, на более высоком уровне, и к ним предъявлялись более высокие требования. К работе с личным составом на кораблях эскадры предъявлялись, несомненно, более высокие требования, чем в других местах. Это давало свои результаты и в повседневной жизни.

Сейчас я выражаю исключительно своё личное впечатление: на кораблях в бригаде разведки мне сразу бросилась в глаза разобщённость офицерского состава. Правда, это можно объяснить тем, что в бригаде очень часто люди переходят с корабля на корабль, но, по сравнению с кораблями эскадры, в экипаже не было дружбы и стремления сделать общее дело. Для сравнения, вспоминаю, как в 1979 году в Восточно-Китайском море наш крейсер отрабатывал артиллерийские стрельбы. Отрядом командовал капитан 1 ранга Морозов, командир 201-й бригады противолодочных кораблей. Тренировались мы много, но экипаж не чувствовал этих тренировок: игралась учебная тревога для дивизиона, чья стрельба отрабатывалась, а когда «снаряд в ствол» - тревога для всего корабля. В итоге, крейсер, придя со службы и проводя стрельбы, вдребезги разбил плавучую мишень. Тыл потом «проклинал» «Сенявин», который научился стрелять.

Обучение, заложенное во время службы в эскадре, навыки по работе с людьми, документами, работа «над собой», в смысле повышения своих специальных знаний, дают себя знать до сих пор. Я очень благодарен эскадре. С 1996 года, после ухода в запас, я работаю в «Специальном конструкторском бюро котлостроения» на должности инженера-конструктора.

Вспоминает офицер Сергей Хатин (в 1982 году служил на БПК «Петропавловск»). Хочу поделиться некоторыми воспоминаниями о службе, которые наиболее ярко схранились в моей памяти и, с моей точки зрения, достаточно интересны для наших сослуживцев.

Дело было, скорее всего, в 1982 году, в самый разгар весенне-летнего периода обучений. «Питер» (так называли моряки наш «Петропавловск») находился в районе отработки задач БП в Японском море. Старшим на выходе был начальник штаба 175-й БРРК Дарнопых Виталий Иванович. Мы возвращались в базу. Вечерело, всё было спокойно и под контролем. И тут неожиданно для нас поступила команда с ГКП о постановке ПОУ КБ (БУГАС «Вега»). Этот элемент у нас был отработан и расчет БЧ-5, расписанный по этим мероприятиям, быстро занял свои места. В целях контроля взаимодействий механиков и гидроакустиков при постановке «Веги» в помещение ПОУКБ прибыл командир БЧ-5 капитан 2 ранга Лапочкин Вячеслав Алексеевич и я (в то время - командир дивизиона движения).

В начале всё шло в штатном режиме: открылась крышка ПОУКБ, тело «Веги» было взято в захваты и выдвинуто для опускания. Начался спуск. Расчет поста спокойно выполнял свою задачу, расположившись у открытой крышки ПОУ и одновременно любуясь закатом солнца. Первые 200 м. лебедка ПОУ плавно вращалась с характерным звуком, напоминающим «полет шмеля» в сотнях тысяч экземпляров, опуская тело «Веги» все глубже и глубже. Где-то на глубине около 250 м. скорость вращения барабана лебедки ПОУ вдруг начала резко возрастать и достигла невероятных значений буквально за несколько десятков секунд. Из-под лебедки пошел дым, полетела пыль, и помещение поста вмиг заволокло чем-то густым и неприятно пахнущим. Звук раскручиваемого барабана напоминал взлет истребителя, а шум был такой, что было плохо слышно друг друга. Тем не менее, все дружно выполнили команду командира БЧ-5: «Ложись!», прикрыв головы руками.

Мысли покинуть пост ни у кого не было, да и вращающийся с «дикой» скоростью и шумом барабан лебедки создавал угрозу срыва со своего места в любое мгновение (а это несколько тонн металла, «прыгающего» в ограниченном пространстве поста). Старшина - заведующий ПОУ КБ - попытался ввести в действие стопорное устройство лебедки. Да где там, его вмиг срезало, как косой зрелую траву на сенокосе. Всё произошло буквально в одну-две минуты. Все в ужасе ждали, что же произойдет с лебедкой, когда закончится разматываться кабель-трос, надеясь на лучшее. Корабль останавливался медленно в надежде не оборвать кабель-трос. Вдруг обтекатели кабель – троса завибрировали как погремушки, подвешенные в изголовье детской кроватки. Кабель-трос начал вытягиваться в струну и стал диаметром не более 25-30 мм. (в исходном состоянии он был толщиной с крепкую мужскую руку). Показалось, что натянувшийся кабель-трос издал звук, похожий на случайно задетую гитарную струну. Наступил «момент истины» в нашем конкретном случае…

Тут корабль остановился, и в посту повисла зловещая тишина. Все осторожно поднимали головы и смотрели, что там с кабель-тросом. Слава Богу, он выдержал, не оборвался, и огромный барабан лебедки замер на месте. Поднявшись и отряхнувшись, мы подошли к лебедке ПОУ и обнаружили, что кабель-трос еще вполне крепок и может удерживать тело «Веги». А крепеж стопорного устройства (а это порядка 12 болтов диаметром не менее 18-24 мм. каждый) был срезан как бритвой, ровнехонько заподлицо с поверхностью обжима. После оценки обстановки было принято решение поднимать «Вегу» на борт. Так как основное штатное устройство подъема было выведено из строя, то пришлось «включать» морскую смекалку для поиска путей этого решения.

Решили поднимать при помощи одного из кормовых шпилей. Правда, этот вариант требовал много времени и человек 20 в помощь. Но, ничего, потихоньку, накладывая по 2 шлага на шпиль, мы к шести утра следующих суток подтянули «Вегу» к корме корабля. Естественно, тело подошло не в штатном положении, а кормой вверх. Взять в захваты его было невозможно. Максимально подтянув тело к поверхности воды, принайтовали его концами к балке с захватами. И тут обнаружилась причина всей эпопеи – крылом «Веги» был зацеплен толстый кабель в черной оплетке диаметром не менее 60 мм. Он был в сильном натяжении, и сбросить его с крыла не представлялось никакой возможности. Что делать? У всех стояло два вопроса – что это за кабель, и как он мог зацепиться за крыло «Веги» посреди моря? В конце концов, с ГКП поступила команда: «Обрубить кабель». Коля Семенов, командир РТГ, командовавший ютовыми при работе со шпилем, вызвался обрубить этот злосчастный кабель. Осторожно пролез он по балке до тела «Веги», и топором из кладовой КАП несколько раз рубанул по кабелю. После чего, тот плюхнул в воду, высвободив из плена тело нашей многострадальной «Веги». Все успели заметить, что по сечению кабель был многожильным, это навевало на мысль о его назначении как кабеля связи острова Сахалин с материком. Во всяком случае, такие выводы пришли в голову многим в первые минуты.

Но рассуждать об этом, не было ни времени, ни желания. Все валились с ног от усталости. Единственным утешением для всех было то, что корабль взял курс в базу. Так мы и пришли в родную базу с открытой крышкой ПОУКБ и выдвинутой балкой с болтающейся на ней «Вегой». По этой причине встали лагом к северной стенке нашего пирса в Абреке. В дальнейшем весь комплекс ПОУКБ был демонтирован и заменен на новый в заводских условиях. По результатам этого происшествия, конечно, было проведено расследование. Главным итогом, с моей точки зрения, было то, что никого из личного состава электромеханической боевой части не наказали. Однако, вопросы о кабеле, который мы «поймали», остались открытыми на долгие времена. Во всяком случае, для меня и по сей день.

Вспоминает бывший штурман РКР «Владивосток» Сафир И. (ныне ему уже 68 лет, после службы на флоте стал строителем, живет во Владивостоке). Что касается родного для меня ракетного крейсера "Владивосток " – могу сказать, прежде всего, о его командире, капитане 2 ранга Печурове Евгении Алексеевиче. После окочания в 1968 году ТОВВМУ им. С. О Макарова я был назначен командиром ЭНГ БЧ-1 БПК "Стерегущий", которым командовал капитан 3 ранга Печуров Е.А. Когда в 1970 году на ТОФ пришел БПК "Владивосток", командиром крейсера был назначен Евгений Алексевич. И он мне, можно сказать, мальчишке (я недавно только получил звание старшего лейтенанта и был уже командиром БЧ-1 на РКР "Гордый") - предложил должность командира БЧ-1 "Владивостока" на смену капитану 3 ранга Лапину П.П., уходящему на повышение. Я до сих пор в деталях помню, как это было! И хотя я рвался по примеру своего командира к машинным телеграфам, я, конечно же, согласился. Я прекрасно понимал: какая честь и доверие мне оказывались и делал все, чтобы оправдать это. Память сохранила немало эпизодов из службы с таким замечательным человеком и командиром, каким был Евгений Алексеевич Печуров! Вечная ему память! И нашему кораблю тоже!

Летом 1971 года экипажу нашего крейсера "Владивосток" стало известно о том, что нас ждет боевая служба в Тихом океане. Наверху возникла идея демонстрации советского военно-морского флага в тех районах мирового океана, где его никогда не видели. Для штурманской боевой части предстояло серьезное испытание. Я был назначен на "Владивосток" за год до этих событий, командиром ЭНГ был лейтенант Валерий Захрямин, которого я знал по ТОВВМУ - встречались на борцовском ковре, - он закончил училище год назад. Личный состав был неплохо подготовленным. С одним из них старшиной 2 статьи Николаем Смертенюком мы до сих пор переписываемся. В середине августа 1971 года нам предстояло перейти на Камчатку в бухту Крашенниникова и там готовиться. Проверял нашу боевую часть флагманский штурман ТОФ контр-адмирал Бородин Э.С. Проверял дотошно: матчасть, знания личного состава, наши с Валерием знания. По-моему, он остался доволен. Помню, сказал мне: "Сынок, справишься? Если хочешь - заменю, у нас есть штурмана намного старше тебя по званию и опыту". Я ответил, что наша боевая часть сделает все, чтобы оправдать звание отличной боевой части. Адмирал Бородин пожелал нам удачи.

Сафир Исаак, командир БЧ-1 БПК «Владивосток», на корабле служил в 1970-1972 годах.

      

К Петропавловску мы подошли в середине августа. В первой половине дня видимость была всего несколько миль, а нам предстояло заходить в бухту Крашенинникова. Поворот в бухту не простой, да и видимость неважная - створных знаков я не наблюдал, поворот выполнял только по расчету. Должен отметить, что начали складываться натянутые отношения с флагштурманом перехода капитаном 3 ранга Коваленко Ю.И. Попытки вмешаться в мою работу я пресек, заявив, что я отвечаю за кораблевождение, а он, видимо, забыл, когда сам последний раз выходил на створы. Командир наш - Евгений Алексеевич Печуров, сам из штурманов, мне доверял и мои рекомендации по изменению курсов принимал. Вскоре видимость в глубине бухты Крашенинникова улучшилась, стали видны створные знаки, и оказалось, что мы точно лежим на створах. Ура! Коваленко сказал мне: "Твоя взяла". Странное заявление: ведь я с ним не боролся, а выпонял свои служебные обязаности.

Ошвартовались мы у пирса бригады дизельных подводных лодок и начали подготовку к океанскому плаванию. Боевая часть имела все необходимое по штату и даже сверх штата, но это была моя маленькая тайна. Имелись все до последней детали ЗИПа и абсолютно все карты по маршруту перехода. С нами должны были идти: БРК " Упорный", 2-е дизельные подводные лодки 641 пр. и одна атомная. Штурманов этих лодок я отлично знал. На дизельных лодках штурманами были мои одноклассники: Александр Ким и Анатолий Еремин. На ПЛА был Геннадий Уткин, в прошлом штурман  БРК "Гордый", которого я сменил на этом посту в 1969 году. Геннадий был отличным штурманом и хорошим человеком. С начальником РТС "Владивостока", капитаном 3 ранга Бакаляр А.С. мы побывали у него в гостях.  

Наконец, настал день выхода. Могу ошибиться, но, по-моему, это было 26 августа 1971 года. Отряд кораблей выходит из базы. Задача была поставлена такая: идем к Алеутским островам, следуем на удалении 30-35 миль от берега; затем проливом,

по-моему Амчитка, выходим севернее Алеутских островов, идем севернее, а  затем, по-моему, проливом Унимак выходим южнее Алеутов и далее следуем до канадского острова Кадьяк и далее на юг, к Гавайским островам. Был объявлен режим радиомолчания - командование хотело знать качество наблюдения за морем вероятным противником.

Итак, выходим из Авачинской губы, на траверзе бухты Бечевинская БРК "Упорный" теряет  ход: потекли трубки в котле. Легли в дрейф. Вторая  половина дня, смеркается. Командир перехода – контр-адмирал Кругляков В.С. - в ярости. "Механика на мостик", - кричит адмирал командиру "Упорного" капитану 2 ранга Новокшонову. Командир отвечает, что механик в машине  устраняет неисправность. А я вижу командира БЧ-5 капитан-лейтенанта Кишкина в рубке за спиной Новокшонова (в пеленгатор хорошо видно). Новокшонов, образно говоря, заслонил своего офицера грудью.  Адмирал Кругляков буквально кипел, впрочем, его можно понять. Но вскоре неисправность была устранена, и мы начали движение. В дальнейшем потери хода не было.

Следует сказать, что задача - скрытно идти как можно дольше - была не выполнена. Дело в том, что еще в Стрелке вышла из строя РЛС " Волга", специалисты РТС настойчиво искали неисправность. И нашли ее. Когда мы шли вдоль Алеутских островов, командир группы РТС старший лейтенант Чупринский И.А. в нарушение приказа  о скрытности решил посмотреть "картинку" местности и приказал подать высокое напряжение, сделать один оборот антены. Сделали! Через несколько секунд из КПС  на ходовой мостик идет доклад: "Зарегистрирована работа РЛС типа " Волга". Приехали! Иван Чупринский был строго наказан адмиралом Кругляковым. А через минут 10  над нами появился "Орион" - патрульный самолет ВМС США. Так что с бдительностью у американцев было все в порядке - мы проверили!

Поход прдолжался, но уже с сопровождением. Подходим к острову Амчитка; ночь, входим в одноименный пролив. Курс проложен в средней части пролива. На карте у меня красным карандашом проведены линии  территориальных вод США. За нами следуют  БРК "Упорный " и 3 наши подводные лодки (по-моему, в подводном положении).  Постоянно определяю свое место и вижу, действует    течение порядка 6 узлов. Я  работал в штурманской рубке. Докладываю на ходовой мостик: "Товарищ командир, прошу 2 градуса вправо по компасу". Голос адмирала Круглякова: "Что случилось?" Объяснил, что если не изменим курс, то через  45 минут войдем в территориальные воды США. Корабль подвернул вправо. Через минуту в штурманской рубке появляется адмирал Кругляков, молча изучает карту, что-то одобрительное проворчал и спрашивает: "Где штурман перехода?". Я сказал, что не знаю. Через несколько минут появляется Ю.И.Коваленко, и все сказанное адмиралом в его адрес я передать не решаюсь. Выйдя на север от Алеутских островов, мы через пролив Унимак прошли южнее и направились к канадскому острову  Кадьяк.

На курсе следования отряд кораблей занимался тренировками и учениями. Запомнилось такое. Подводным лодкам  нарезали районы, находясь в которых, они должны были выполнить учебные торпедные стрельбы по  "Владивостоку" при проходе нами районов их огневых позиций. Работа штурманов дизельных лодок  была откровенно слабой, а работа штурмана ПЛА Геннадия Уткина была великолепной. Когда адмирал Кругляков, после доклада о выработанных по нам ЭДЦ,  посмотрел на приборы, данные были на 100% точны. Он удивился такой точности. Ему было интересно узнать, что штурман ПЛА - бывший штурман "Гордого" капитан-лейтенант Уткин, которого он хорошо помнил. После  этого адмирал Круляков объявил Геннадию благодарность. Наконец, наш ОБК подошел к острову  Кадьяк и стал на якорь. После непродолжительной стоянки мы легли на курс 193 градуса - никогда его не забуду, этот  курс вел  нас к Гавайским островам.

У нас на корабле для лучшей организации определения места я использовал "Методику организации астрономического расчета для подводных лодок". Кратко ее суть в следующем: штурманами корабля для наблюдений подбирались светила, а на измерения выходили четыре наблюдателя: штурмана, старпом и старший лейтенант Пасюта, офицер БЧ-2.  Они прилично выполняли  инструментальные  наблюдения. Старпом Али Минкаилович Алиев надежно работал с астрономическими  таблицами. Должен сказать, что наш СПК - был удивительно разностороним человеком.  И что немаловажно, глубоко порядочным.

Вспоминается интересный эпизод, когда  с борта постоянно сопровождающей  нас канадской плавбазы "Провайдер" взлетел вертолет и доставил на борт  "Владивостока" пакет с сувенирами  (сигареты, зажигалки и вымпелы) флагману, командиру и СПК. Принесли пакет на ходовой мостик. Адмирал Кругляков спросил: "Что мы можем подарить, Евгений Алексеевич, канадцам?".  Командир сказал, что есть готовый макет корабля в футляре из оргстекла. "Отлично", - сказал адмирал и собственноручно написал текст, который корабельный умелец должен был нанести на футляр, в котором находился макет корабля. Текст был таким: "Экипажу  плавбазы канадских Военно-Морских сил "Провайдер" от советских военных моряков в память о совместных действиях в период борьбы с фашизмом". По- моему, сказано хорошо!

Пришло время возвращаться в базу. Нам нужно было рассчитывать переход в родное Охотское море. Командир ЭНГ с СПК пошли выполнять астрономические наблюдения. Часа через полтора командир ЭНГ подходит ко мне и шепчет: "Получили невязку 45 миль - после осреднения моего места и места СПК! ". Я ему сказал, что это наверняка промах, обсервацию в расчет не принимать и искать ошибку. Нашли. Оказалось, что Али Минкаилович вместо звезды, подобранной к наблюдению, измерил высоту появившейся рядом планеты, а расчеты линии положения выполнял по данным намеченной для определения места – звезды. К Четвертому Курильскому проливу подошли с невязкой  чуть больше двух миль. Миновав этот пролив с его сильными течениями, мы вошли в Охотское море и вскоре были у родного причала. Замечаний по работе  личного состава БЧ-1 у командования не было. Все были здоровы!

 

Вспоминают свою службу на 10-й ОПЭСК матросы и старшины срочной службы.

 

«Курский соловей» Петр Прудников, бывший матрос с крейсера «Адмирал Сенявин». Он стал профессиональным поэтом. И в этом помогла ему служба на Тихоокеанском флоте. Немного о нем. Он принадлежит к тому поколению, детство которого опалено войной. Родился в 1940 году в селе Плехово, Курской области. Оставшись без отца, он, как единственный помощник матери, рано взялся за плуг землепашца, добывая для семьи кусок хлеба. Его детство проходило на берегах живописной реки Псел. Все увиденное и пережитое в те годы вылилось в его душевные стихи с думой о родной земле, о ее прошлом и настоящем. Петр Прудников никогда не искал легких путей в жизни. После окончания школы уехал в Казахстан, где учился в ремесленном училище, работал столяром. По завершению обучения в училище перебрался в Хабаровск, где работал на мебельной фабрике, потом служил на Тихоокеанском флоте, где провел четыре года.

 

Петр Прудников, матрос с крейсера «Адмирал Сенявин».

 

Первые шесть месяцев он был в учебном отряде на Русском острове, оставшийся срок службы проходил на крейсере «Адмирал Сенявин». Этот период жизни сокрушительной океанской волной врезался ему в душу, оставшись там навсегда. Так будущий поэт полюбил романтику дальних походов и написал песни о бескрайних морских просторах, суровой Камчатке и Сахалине. Первые стихотворения были напечатаны в корабельной многотиражке и во флотской газете "Боевая вахта", фотография литературного кружка и стихи были опубликованы на первой странице газеты «Красная звезда» в 1963 году.

После службы учился в Хабаровском железнодорожном институте, работал на Забайкальской железной дороге и продолжал писать стихи, печатаясь в газете "Советское Приамурье". По воле судьбы переехал в Харьков, где стал постоянным членом литературной студии имени Ивана Выргана, а потом – творческой ассоциации литераторов «Слобожанщина». Также является членом союза писателей России. Дважды женат, отец троих сыновей. В годы службы на флоте занимался борьбой и до сих пор является приверженцем здорового образа жизни. Петр Прудников внимательно всматривается в красоту природы родного края, воспевает настоящую мужскую дружбу, трепетное отношение к женщине, что и находит отражение в его лирической поэзии. Мы воспроизводим его стихотворения, как своеобразное воспоминание о флоте, о морской службе.

Краски моря

Океанская дорога,

Как обычно, без конца...

Жить романтикой с порога

Подсказали нам сердца!

 

Крепко помнится начало,

Не могу его забыть!

Колыбель морей качала

И учила служба жить...

 

Флотский критерий

Мы - не искатели удачи,

За что и выпили до дна...

В судьбе матроса это значит:

Пускай поищет нас она...

 

Волна - не украшенье пира -

Нам свой характер отдает...

А с ним морских просторов шире

Душа морская не найдет...

 

Вот потому и признаюсь я,

Критерий флотский наш таков:

Матросом был и остаюсь я

На веки вечные веков.

 

С личным составом срочной службы. В центре (слева направо) офицеры: капитан 3 ранга Чухраев Э.М., капитан 2 ранга Затула В.П., контр-адмирал Богачев Н.А., капитан 1 ранга Масютин А.Г.и старший мичман Байраков В.И.

 

Мэр Барнаула, бывший старшина 2 статьи Владимир Колганов (ДМБ-69 – он сам сделал такую пометку) вспоминал в 2005 году о своей службе на ЭМ «Вразумительный»). С 1966 по 1969 год я служил на Тихокеанском флоте командиром отделения гидроакустиков на эскадренном миноносце "Вразумительный". Дело, наверное, в отношении к службе: вэдэвэшники любят свои войска, "войска дяди Васи", как мы тогда говорили, ракетчики тоже считают, что их войска - лучшие. Да что там, мой старший товарищ с удовольствием рассказывает, как служил в стройбате и строил ракетную оборону вокруг Ленинграда. Но, на мой взгляд, конечно, - на флоте служить интереснее, чем в сухопутных войсках.

"Лучше три года в ботинках, чем два в сапогах", - говорили алтайские пацаны, которые мечтали о флоте. Мечтали, хотя почти ничего о нем не знали. Слышали только, что спирт на морском жаргоне - "шило", потому что пробирает до костей. Что когда моряки уходят в рейс, добрые люди желают им семь футов чистой воды под килем. Что матрос начинает службу «салагой», а демобилизуется «крабом» - и это почетнее, чем «дедушкой» российской армии. За этими словами - очень много книжной романтики. Моя жизнь на флоте складывалась по-разному. Началась она на острове Русский, в радиотехнической школе - училище гидроакустиков. Потом меня перевели в спортроту - играть за сборную флота по футболу. Через восемь месяцев я вернулся в школу, но мои, как мы тогда говорили, годки ее уже закончили и разъехались по кораблям. Мне дали задание готовить смену - два десятка ребят. Я с ними старательно занимался, но… Парни мне попались не самые смышленые. Промаялся я с ними месяца три-четыре, а потом попросился на корабль. И меня перевели на миноносец "Вразумительный".

Занимались мы, в основном, обеспечением работы бригады наших десантных кораблей и подлодок. Базировались на 33-м причале - в самом центре Владивостока, напротив памятника борцам за власть Советов, рядом с морским вокзалом. Были интересные случаи. Однажды мы проходили в море две недели, топливо закончилось. Нашли топливозаправщик, но заправились неаккуратно - на воде образовалось пятно. Вокруг нас летали натовские самолеты. Видимо, с самолета приняли пятно за подлодку. И с самолетов накидали вокруг нас гидроакустических буев. Мы вытаскиваем эти буи - трос длинный, метров двадцать. А замполит, капитан третьего ранга, приговаривает: "Сейчас взорвемся, сейчас взорвемся, самоликвидируемся!". А нам и так тошно! Конечно, мы, матросы, проще переживали напряженные моменты. А вот офицеры... Я слышал, как командир устроил «выволочку» штурману за то, что мы зашли в территориальные воды Японии. Столько было шума»!

Зато, когда длительное время проводишь в море, уставные отношения несколько размываются. Между командирами и матросами они становятся более доверительными, чем в части. Помню, у нас был парень - очень веселый и не очень дисциплинированный, ему все время назначали "исправительные работы". Однажды поручили поправить печь, в которой размягчают хлеб. На корабле хранятся черствые булки, пропитанные спиртом. Их засовывают в печь, и они становятся мягкими. И вот эту печь надо было подремонтировать. Парень приподнял ее ломом, и тут мимо старпом идет. Парень говорит: «Товарищ капитан третьего ранга, разрешите обратиться! Ушли все, помочь некому, а мне надо кирпич подложить, подержите лом». Старпом взял, держит. Парень говорит: «Одну минуту, товарищ капитан третьего ранга, я только за кирпичом схожу». А сам сбегал за зрителями, и стоят они, смотрят, как старпом лом держит. Смеху было…

Служил я честно, добросовестно, всю службу прошел старшим матросом. Но поскольку был командиром отделения гидроакустиков, то уже перед увольнением стал старшиной второй статьи. Меня очень уговаривали остаться на флоте. Всего полгода в школе подготовки младшего офицерского состава - и ты младший лейтенант, а там перспективы открывались заманчивые. Остаться? Приходила мне в голову такая мысль, но потом я решил, что лучше ехать домой. Зато теперь, учитывая мое движение по службе здесь, я дослужился до капитана третьего ранга.

Уже на "Вразумительном" мы узнали, что будем служить три года. Чего скрывать - обрадовались. До нашего-то призыва на флоте служили четыре года. Я пришел на корабль, когда ребята, с которыми я призывался, прослужили там уже по году, и как-то сразу влился в их коллектив. Так что, «салагой» я не был. А так как парень я боевой, то вел радиогазету и быстро стал секретарем комитета комсомола радиотехнической службы. Словом, стал известным человеком на корабле...

Была ли у нас тогда дедовщина или годковщина, как ее называли на флоте? Наверное, что-то было. Но по-поему, это было совсем не то. Конечно, молодых учили, как жить. Учили, что в каких-то вопросах старослужащему лучше не перечить - можно "банок" получить. "Банки" - это когда ложкой по животу: не сильно больно, просто психологически неприятно. Но до унижения дело никогда не доходило. Может, потому что на корабле служат люди довольно-таки интеллигентные - и радисты, и гидроакустики, и радиометристы. Явного разделения по возрастному признаку не было.

Некоторые моменты своей службы я никогда не забуду. У нас был капитан второго ранга Рынков, командир корабля. Он за швартовку имел бинокль от командующего флотом. Когда "Вразумительный" швартовался во Владивостоке, все приходили на это посмотреть. Классно швартовался! Но самое главное, что во время этого процесса на юте стоял человек и кричал: "До стенки 15 метров. До стенки 14 метров. До стенки 13 метров…". Я эти данные дублировал через мегафон командиру. А Рынков в это время бегал с одного бока капитанского мостика на другой. Я молодой был, засмотрелся, натянул шнур. И кавторанг Рынков через этот шнур полетел со всего маху на палубу. К счастью, он у нас интеллигентный человек был. Только закричал: "Уберите его отсюда, чтоб я его не видел!". Такой вот был в моей флотской биографии негероический эпизод.

Многие люди, которые служили на флоте, брали потом в жизни довольно большие высоты. Дело в том, что флот учит самостоятельности и ответственности за свое дело. Когда шагаешь ротой, ротой идешь в атаку, ты все равно добиваешься общей цели и разделяешь общую ответственность. А на флоте часто приходится самостоятельно решать задачу, от которой зависит работа всего корабля. Я гидроакустик, я веду цель, принимаю решения, даю пеленг лодки - и все работают на то, чтобы ее настичь, уничтожить. Ошибиться нельзя! Хотя однажды мы целые сутки за косяком рыбы ходили - плотный косяк такое же "эхо" дает, как подлодка. Не сразу разобрались.

День Военно-морского флота для меня, наверное, прежде всего, ностальгия по молодости, по морю. В шторм я часто выходил на мостик, чтобы почувствовать напор ветра, когда тебя просто отрывает от лееров. Это так красиво, мощно - и мне очень хотелось преодолеть эту силу. Во Владивосток я больше не ездил, хотя, конечно, тянет туда, хочется посмотреть и остров, и сопки, и гавань… Многое вспоминается. Например, как дельфины корабль провожают - очень трогательное зрелище. У меня есть дембельский альбом с надписью "Старшему матросу Колганову за успехи в боевой и военно-политической подготовке". Еще на память о флоте осталась бескозырка. И тельник я часто надеваю. Все это дорогие для меня вещи. Я думаю, что вся моя дальнейшая жизнь опиралась на багаж, который я нажил во флоте. На друзей. На умение понимать и решать задачи, которые ставит перед человеком жизнь. На умение принимать решения и знать, что за каждое придется отвечать. Это дорогого стоит.

 

Владивосток. Справа вдали виден знаменитый 33-й причал для кораблей 10-й ОПЭСК. 33-му причалу и кораблям эскадры, посвятил свои стихи матрос «глубокого запаса» (так он сам себя назвал) Сергей Прохоров.

 

Окончен рейс, и трап на берег брошен,

Рванулся флаг по фалу на флагшток.

Дождями, как привычками обросший,

Нас буднично встречал Владивосток.

 

Серели сопки, и дома серели,

Серели чайки, хлюпаясь в воде,

А мы смотрели, (о, как мы смотрели!)

На отсыревших под дождем людей.

 

Мы понимали (нет, это не жалость),

Что нет средь них ни близких, ни подруг,

Но ощущали мы рукопожатья

Невидимых, тянувшихся к нам рук.

 

И это 33-й причал 10-й ОПЭСК, но с другого ракурса.

 

Воспонимания Александра Тюрина. Я служил на крейсере «Адмирал Сенявин» в 1972-1975 годах в дивизионе главного калибра, в последние полгода старшиной боевой рубки. И был приборщиком флагманской каюты. Запомнил несколько случаев из той службы на крейсере. Я был дважды в больших походах корабля в море. На первом походе капитан 3 ранга Пискун был помощником командира, а на втором он уже стал старпомом. Пискун в моей памяти остался навсегда. В начале второго похода перед заходом корабля в иностранный порт Пискун на построении личного состава объявил, что советский моряк при сходе на берег должен выглядеть с иголочки и быть красивым во всех отношениях. Но если этот моряк лысый, то он похож на зэка, и он позорит флот. Поэтому лысые на берег не будут сходить. Это подействовало. Стриженных наголо на корабле резко стало меньше.

Во время второго похода старпом Пискун заметил, что офицеры недостаточно с нами занимаются противохимической защитой. Он построил их на юте после обеда в адмиральский час в химкомплектах и выдал им по полной. Естественно, потом по полной получили и мы.

Комдив Капуста был очень умным командиром. Когда я пришел служить в дивизион, у нас не работало ДУ (дистанционное управление) башнями главного калибра. Когда пришли с берега спецы ремонтировать ДУ, комдив меня от всего освободил, чтобы я был постоянно с ними. Так я досконально изучил это заведование. Позже отказала стабилизация дальномеров в КДП, и комдив меня попросил отремонтировать её. Именно попросил, потому что заведование было не моё, хотя мог и приказать. Попотел я там, конечно, но все сделал. Сделал и забыл. А тут на день ВМФ приходят парни с берега с матросского клуба (там зачитывали праздничные приказы) и говорят, что мне объявили отпуск с выездом на родину. Я сразу всё понял: спасибо комдиву. Теперь думаю при встрече нужно как-то поговорить, чтобы быстрее съездить домой. А комдив сам первым заговорил на эту тему: «тебе отпуск объявили, но ехать и не думай. Не думай, потому что впереди стрельбы». И в отпуск я поехал лишь в конце ноября или в декабре.

Я очень четко помню, что никаких неуставных отношений у нас тогда не было. Перед вторым дальним походом крейсера среди матросов "слухи уже ходили". Как-то прибегает один матрос радостный такой (он нёс вахту рассыльным и приносил нам все новости): «ура, идём в поход, осенники идут тоже, дембеля не будет». Один из осенников ему говорит: «ты чему радуешся, я же тебя там сгною». Но это, конечно, было сказано в порыве. На эту тему у нас действительно всё было нормально. Были даже свои плюсы: годки, например, чай пили без масла, отдавали его молодым. Но, если кто из них подерётся между собой, то будут драить гальюн, пока не станут лучшими друзьями. Соблюдалась положенная субординация и всё. Да, что-то годкам было можно, а молодым нет. Но я считаю, что всё было правильно: жди свою очередь, но не может, прослуживший полгода, иметь такие же права, как прослуживший два с половиной.

Я вспоминаю, какое у нас было морское братство и до сих пор слезы появляются в глазах. Вот пример. В дальнем походе у наших ребят закончилось курево. Я тогда сам не курил. Но хорошо помню, пришел командир группы Лысенко со своей последней пачкой сигарет и сказал: «ни у кого, значит ни у кого». Все выкурили по одной, и пачки нет. Кто-то скажет, что это службы не касается, в смысле боевой подготовки - выкурили и забыли. Но нет, не забыли. Это и есть настоящее морское братство. И не важно, в чём оно проявилось, главное - оно было!

В первом дальнем походе крейсера будущие дембеля в Ираке купили очень красивые чемоданы. Так вот осенью 1973 года я позаимствовал такой чемодан съездить в отпуск. В городе Асино на железнодорожном вокзале предыдущий дембель узнал по этому чемодану, что я с крейсера «Адмирал Сенявин». Вот такая была встреча двух сенявинцев. Да, в то время побывать за границей - это было круче крутого, есть теперь

что вспоминать.

Расскажу так же, как я однажды стирался в каюте флагмана на крейсере. Я был приборщиком флагманской каюты. Время было уже к вечеру. Командира эскадры адмирала Круглякова на корабле не было, и я думал, что он уже в этот день не придет на службу. Поэтому и решил пойти в каюту флагмана и постирать там свою робу. Но к концу стирки вдруг открыватся дверь, в ванную входит комэск и возмущенно говорит: «Ну, и что, кроме флагманской каюты больше и постираться на крейсере негде?». Для меня наступили тяжелые минуты, я думал, что он меня тут же сдаст командиру крейсера для экзекуции. Но комэск почему-то этого не сделал, и вообще меня за это дело пронесло. Так никто об этой моей необычной стирке и не узнал.

Получается, что у меня воспоминания какие-то все, вроде бы, не о самом главном, но, тем не менее, для меня они приятные. Во втором большом походе крейсера на борту находился заместитель командующего ТОФ адмирал Маслов. Он располагался во флагманской каюте. Смотрю я он как-то открыл бутылку виски и периодически по- немногу оттуда себе наливал перед обедом. У меня тоже появилась наглая мысль: а не попробовать ли и мне немного виски. Чтобы это сделать, я ждал, когда содержимое в бутылке подойдёт к половине. Это для того, чтобы меньше заметно было. И вот когда наступил этот момент, я отлил грамм 100 и попробовал. Напиток оказался просто божественным. До сих пор помню его вкус. Сейчас такого напитка нет. Сколько я не покупал эту марку, не то и всё.

Вот и получилось, что почти через сорок лет я сдал сам себя, как на исповеди. Но служил я, как положено. Был 2 раза в отпуске за хорошую службу. Спасибо за это комдиву Капусте и командиру группы Лысенко. Комдив Капуста любил говорить: «в электротехнике чудес не бывает, бывает хреновый контакт». Я до сих пор пользуюсь его поговоркой.

Да чуть не забыл. Нам всем очень нравилось, как швартовался командир крейсера Затула В.П. Это было круто!

Справка. Тюрин Алекасандр Михайлович, родился в 1953 году. Служил на крейсере управления «Адмирал Сенявин» в группе управления дивизиона главного калибра, жил в 7 кубрике. Службу закончил командиром отделения, старшиной боевой рубки в звании старшины 1 статьи. После срочной службы всю жизнь проработал в леспромхозе: электромонтёром, шофёром на пожарной машине, машинистом тепловоза на вывозке леса, шофёром на лесовозе и вахтовом автобусе, энергетиком в сельской администрации, шофёром на скорой помощи. На пенсию пошёл по двум льготам в 50 лет. С 2010 года не работает. Проживает в поселке Чёрный Яр Тегульдетского района Томской области.

Старшина 40-го базового гаража 10-й ОПЭСК Календжян. Я службу начинал на Русском острове, курс молодого бойца проходил в школе мичманов и прапорщиков, потом прибыл на крейсер «Адмирал Сенявин» в БЧ 5, в дивизион живучести. Помню, как выходили в море, проходили Цусимский пролив. Как танкер «Борис Бутома» кильватерным способом на ходу передавал нам воду. Командиром группы у нас был старший лейтенант Какаулин. А командиром корабля был капитан 1 ранга Рыбин, старпомом капитан 2 ранга Пискун, помощником командира капитан 3 ранга Чуев. Более года я был машинистом трюмным, И хорошо помню, что книжка «Боевой номер» начиналась словами Главнокомандующего ВМФ Горшкова: «Нет аварийностей оправданных, все они создаются безграмотностью людей».

Но потом меня забрали в тыл эскадры, в 40-й базовый гараж. Я знал, что в тылу всегда дисциплина хромает, но в те годы никто не позволял никому разболтаться. Особенно такие старшие офицеры, как Макаренко. Моя служба шла вперед. В один прекрасный момент меня на «Сенявин» вызвал командир эскадры Дымов Р.Л., там присутствовали еще капитаны 1 ранга Мартынюк и Левцов. Дымов сказал, что мне решили доверить 40-й базовый гараж. Я спросил, куда же делся мичман – заведующий гаражом. Но увидел сухой взгляд Левцова и понял, что мне лучше молчать. Однако Дымов все-таки мне ответил, что мичман уже списан на корабль. Так я и попал в элиту эскадры!

И еще хочу рассказать маленькую флотскую быль в моей службе. Дело было осенью. Мне оставалось все меньше служить. И мой молодой наивный ум все больше закалялся на серьезное отношение к военно-морской службе. И вот вызывает меня зам. командира эскадры – начальник тыла капитан 1 ранга Левцов на эсминец «Вдохновенный», где находилась его каюта, и говорит: «Календжян, есть задача, которую надо срочно решать, но это военная тайна. Водитель машины комбрига, целого контр-адмирала, оказался недотепа, и всему твоя вина, потому что ты плохо готовишь водителей. Придется сбрить твои усы, но это позже. А сейчас оперативно бери вездеход и мчи в бухту Тинкан, где отдыхает комбриг. Надо вызволять его застрявшую машину». Сказать-то он сказал, но вездеходов у меня не было. Кроме одного, юстеровочного. Но это была, можно сказать, боевая машина. Так вот я на этом боевом вездеходном автомобиле и решил поставленную мне задачу, отбуксировал застрявший с адмиралом на природе уазик в безопасное место. Это был уазик комбрига Затулы В.П. Эту «военную» тайну я хранил до сегодняшнего дня. А вместо обещанного - сбрить усы – капитан 1 ранга Левцов 7

ноября добавил мне лычку на погоны. Вот такая была история.

 

Вспоминают бывшие матросы и старшины

ракетного крейсера «Владивосток».

 

С самого начала хотел служить на флоте. И чем больше общаюсь, с кем служил, тем больше вспоминаю и события, и фамилии товарищей, и командиров. При первом выходе в море нас, молодых, оморячивали - выпили по плафону морской воды. Неприятно, но сразу почувствовали причастность к морской братии.

 

Василий Бондаренко (сейчас ему уже за 60 лет, живет в Ставрополе, индивидуальный предприниматель; на корабле служил с августа 1971 по октябрь 1973 года). Первый большой поход по маршруту Владивосток – Камчатка - Аляска – Гаваи - Владивосток. Проход Сангарским проливом по боевой тревоге, и жуткий для начала шторм 5-6 баллов. Есть хочется, но нельзя - все назад вылезает, и при этом ежедневная уборка в носовом умывальнике. А при качке все бегут туда. Потом был радушный прием в Петропавловске-Комчатском. Чудесная осенняя, тихая погода. Вдалеке сопка Ключевская.

 

Андрей Виерь (56 лет, БЧ-2, Кишинёв, на корабле с1975 по 1978 годы). Конечно, служба на флоте - это не портянки заматывать да разматывать. Это что серьёзней. Прибыли мы на сборный пункт Владивостока осенью в 1975 году из учебного отряда Севастополя, где меня одного из последних взяли по специальности на БПК "Владивосток". Атмосфера приёма на корабль была по прибытию довольно сложная – новая обстановка, новые обязанности, туманное будущее. БЧ-2 приняла дружелюбно. Командиром БЧ-2 был капитан-лейтенант В.И.Дарнопых. В мои обязанности входило управление крылатыми ракетами главного комплекса; первые полгода было трудно, несмотря на неплохую подготовку в учебном отряде, затем сдал положенные зачеты на самостоятельное управление заведованием и полноправно влился в коллектив боевой части.

Как раз заводские специалисты перенастраивали систему управления – видимо, были сбои в работе. В этом плане мне повезло, так как спецы ёщё поднатаскали меня в работе системы. Это было необходимо - по тем временам я был один в посту, и приходилось "вгрызаться". Хорошо запомнились слова командира корабля, проверявшего ход подготовки комплекса: "Дерзай, сынок, учись, потому что на ходовых испытаниях некому будет помочь!". Испытания были уже не за горами. Когда готовность корабля приближалась к 100%, и практически были готовы выходу в море, люди стали относиться друг к другу и к делу более ответственно, чувствовалась взаимная поддержка. Заместитель командира БЧ по политической части, молодой лейтенант, немало усилий прикладывал в этом направлении, ему хорошо помогал мичман А.И.Анциферов. В это время я вступил в ряды КПСС. Командованию корабля, проведя серьёзную работу среди личного состава, удалось сплотить по тем временам неплохой коллектив. Все испытания прошли успешно. По результатам работы мне было объявлено поощрение – 10 суток отпуска с выездом на родину.

Второй отпуск я получил за участие в подъёме торпеды после практической торпедной стрельбы. Поздней осенью пошли в море с командиром бригады; отстрелялись в заданном районе, после чего надо было поднять на борт учебную торпеду. На рабочем баркасе не в строю двигатель. В 23 часа команда по связи: "Шлюпочной команде в шлюпку". Основной состав – шлюпочная команда корабля – заняли места. Отошли от корабля. Погода стала ухудшаться: порывистый ветер, волны, морозно; роба, руки – всё замерзло. А торпеда как попловок. Нырнула, а где вынырнет, не знаешь. Вот и ждём с мыслью: а вдруг прямо под нами... Мандраж. Узнавали местоположение торпеды по сигнальным лампочкам: красной и зелёной. Вот и лови. Долго мучались, но всё-таки поймали. Цепями за боковые крюки и давай буксировать. Сил уже не хватало, а надо. Корабль к нам не мог подойти из опасности разбить шлюпку о борт. Подошли сами. Кто смог, поднялся по канату, а кто нет, так и подняли вместе со шлюпкой. Далее парилка и в койку. За спасение чести корабля мне и ещё некоторым дали отпуск на родину. Сейчас об этом говорить легко, а тогда опасались не на шутку. Был бы экипаж не сплочён, пойди знай, чем бы всё закончилось. Я считаю, что служба на корабле лично мне дала много чего, благодаря чему, я сегодня так и живу.

 

Волгин Алексей Николаевич, 60 лет, матрос БЧ-6, живет в Иркутске, работает инженером, на корабле служил с октября 1971 по июль 1973. Вел дневник во время похода РКР «Владивосток» в Индийский океан (1971-1972).         

Начинаю этот дневник, так как считаю, что это важно, чтобы дети и внуки мои читали.

12.12.71. К вечеру после ужина внезапно на корабле объявлена "боевая тревога" и даётся команда: "корабль к бою-походу приготовить". Всю ночь никто из матросов, старшин и офицеров не спали: готовились, загружались продовольствием и всем необходимым. Рано утром 13.12.71. вышли в море из бухты Абрек, залива Стрелок. Никто ничего не знал: почему такая спешка, насколько, куда идём и зачем? Только лишь терялись в догадках: раз много загрузили продовольствия, тропическую форму и прочее, - стало быть, идём не на день, не на два и даже не на неделю и идём куда-то далеко. Ощущение какое-то тревожное, к тому же предвкушение чего-то необычного и важного. Отойдя довольно далеко от берега, нам объявили, что идём надолго и условия плавания - тропические. А пока на верхней палубе мороз до 35 -40°. Все одеты в шинели. Никому не успели сообщить и теперь долго не увидим ни писем, ни земли.

14.12.71. На борт приняли вертолёт. Идём в Индийский океан. С утра море штормит 5-6 баллов. Качка, в основном, килевая, что переносится намного труднее. Я заболел морской болезнью. К вечеру вошли в Цузимский пролив (Корейский по карте). На корабле по традиции в торжественной обстановке был произведён ритуал "преклонения колена" и пускание венка в честь павших героев-моряков Цусимской битвы 1905 года.

15.12.71. Идём по Восточно-Китайскому морю, здесь только что прошёл шторм, но море уже успокаивается, качка, в основном, стала бортовой, корабль кренится до 20-25°. Волны захлёстывают ют и полубак. На верхнюю палубу второй день выходить запрещается. По вечерам смотрим передачи японского телевидения, показывали похороны Хрущёва, правда, не понятно, что говорят. На корабле регулярно проводятся информации по району плавания: мы более подробно ознакомились с Китаем, Кореей, Японией, Тайванем, Филиппинами.

18.12.71. Погода отличная, море абсолютно спокойно, жара. На юте соорудили душ. Матросы все высыпали туда, моются, загорают, по палубе босиком ходить невозможно - обжигает мгновенно, как на углях. К ужину на корабле был митинг, в знак протеста войны во Вьетнаме. На корабле по субботам и воскресениям на юте показывают фильм: экран вешается на двери ангара, с камбуза матросы приносят баночки, и таким образом смотрим. Всё это очень хорошо, только порой скучаешь по земле.

20.12.71. Сыграли аврал, отшвартовали танкер «Вишеру», и он направился во Владивосток, забрав заболевшего замполита капитана 2 ранга Магилина П.Л. и почту. По правому борту скользит земля Вьетнама. А ведь там война, но их берегов не видать, они за горизонтом. Над нами пролетают, порой кружат, американские самолёты. Наши корабли идут друг за другом не быстро в 15-20 узлов, держа дистанцию в 1,5-2 мили. Кажется уже давно (хотя всего с неделю назад) рано утром на пирсе бухты «Абрек» играл оркестр «Прощание славянки», нашу любимую, провожая по традиции корабли в поход. В походе сейчас за каждый день выставляют каждому индивидуально оценку. У нас «старый» (так мы зовём главного боцмана мичмана Драгун) на счёт оценок строг и скуп. И вообще служба на флоте (не знаю как у «сапогов») - это сплошная учёба, постоянно учат, ставят оценки, спрашивают, в основном, по политике и по своей специальности, причём очень строго – не захочешь, а выучишь. «Старый» у нас мужик хороший, справедливый, но не терпит беспорядок, если, например, ты сел на кнехт, это всё равно, что ты сел ему на голову. На корабле много свободного времени, но беспорядка нет, понимает каждый матрос, что мы находимся в районе боевых действий, поэтому любые проступки наказываются.

21.12.71. На корабле ЧП. Заболел один матрос. С раннего утра с 4 часов лежит на операционном столе, аппендицит. Я сперва стоял на вахте у дверей амбулатории, чтоб никто не смел туда зайти. Наш доктор, лейтенант молодой, бился до 11 часов дня, но трудно ему одному. Мы все волновались за судьбу матроса. Выкатили вертолёт, привезли доктора с БПК «Строгий», но через некоторое время лётчикам пришлось вновь подниматься в воздух с целью доставки врача с советской плавбазы «Дальний Восток», которая, к счастью, проходила мимо. К вечеру операция была успешно завершена, это победа наших врачей!

25. 12. 71. Выходим в Индийский океан. Корабли нашей бригады начали расходиться, БПК «Строгий» пошёл следить за американским авианосцем «Энтерпрайз», у нас другое задание. Командир корабля Печуров Е.А. часто разговаривает с матросами по душам, расспрашивает. Вечером была сыграна «боевая тревога». С находящегося неподалёку американского ударного авианосца «Энтерпрайз» были замечены летящие в нашу сторону 3 самолёта. Они, покружив над нами, улетели. « Здесь ничто и никто, кроме нас самих, не сможет спасти нас от опасности и гибели», - так говорит наш командир. «Кто знает, с какой целью летят самолёты в нашу сторону с авианосца: может с целью разведки, а может с целью уничтожения?». Также предупреждает командир, что не дай бог упасть за борт, а при качке это запросто. За бортом верная смерть – полно акул. От этих слов порой в дрожь бросает.

28.12.71. Пересекаем экватор!!! По традиции сегодня праздник Нептуна! В момент пересечения экватора дали салют 3-мя залпами из салютных пушек. Затем одетый по форме №1 вышел горнист и проиграл на трубе. Вслед за ним, под звуки корабельного оркестра, подплыв на шлюпке, выходит покровитель всех морей и океанов, царств водных и подводных, рыб больших и малых Нептун, со своею свитой. Здесь и красивые русалки, и черти, и адъютанты Нептуна, и пираты, и его верные слуги, и луна, и доктор. Оркестр замолк. Нептун сел в высокое кресло, установленное в центре на юте с большим трезубцем в руках. Начал Нептун интересоваться: что это за ладья БПК «Владивосток», какие здесь мореходы, достойны ли они войти в его водное царство? Приказал слугам зачитать 2 указа, на большом свитке с печатью. Вытащили на центр юта чистилище, бочку кваса и бочку сока.

Начал слуга читать указ первый: чью фамилию назовёт – черти хватали его из строя, тащили на руках и ставили на колени перед Нептуном. Если о нём хорошо говорилось в указе, Нептун награждал его либо грамотой, либо кружкой кваса или сока, либо рыбой сушеной или вяленой. Если же плохо – приказывал чертям пропустить его через чистилище, либо поставить на заднее место печать черную. Все это с задором, под смех и одобрение матросов. Как прочёл слуга указ первый, захотел Нептун послушать и посмотреть, чего мы умеем. Оркестр начал играть, один матрос начал петь, а черти ласково обнимали певца и музыкантов, от чего они тоже становились черными как черти. Потом черти под мелодию начали плясать. Откуда-то вытащили командира, в чистой белой рубашке, конечно, измазали. Нептун приказал доктору осмотреть здоровье, душевное состояние всех мореходов. Доктор большой медицинской трубой нас прослушивал и показывал то на одного, то на другого, черти их хватали и ставили на колени перед Нептуном: их тоже пропускали через чистилище, ставили печать, а то и (самое смешное) ставили большую клизму (со свистом вливали в трусы красновато-жёлтую, сильно пахнущую медициной, липкую жидкость). А тем, кто крепок и здоров – кружку кваса.

Затем Нептун приказал зачитать указ №2. Слуги вручили командиру ладьи «Владивосток» ключ от экватора. А Нептун приказал всех, независимо от возраста, чину и имени, начиная со старшего и кончая младшим, побросать в воду и принять «солёную купель». Черти первым командира бросили в бассейн, затем старпома, потом постепенно и до нас добрались. Долго ещё плескались. Мне кажется, я ещё никогда так не смеялся, где-то душа летала!.. Но у кого была охранная грамота, т.е. кто уже переходил экватор, черти не трогали. По приказу Нептуна, нам тоже выдадут охранные грамоты за пересечение экватора, и всех Нептун навечно зачислил в морские души. Так что, если ещё раз мне придётся в жизни пересекать экватор, меня уже черти не тронут. Вечером в честь праздника показали кино.

31.12.71. Новогодняя ночь! – 01.01.72. Архипелаг Чагос! День прошёл в приятных хлопотах подготовки к встрече Нового года. Вечером на ют принесли столы, баночки и начали накрывать. К празднику готовились давно, потому в корабельном ларьке матросы набирали сразу на всю свою БЧ или команду имеющиеся конфеты, вафли и прочие сладости. Наложили всего столько, что за неделю не съесть. Начался праздничный вечер, все сели за столы. На шпиле установили «ёлку», нарядили, как смогли. Деда мороза и Снегурочку так красиво размалевали, что не узнать в них матросов. Рано сели за столы, стали что-то ждать, у всех какие-то пассивные лица, чего-то не хватает… Каждый, наверное, думает о доме. Но вот настал момент, ни звука, гробовая тишина кругом. Послышался по радио звон Московских курантов. Я взглянул на лица матросов, на них нет улыбок, я тоже думал об отце, о подруге, о друзьях. У некоторых даже скупая слеза появлялась на лице, чувствовалось, как сжимается сердце, ей богу. Поклялся я тогда себе, что, встречая Новый год, всегда первый тост будет за тех, кто в море! С утра на юте натянули волейбольную сетку, привязав мяч, чтоб за борт не упал, начали играть. Организовали соревнование между офицерами БПК «Владивосток» и ГРКР «Варяг». Затем такие же соревнования устроили между матросами кораблей.

08.01.72. Море спокойно. Прошёл короткий тропический дождь. Объявили, что танкер «Вишера» идёт во Владивосток и можно написать письма. Я написал только отцу, т.к. на корабле ни у кого нет конвертов. Часто об отце думаю. Он рассказывал, как ушёл добровольцем на фронт, прибавив себе год. Как под Москвой едва случайно ни встретился со своим родным отцом (моим дедом), когда узнал, что его ранило. Он даже бежал за санитарной машиной, но приказали вернуться – могли бегство с фронта пришить.

Хотелось бы, чтобы наши письма быстрее дошли до родного дома, и хоть ответа не получим, но всё равно, даже это радует. На корабле скучают все, здесь не слышим и не имеем никакой связи с матушкой Россией. Даже по радио голос Москвы доходит с большими помехами (мы только иногда его слышим).

13.01.72. Уже несколько дней идут полным ходом учения, по 2-3 раза в сутки тревога, корабли разворачиваются то в один, то в другой боевой порядок, делая крутые развороты на полном ходу. Каждый день поднимаем вертолет. Сегодня выполняли артиллерийские стрельбы. Да, сразу чувствуется сила после каждого выстрела. Жизнь на корабле и учения идут нормально. Близко сегодня подходили к «Энтерпрайзу».

16.01.72. Часто вспоминаю Родину: где она сейчас? Просыпаешься кругом вода и ложишься спать – то же самое. Будто во сне вспоминаю, как ходил в сенокос, работал на заводе, танцевал с девчонками, сидел на студенческой скамье – до чего же это были прекрасные дни, я только сейчас это понимаю.

25.01.72. Стоим на якоре, любуясь берегами Африки у Сомали. Радость на корабле: предоставилась возможность написать письма на Родину. Сказали, что здесь есть наш самолёт, он полетит в Советский Союз и почту захватит. Пишем письма. На берег ещё никого не отпускают. Командир говорит, что у сомалийцев сейчас 3-х дневной мусульманский праздник, и все молятся, а отпускать можно только в рабочие дни. Закупили у них продуктов: бананы, картошку, огурцы, помидоры. Все этому очень рады, а то давно жуём сухую картошку и концентраты, здесь же всё свежее. Бананы такие чудесные – во рту тают.

30.01. 72. Сегодня и мой сход на берег. Это первое моё увольнение в жизни, и я счастлив, что оно происходит именно здесь, за тридевять земель от Родины. По очереди баркас перевёз всех на берег. По 5 человек, во главе с офицером (старший пятёрки). У нас старшим был лейтенант медицинской службы Павленко. Местные жители очень приветливые. Сомалийцы вообще не такие уж и чёрные, они худощавые и высокие. Очень красивые у них девушки, стройные, отличаются своей грациозностью, фигура будто слеплена специально. Смотришь, и отрывать взгляда не хочется. Ну, не буду об этом, уж больно много восклицаний. Везде всевозможные магазинчики и лавочки, все они частные, у каждой свой хозяин, а встречают нас приветливо. Товаров и украшений, невиданных мною никогда, столь много, что глаза разбегаются, всё красивое. А самое для меня главное, - это я встретил на берегу своего друга Кольку Новопашина, с «Варяга». Это был один ш